Пока ты считаешь меня другом

Свет только начинал сереть за окном. Гермиона сидела в кресле, поджав под себя ноги. На коленях лежала книга, которую она даже не пыталась читать. Взгляд был прикован к лицу Драко. Он спал — на этот раз беспокойно. Ресницы подрагивали, пальцы сжимали край одеяла. Даже во сне он продолжал сражаться. Тонкая полоска бинта, которую она сама наложила несколько часов назад, белела на его плече. Кровь больше не сочилась. Её пальцы машинально коснулись кольца. Оно было тёплым. Связь работала. «Ты в порядке», — мысленно сказала она ему. — «Я здесь. Спи». Гермиона откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Сна не было — только глубокая, вязкая усталость. Но внутри неё что-то изменилось. Страх, который она ощутила, когда почувствовала его боль через кольцо, сменился чем-то другим. Решимостью. Злостью. И странным, непривычным чувством ответственности — не за себя, за него. «Когда я увидела кровь на его плече, у меня внутри что-то перевернулось. Не страх. Злость. На того, кто это сделал. На себя — за то, что не проснулась раньше. А ещё... я вдруг поняла, что больше не хочу быть причиной, по которой он страдает. Я хочу быть причиной, по которой он улыбается. По-другому. По-настоящему». Она открыла глаза и посмотрела на Драко. Он чуть сдвинул брови во сне — и она поймала себя на том, что улыбается. — Спи, — прошептала она. — Я никуда не уйду.

***

Малая столовая тонула в утреннем свете, но никто не обращал внимания на погоду. Нарцисса сидела во главе стола, не притронувшись к чаю. Её обычно безупречная причёска была чуть небрежной — она явно не спала. Люциус стоял у окна, сжимая в пальцах газету так, будто хотел разорвать её пополам. «Ежедневный пророк» ещё даже не раскрыли. Когда Гермиона вошла, оба повернулись к ней. Нарцисса поднялась. — Как он? — спросила она, не тратя время на приветствия. — Спит, — Гермиона прошла к столу, но не села. — Рана неопасная, но глубокая. Я обработала её ещё ночью. Крови было много, но это от заклинания — оно рассекает поверхностно, но широко. Люциус медленно перевёл на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее переоценка. — Ты обработала? — Да. У меня был опыт. — Она выдержала его взгляд, не отводя глаз. — Не самый приятный, но полезный. Повисла пауза. Люциус смотрел на неё несколько долгих секунд, потом кивнул — коротко, почти незаметно. Но это был знак. Признание. Он перевёл взгляд на жену. — Я свяжусь с аврорами. Нападение на мэнор — это не просто угроза, это объявление войны. И я намерен ответить. — Подождите, — Гермиона шагнула вперёд. — Прежде чем вызывать авроров, я хочу понять, кто за этим стоит. Нарцисса нахмурилась. — Ты думаешь, это не просто Уизли? — Я думаю, что если бы это был просто Рон, он бы уже попытался ворваться сюда с криком. А тут... кто-то действует хитрее. Осторожнее. — Она помолчала. — И это пугает меня больше, чем открытая атака. Люциус опустил газету на стол и повернулся к ней полностью. В его взгляде читалось что-то похожее на уважение. — У тебя есть предположения? — Пока нет, — соврала она. Мысль об отце, о его хромоте, о старом доме мелькнула и исчезла. Не сейчас. Сначала нужно убедиться. — Но я хочу их проверить. Нарцисса подошла и мягко коснулась её плеча. — Гермиона, ты не обязана делать это одна. Ты теперь под защитой этого дома. Это не просто слова, ты же знаешь. Гермиона повернулась к ней и впервые за утро позволила себе слабую улыбку. — Я знаю. И именно поэтому я хочу защитить его в ответ. Всех вас. Нарцисса прикрыла глаза и кивнула. — Я распоряжусь, чтобы Тинки приготовила завтрак для Драко. И усилю охранные чары. — Я могу помочь с чарами, — предложила Гермиона. — Ты уже помогла, — мягко ответила Нарцисса. — Ты здесь. Она вышла, оставив Гермиону и Люциуса вдвоём. Тишина сгустилась. Люциус смотрел на неё, не мигая. — Ты кое-что скрываешь, — произнёс он наконец. Это был не вопрос. — Да. — Это связано с твоим прошлым? — Да. — С отцом? Гермиона вздрогнула, но не отвела взгляда. — Возможно. Пока я не уверена. Люциус помолчал, потом кивнул. — Когда будешь готова — скажешь. А до тех пор мы усилим охрану. И ещё кое-что, — он шагнул ближе. — Мой сын тебе доверяет. Я не видел, чтобы он кому-то доверял так. Если ты предашь это доверие, я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалела. Гермиона не дрогнула. — Я не предам. Я скорее умру. Люциус смотрел на неё ещё мгновение, потом уголок его губ едва заметно дрогнул. — Что ж, — сказал он сухо, — надеюсь, до этого не дойдёт. А теперь иди к нему. Он наверняка уже проснулся и пытается встать, чтобы совершить какую-нибудь глупость. Гермиона невольно усмехнулась. — Откуда вы знаете? — Потому что я его отец. И я знаю, что сам бы сделал на его месте.

