Цзян Чэн и его даочжан

      Едва Цзинь Лин и Лань Чунь сошли с мечей у входа в резиденцию ордена Цзян, глава Цзян приветственно улыбнулся им, а Юй окинула Лань Чунь оценивающим взглядом, и, едва Цзинь Лин и его невеста успели отвесить хозяйке Пристани Лотоса приветственные поклоны, как та выхватила из рукава своё духовное оружие и занесла его над головой Лань Чунь, но нанести удара не успела — её бамбуковая палка столкнулась одновременно с двумя клинками — Цзинь Лина и Лань Чунь. Зная по рассказам своего жениха о том, что может ожидать их в Пристани Лотоса, Лань Чунь была готова к подобному испытанию. — Ну что ж, недурно, — одобрила будущую родственницу Юй. — Тренировки для вас обоих не прошли даром. Идёмте на тренировочное поле, там можно будет развлечься, как следует. — Я была уверена, будет хуже, А-Лин, — призналась Лань Чунь. — Госпожа Яньли рассказывала о своей матери столько, что я… — Не переживай, — ободрил её Цзинь Лин. — У госпожи Юй нелёгкий характер, это верно, но она всё же не безумна. Госпожа Юй едва ли когда-то будет столь же сердечна с нами, как бабушка Цзинь или моя мать, но, испытав тебя, уже никогда не станет относиться к тебе предвзято, а это важнее всего. Фэнмянь же, идя чуть впереди рядом с женой, только вздыхал: — Зачем было устраивать что-то подобное? Ты только того и добьёшься, что А-Лин перестанет приезжать в Пристань Лотоса и будет прав. Юй слегка усмехнулась. — Он волен это сделать, Фэнмянь. Зато теперь я точно знаю, что А-Лин будет счастлив, и что Лань Чунь всегда сможет защитить его. — Полагаешь, ты сумела внушить подобающий страх? — покачал головой Фэнмянь. — Едва ли. Скорее уж окончательную уверенность, что ты не совсем в своём уме. Теперь мне придётся приложить все усилия, чтобы невеста нашего внука не думала о нас дурно. — Так сделай это, — слегка пожала плечами Юй. — Прояви то гостеприимство, которым славится орден Цзян.       Фэнмянь именно так и поступил, собрав адептов Цзян, не исключая и их с Юй детей, на тренировочном поле, и объявив соревнования в честь прибытия внука с невестой. Это увлекло всех, не исключая самих супругов Цзян и Цзинь Лина с Лань Чунь, так что на тренировочном поле все провели остаток дня. Фэнмянь, как и Юй, невольно залюбовался юной парой, заметив, что Цзинь Лин и Лань Чунь превзошли всех — и в бое на мечах, и в стрельбе из лука, а сами супруги Цзян соревновались между собой в боевых искусствах так легко и непринуждённо, словно вернулись на много лет назад. Когда соревнования подошли к концу и Фэнмянь обнял и поцеловал свою жену на глазах у всех, адепты Цзян хором пожелали им счастья.       В конце концов, все разошлись и когда настала пора пить чай, Цзинь Лин спросил, не хотела ли бы госпожа Юй, чтобы Лань Чунь приготовила и подала ей и главе Цзян чаю, в ответ на что Юй лишь пренебрежительно махнула рукой: — Заварить и подать чай может любой, а вот ели бы твоя невеста сыграла нам на гуцине, это сделало бы чаепитие ещё приятнее.       Цзинь Лин прекрасно понял, что Юй снова намеревается испытать его возлюбленную, а то и его самого, ведь Лань Чунь должна будет играть на гуцине в то время, как остальные будут пить чай, закусывая пирожными, конфетами и печеньем. Разумеется, Юй хотелось видеть, заденет это невесту её внука хотя бы немного или нет, и откажется ли пить чай со сладостями сам Цзинь Лин, если Лань Чунь во время чаепития будет играть на гуцине. Сам он прекрасно знал, что ни к чаю, ни к любимым сластям не притронется, а вот Лань Чунь, казалось, ни о чае, ни о сластях не думала вовсе. Она внимательно смотрела на Юй Цзыюань и словно видела нечто, чего до сих пор не мог видеть никто иной: как мучает хозяйку Пристани Лотоса собственный гнев, сидящий внутри, подобно ядовитому шипу, и кивнула, сказав: — Я сыграю госпоже Юй с радостью. Цзинь Лин же добавил, отвечая на невысказанный вопрос Юй: — Если моя А-Чунь будет играть на гуцине, я хотел бы станцевать с веерами.       