Дедлайн для Бессмертных

      Мортис всегда считал, что вести за собой легионы проклятых душ — это стресс. Он ошибался. Настоящий стресс — это сидеть на стуле в Академии Посмертия, который на три размера меньше твоего таза, в кабинете номер 13 ”Основ Экзистенциального Ужаса” и ждать прихода классного руководителя.       Мортис пришел сюда вместо своего младшего брата, который укатил в отпуск на Бермуды (буквально собирать души тех, кто не умеет пользоваться навигатором). Теперь на попечении Мортиса был племянник — Морти-младший, тринадцатилетний жнец в пубертатном периоде.       Слева от Мортиса сидела Баба Яга, которая нервно грызла мухомор и жаловалась на инфляцию цен на куриные ножки для избушек. Справа — Бугимен, который выглядел так, будто сам не спал последнюю тысячу лет, потому что его дети отказывались сидеть в шкафах и требовали «личного пространства». — Уважаемые сущности, — в кабинет вошла классная дама, мисс Гнильсен. Она была призраком старой закалки: строгий пучок из седых испарений и указка, сделанная из берцовой кости грешника. — Начнем с дисциплины. Мортис постарался втянуть капюшон, чтобы казаться меньше. Не помогло. — Господин Мортис, — мисс Гнильсен посмотрела на него поверх очков. — Ваш племянник. Это... это просто немыслимо. На прошлом уроке «Прикладной Жатвы» вместо того, чтобы практиковаться на полевых мышах, он... он надел на них крошечные вязаные свитера! — Свитера? — пробасил Мортис, чувствуя, как кости внутри мантии начинают стыдливо поскрипывать. — Именно! Он заявил, что «мышам холодно в предбаннике Вечности». Более того, он отказывается носить стандартную косу. Он притащил в школу розовый световой меч и утверждает, что «черный цвет — это прошлый век, депрессия и отсутствие стиля».       Бугимен сочувственно хмыкнул: — Мой вообще в шкафах теперь вешает ароматические свечи с запахом ванили. Говорит, что страх должен быть «эстетически приятным». — Это еще не всё, — продолжала мисс Гнильсен, раскрывая журнал. — На перемене Морти-младший организовал в туалете «Службу психологической поддержки для потерянных душ». Он раздает им конфеты и говорит, что «смерть — это не конец, а просто новый уровень в игре». Господин Мортис, мы здесь растим Жнецов, а не волонтеров Красного Креста! Мортис вздохнул. Он вспомнил себя в тринадцать лет: он тогда случайно стер с лица земли небольшую цивилизацию просто потому, что у него чесались зубы мудрости. А нынешняя молодежь.. — Я поговорю с ним, — пообещал Мортис. — Лишу его интернета на пару веков. — Поговорите, — строго кивнула учительница. — А теперь перейдем к главному вопросу: сбор на шторы в кабинете Некромантии. Поскольку солнечный свет вредит нашим наглядным пособиям, нам нужны шторы из черного бархата с пропиткой из слез девственниц. С каждой сущности по триста золотых оболов. В классе поднялся гул. — Почему так дорого?! — заверещала Яга. — В прошлом году на котлы сдавали, в этом на шторы! У меня ступа не застрахована, а вы тут со своим бархатом!       Мортис смотрел на этот балаган и понимал: Вечность — это очень долгий срок, если проводить его на родительских собраниях. Он вытащил из-под мантии смартфон и быстро набрал сообщение племяннику: «Морти, если я еще раз услышу про мышиные свитера, я подарю твой розовый меч Харону. И сдай мне наконец этот дурацкий дневник, я должен поставить подпись кровью». В ответ мгновенно прилетело: «Дядь, не кипятись. Свитера — это мерч. Я их продаю. Мы уже заработали на шторы. Спроси у Гнильсен, сколько заносить, мы всё порешаем через крипту».       Мортис спрятал телефон и впервые за вечер улыбнулся (что выглядело довольно жутко). Похоже, новое поколение Жнецов было гораздо опаснее, чем думала мисс Гнильсен. Они не просто забирали души — они их монетизировали. — Знаете что, мисс Гнильсен, — Мортис вальяжно откинулся на спинку крошечного стула. — Насчет штор... Давайте обсудим систему скидок за оптовую поставку. Мой племянник, кажется, уже вошел в долю.       Собрание затянулось до полуночи, но Мортис уходил из школы с гордо поднятым черепом. Жатва была в надежных, хоть и слегка гламурных, руках.