***

Когда Гермиона вошла в библиотеку, Драко уже сидел в кресле у камина, закутанный в плед. Вид у него был крайне недовольный. — Я похож на инвалида, — буркнул он, даже не поздоровавшись. — Ты похож на человека, который прошлой ночью получил заклинанием в плечо, — Гермиона поставила поднос с чаем на столик. — И которому предписано не двигаться. — Кем предписано? — Мной. Она села напротив и взяла чашку. Драко наблюдал за ней с каким-то странным выражением — пристальным, изучающим. Под его взглядом ей стало неуютно. — Ты не спала, — сказал он. — Ты тоже. — Я был без сознания. Это не считается. — Ты не был без сознания. Ты просто закрыл глаза и делал вид, что спишь, чтобы я не ругалась. Он усмехнулся — и тут же поморщился, дёрнув раненым плечом. — Заметно? — Очень. Ты морщишься каждый раз, когда двигаешь левой рукой. — Ты следила за мной? — Я обрабатывала твою рану. Три часа назад. И сидела рядом всё это время. Так что да, следила. Драко замолчал. Его взгляд изменился — из ироничного стал серьёзным. — Ты сидела рядом всю ночь? — А что мне ещё оставалось? Ты истекал кровью, а связь передавала твою боль. Я не могла уснуть. Он отвёл глаза и уставился в камин. Тишина затянулась. — Прости, — тихо сказал он. — За что? — За то, что заставил тебя волноваться. За то, что не справился. За то, что ты снова провела ночь без сна из-за меня. Гермиона отставила чашку и подалась вперёд. — Драко, посмотри на меня. Он нехотя повернулся. Она выдержала его взгляд. — Я провела ночь без сна не из-за тебя. Я провела ночь без сна ради тебя. Это разница. Я не жертва, которая страдает. Я человек, который заботится. И мне это важно. Ты понимаешь? Он молчал, но в его глазах что-то дрогнуло. Через кольцо она почувствовала — что-то тёплое, почти болезненное. Благодарность. Нежность. И страх — не за себя. — Понимаю, — сказал он наконец. — Но я всё равно не хочу, чтобы ты страдала из-за меня. Я хочу... другого. — Чего именно? Он помедлил, будто собираясь с духом. Потом уголок его губ дрогнул в усмешке. — Я хочу пригласить тебя на свидание. Гермиона поперхнулась чаем. — Что? — Настоящее свидание, — продолжил он, явно наслаждаясь её реакцией. — С рестораном, цветами и прочей ерундой, которую ты наверняка ненавидишь. — Я не ненавижу цветы, — машинально возразила она. — Значит, договорились. Гермиона уставилась на него, пытаясь понять, издевается он или серьёзно. Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой — но в глазах была искренность. — Ты ранен, — сказала она наконец. — У тебя жар. Ты бредишь. — Я абсолютно серьёзен. И я не брежу. Ну, разве что чуть-чуть. Она не нашлась что ответить. Он продолжал смотреть на неё — тепло, внимательно, без привычной маски насмешки. — Когда я лежал там, на полу, и чувствовал, как кровь течёт по плечу, — заговорил он тихо, — я думал не о боли. Я думал о тебе. О том, что, если этот ублюдок доберётся до тебя, я себе этого не прощу. И ещё я подумал: какого чёрта я до сих пор не сказал тебе, что хочу быть с тобой? Не как друг. Не как защитник. А как... Он замолчал. Гермиона замерла, не смея дышать. — Как кто? — прошептала она. — Как человек, который хочет просыпаться рядом с тобой каждое утро. И который больше не хочет прятаться за дружбу. В библиотеке стало тихо. Только потрескивал камин. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как колотится сердце — и его, через кольцо, тоже. — Ты понимаешь, что говоришь это сейчас, с перевязанным плечом и температурой? — спросила она дрогнувшим голосом. — Понимаю. Но, может быть, именно поэтому я наконец решился. Чуть не умереть — отличный стимул для откровенности. Она рассмеялась — негромко, но искренне. И он улыбнулся в ответ — не насмешливо, а тепло, открыто. — Когда ты поправишься, — сказала она, отсмеявшись, — мы поговорим об этом. По-настоящему. — Значит ли это «да»? — Это значит «возможно». — «Возможно» меня устраивает. Я умею ждать. Он откинулся на спинку кресла, явно довольный собой. Гермиона покачала головой, но улыбка всё ещё дрожала на её губах.