Юй уже хотела было сказать, что танцевать во время чаепития — не дело наследника ордена, но с губ её не слетело ни единого упрёка. Мелодия, которую исполняла Лань Чунь умеряла и сводила на нет её гнев сама собой. Юй неожиданно вспомнила себя девочкой, ещё не узнавшей всей суровости своего родного клана. Тогда она была иной — совершенно иной, чем сейчас. Кто знает, не потому ли она в своё время умолила своих отца с матерью сделать её невестой Фэнмяня, что тот был искренне добр и сострадателен, но она сама во многом разрушила своё счастье — вечным гневом. Незаметно для себя самой, Юй придвинулась к Фэнмяню и обняла его. Фэнмянь обнял её в ответ и погладил по голове, но при этом не мог отвести глаз от танцующего Цзинь Лина, который двигался, подбрасывал и ловил веера с таким изяществом, что легко было забыть обо всём. Когда Лань Чунь окончила игру, Юй глубоко вздохнула и вполголоса произнесла: — Если бы А-Чунь могла играть мне хоть немного чаше… — Госпожа Юй может навещать Башню Золотого Карпа, — с улыбкой предложила Лань Чунь. — И в самом деле, — кивнула Юй. — Мы с госпожой Цзинь могли бы видеться чаще, а мне стало бы легче после твоей игры.       Так и было решено, и Цзинь Лин с Лань Чунь отправились домой, так как день был на исходе, а Цзинь Лину не хотелось вынуждать возлюбленную ложиться спать позже, нежели той было привычно. Хотя брачная церемония и пир должны были состояться только завтра, Цзинь Лин убедил своё семейство позволить ему позаботиться о Лань Чунь и помочь ей принять ванну, пообещав, что не позволит себе того, что не должно. Это охотно позволили, зная, что Жулань честен, и тот вскоре уже приготовил невесте ароматную ванну, помог обмыться и расчесал волосы, пока Лань Чунь ещё лежала в ванне, нежно прошептав: — Всё будет хорошо, моя А-Чунь, моя весна, моё сокровище, я не раню тебя. В Башне Золотого Карпа никто не ранит тебя. Моя А-Чунь спасла госпожу Юй, и теперь жизнь в Пристани Лотоса навсегда изменится к лучшему, так что моя А-Чунь спасла также и весь орден Цзян… Сегодня нам ещё нужно быть порознь, а следующую ночь мы проведём вместе.       Лань Чунь улыбнулась ему и благодарно потёрлась щекой о ладонь возлюбленного. Она уже хотела выйти из ванны, когда в комнату неслышно вошла Фея, мягко вспрыгнула на бортик ванны, обнюхала Лань Чунь, певуче муркнула, словно приветствуя, ткнулась носиком ей в плечо, и вдруг прыгнула в воду, принявшись самозабвенно плавать. В конце концов, Фея легко выскочила из ванны, отряхнувшись так забавно, что ни Цзинь Лин, ни Лань Чунь не смогли сдержать смеха. — Фея любит воду, — пояснил Цзинь Лин. — Сейчас обсушится и будет спать подле твоей кровати — я попросил Фею оберегать тебя.       С этими словами он помог Лань Чунь выйти из ванны, бережно обсушил, не глядя на неё, активировал талисман, способствующий спокойному сну, и велев Фее оберегать свою невесту, покинул покои Лань Чунь.       Вернувшись к себе, Цзинь Лин также принял ванну и, немного помедитировав, лёг в постель, мечтая о том, что уже завтра они с А-Чунь будут вместе.       Утром его нежно разбудил не кто иной, как Цзинь Цзысюань, пожелавший непременно помочь сыну одеться и сделать праздничную причёску собственноручно. — А кто поможет А-Чунь, папа? — спросил Цзинь Лин, пока Цзинь Цзысюань помогал ему одеться и уложить волосы. — С нею наша Мяньмянь, — ответил Цзинь Цзысюань. — Что ж, идём в храм предков, А-Лин, нас уже ждут.       Цзинь Лин расцвёл счастливой улыбкой, увидев среди гостей всех членов семейства Лань, кого он знал и любил, супругов Цзян с детьми, лучших друзей из ордена Не с Не Хуайсаном и Сун Ланем, Оуян Цзычжэня с семьёй, но главное — его цзюцзю с Сяо Синчэнем. Все желали юной паре счастья, а танцевали Цзинь Лин с Лань Чунь так, что сделали бы честь лучшим танцорам Поднебесной. Брачная церемония и пир прошли для обоих, как во сне, и Цзинь Лин с Лань Чунь сами не заметили, как остались одни в своих покоях. — Ты боишься, любовь моя? — нежно спросил Жулань, обнимая жену и очень нежно целуя. — Обещаю, я буду осторожен. — Он обнял Лань Чунь, осторожно уложив на постель и зашептал: — Забудь о правилах, запретах и тревогах, моя А-Чунь, моё счастье. Я с тобой, я не позволю, чтобы с тобой случилось хоть что-то… — Я верю моему А-Лину, — прошептала в ответ Лань Чунь, обнимая его в ответ.       Цзинь Лин принялся целовать её, Лань Чунь открывалась ему и отвечала на ласки, пусть осторожные, но от этого не менее совершенные, а когда наслаждение обоих достигло пика, Цзинь Лин и Лань Чунь сплели вместе потоки своей ци, удваивая свою радость и зачиная близнецов. — Я подарю моему А-Лину сразу двоих маленьких, — мечтательно улыбнулась Лань Чунь, — как и хотел мой А-Лин. — Моей Лань Чунь нужно беречь себя, — нежно ответил ей Цзинь Лин. — О ночных охотах моей А-Чунь пока придётся забыть, зато мы непременно будем медитировать вместе. Он обнял её, устроив, как можно удобнее, и оба заснули.