***

Через полчаса, когда Драко снова задремал, телефон Гермионы завибрировал. Сообщение от Пэнси: «Гарри узнал кое-что важное. Тот тип из Министерства — это Чарли Уизли. Он вернулся из Румынии сразу после ареста Рона. И он был не один. С ним видели какого-то пожилого человека. Магловский район, недалеко от твоего старого дома. Гермиона, это может быть связано». Она перечитала дважды. Чарли Уизли. Она помнила его — высокий, рыжий, с обветренным лицом и спокойными руками драконолога. Он никогда не вызывал у неё неприязни. И теперь он пытался прорваться в мэнор. Гермиона набрала ответ: «Пожилой человек. Опишите его». Пэнси ответила почти мгновенно: «Гарри не разглядел. Тёмный плащ, капюшон. Высокий. Хромал на левую ногу. Гермиона, ты знаешь, кто это?» У Гермионы внутри всё сжалось. Хромота. Отец хромал на левую ногу после аварии. Той самой аварии, в которой погибла мама. Она написала: «Возможно. Пока не уверена. Продолжайте следить. Я свяжусь с вами позже». Она отложила телефон. Пальцы дрожали — но не от страха. От решимости. Она больше не та девочка, которую можно сломать сообщением. Она — та, кто пойдёт до конца. «Это он. Я знаю, что это он. Отец. Но если он объединился с Уизли, значит, всё ещё хуже, чем я думала. Они не остановятся. И если я останусь здесь, они найдут другой способ. Я должна встретиться с ними. Но не так, как они хотят. На моих условиях». Она поднялась и направилась к кабинету Люциуса.

***

Люциус сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Когда Гермиона вошла, он поднял глаза и отложил перо. — Судя по твоему лицу, новости плохие. — У меня есть план. И мне нужна ваша помощь. Люциус откинулся в кресле и сцепил пальцы. — Я слушаю. Гермиона подошла ближе. — Человек, который напал на мэнор прошлой ночью — это Чарли Уизли. Брат Рона. Он работает не один. С ним кто-то ещё. Кто-то, кто знает меня. Кто-то, кто хочет выманить меня из поместья. — И ты хочешь... — Я хочу дать им то, что они хотят. Люциус прищурился. — Ты хочешь выйти к ним. — Не просто выйти. Я хочу устроить ловушку. Они думают, что я буду одна. Они ошибаются. Она изложила свой план — быстро, чётко, не оставляя места для сомнений. Она знала каждый угол старой квартиры, знала, куда падает свет из окон в разное время суток, знала, какая половица скрипит. Двое авроров займут позиции снаружи. Люциус будет ждать в соседней комнате. Она войдёт одна и заставит отца говорить. А когда он скажет достаточно — авроры появятся. Люциус слушал, не перебивая. Когда она закончила, он помолчал. — Это рискованно. — Да. — И ты понимаешь, что если что-то пойдёт не так, мы можем потерять не только тебя? — Понимаю. Но я больше не могу сидеть здесь и ждать, пока они снова нападут. Пока они ранят Драко. Пока они угрожают вашему дому. Это моя война. И я хочу её закончить. Люциус долго смотрел на неё. Потом кивнул. — Что ж, Грейнджер. Ты меня убедила. Дверь распахнулась. На пороге стоял Драко — бледный, с перевязанным плечом, но с таким выражением лица, что Гермиона сразу поняла: он слышал достаточно. — Ты с ума сошла, — произнёс он, чеканя каждое слово. — Ты не выйдешь за ворота. Гермиона повернулась к нему. — Это не тебе решать. — Нет, мне. Ты хоть понимаешь, что они могут с тобой сделать? — Понимаю. Но я больше не могу сидеть здесь и ждать, пока они убьют тебя. Или Нарциссу. Или кого-то ещё. Это моя война, Драко. И я хочу её закончить. — Тогда мы закончим её вместе, — он шагнул вперёд и поморщился от боли в плече, но не остановился. — Я пойду с тобой. — Ты ранен. — Я ранен, а не мёртв. Ты забыла, что я чувствую тебя через кольцо? Если с тобой что-то случится, я всё равно почувствую. И тогда я всё равно приду. Так дай мне быть рядом с самого начала. Они смотрели друг на друга — она снизу вверх, он сверху вниз, — и в воздухе между ними звенело напряжение. Не враждебное. Другое. Люциус кашлянул. — Достаточно. — Он поднялся. — План меняется. Теперь в соседней комнате буду не только я. Драко тоже там будет. На случай, если что-то пойдёт не так. Драко перевёл взгляд на отца. — Я бы всё равно там был. — Я знаю, — сухо ответил Люциус. — Именно поэтому я и включил тебя в план. Спорить с тобой бесполезно. Гермиона переводила взгляд с одного на другого. Два Малфоя, которые только что за пять секунд переписали её тщательно продуманный план. И всё же — где-то глубоко внутри — она почувствовала облегчение. — Когда? — спросил Драко. — Завтра, — ответил Люциус. — Сегодня мы подготовимся. Гермиона кивнула и повернулась к Драко. — Ты можешь идти? — Я могу идти, бежать, аппарировать и проклинать. Что именно требуется? — Для начала — просто идти. До библиотеки. Я обещала почитать тебе вслух, помнишь? Он невольно усмехнулся. — Ты пытаешься меня успокоить книжкой? — Я пытаюсь дать тебе отдохнуть перед завтрашним днём. Ты всё ещё ранен. Драко вздохнул и позволил ей взять себя под руку. — Ладно. Но завтра я иду с тобой. И это не обсуждается.

***

Остаток дня прошёл в приготовлениях. Люциус вызвал авроров — тех немногих, кому доверял лично. Нарцисса укрепила охранные чары по периметру. Гермиона и Драко сидели в библиотеке, склонившись над картой магловского района. — Вот здесь, — Гермиона ткнула пальцем в старый дом. — Квартира отца. Он жил здесь один после... после мамы. — Ты была там? — Один раз. После похорон. Он не пустил меня на порог. Драко нахмурился, но ничего не сказал. — Если они назначили встречу там, — продолжила она, — значит, они уверены, что знают территорию. Для нас это минус. Но есть и плюс. — Какой? — Я знаю эту квартиру так же хорошо, как они. Я выросла там. Она провела пальцем по схеме. — Здесь — входная дверь. Здесь — гостиная. Два окна, одно выходит во двор. Здесь — кухня. Если Чарли будет ждать внутри, он, скорее всего, будет в гостиной. Тот, кто с ним, — она запнулась, — тот, кто с ним, будет в тени. Он всегда предпочитает тень. Драко положил руку поверх её пальцев. — Мы справимся. Ты, я, отец, авроры. Мы устроим им встречу, которую они не забудут. Она подняла на него глаза. — Ты обещаешь, что не будешь делать глупостей? — Я обещаю, что буду делать ровно столько глупостей, сколько потребуется, чтобы защитить тебя. — Это не успокаивает. — А я и не пытаюсь успокаивать. Я пытаюсь быть честным. Она вздохнула, но не смогла сдержать слабую улыбку. — Ладно. Будь честным. Но если ты снова получишь ранение, я лично добавлю тебе сверху. — Договорились.

***

Комната была тёмной, с низким потолком и пыльными шторами. Чарли Уизли стоял у окна, глядя на тёмную улицу. Его палочка лежала на подоконнике — он вертел её в пальцах. Позади, в кресле, утонув в тенях, сидела фигура. Плащ скрывал её очертания, капюшон — лицо. Только край подбородка, острый, с глубокой складкой у рта, выступал на свет, когда она наклонялась. — Они клюнули, — сказал Чарли. — Встреча завтра. Старая квартира. — Хорошо, — голос из-под капюшона был низким, с хрипотцой. — Ты уверен, что она будет одна? — Я передал через нужных людей, что это личное. Что её дружки только помешают. — Она глупа, но не настолько. Она приведёт кого-то. Чарли повернулся. — И что тогда? — Тогда мы будем готовы. — Фигура подалась вперёд, и свет луны из окна упал на сложенные на коленях руки — тонкие, но сильные, с выцветшими шрамами на костяшках. — Ты привёл своих братьев? — Джордж и Джинни будут на подхвате. Перси отказался. Билл в отъезде. — Этого достаточно. Расставь их по периметру. Пусть ждут сигнала. — Какого сигнала? — Крика, — фигура издала звук, похожий на смех, — её крика. Когда она увидит меня, она обязательно закричит. Чарли помолчал. Что-то в этом смехе ему не нравилось, но он подавил это чувство. — Вы уверены, что это сработает? Малфои не дураки. И Драко в прошлый раз чуть не убил меня. Фигура медленно поднялась. Капюшон чуть сдвинулся, открывая край подбородка — острый, с глубокой складкой у рта. — Я знаю свою дочь лучше, чем кто-либо. Она всегда была предсказуема в своей глупости. Она думает, что может защитить тех, кого любит. Это её слабость. И мы используем её. Фигура шагнула к столу. На столе лежала старая, потрёпанная фотография. На ней — девочка с каштановыми волосами в мантии Хогвартса, смеётся, обнимая женщину с такими же кудрями. Рядом с ними стоит мужчина. Его лица не видно — снимок загнут, будто кто-то нарочно сложил его пополам, — но рука, лежащая на плече женщины, побелела от напряжения. — Завтра, — произнесла фигура, — всё закончится. Она заплатит за то, что отняла у меня жену. И никто — ни Малфои, ни Поттер, ни кто-либо ещё — не сможет её спасти. Чарли сглотнул, но кивнул. — Завтра, — повторил он