Пока ты считаешь меня другом

Гермиона сидит на подоконнике, поджав под себя ноги. В руках — карта старой квартиры, которую она знает наизусть, но всё равно перечитывает, будто ищет в линиях и значках какую-то подсказку или предзнаменование. Драко стоит у стола, перебирает бумаги от Люциуса, но на самом деле постоянно косится на неё. Через кольцо он чувствует её тревогу — глухую, ровную, как шум далёкого прибоя. Он откладывает бумаги и подходит к ней. Садится на подоконник рядом — не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её плеча. Она не отодвигается. — Ты спала? — спрашивает Драко. Он знает ответ, но хочет, чтобы она заговорила. — Пару часов. — Гермиона пожимает плечами, не оборачиваясь. — А ты ни капли. — возразила она, глядя на план помещения. И добавила, как будто что-то меняя или доказывая: — Я чувствовала. — Сложно спать, когда ты крутишься в кровати. Я думал, это только я такой нервный, но ты, оказывается, ещё хуже. Гермиона не отвечает. Он берёт её за руку — легко, почти невесомо. Кольцо на её пальце теплеет. — Мы можем отменить, — говорит он тихо. — Ещё не поздно. Я знаю, ты хочешь это сделать, но если передумаешь — никто не осудит. Я не осужу. — Нет. — Она наконец поворачивается к нему. В её глазах — не страх, а решимость. — Я должна. Если не сейчас, они найдут другой способ. И в следующий раз это может быть не твоё плечо. Это может быть Нарцисса. Или Пэнси. Или кто-то ещё. Я больше не могу прятаться. Не хочу. — Ты не обязана нести это одна. — Он сжимает её пальцы. — Раньше ты была одна. Теперь — нет. Посмотри, сколько людей приедет сегодня. Все они — ради тебя. Она опускает взгляд на их сплетённые руки. — Иногда мне кажется, что я не заслуживаю этого. Что я приношу только проблемы. Что если бы не я, Рон бы не... — Стоп. — Он говорит это резко, почти жёстко, но его пальцы при этом нежно гладят её ладонь. — Не смей. Рон — это его выбор. Его вина. Не твоя. Ты не проблема. Ты — причина, по которой я встаю по утрам. Она поднимает на него глаза. В них блестят слёзы, но она не позволяет им скатиться. — Ты правда так думаешь? — Я знаю. — Он чуть улыбается. — Я вообще-то вчера тебе это уже говорил. Довольно подробно. Или ты забыла? Она слабо улыбается в ответ. — Я помню. Ты сказал, что любишь меня. И что хочешь быть со мной. — Именно. И я не отказываюсь от своих слов. Но ты не обязана отвечать сейчас. Вообще не обязана. Я просто хотел, чтобы ты знала — на случай, если... — Если завтра не наступит? — Да. Гермиона молчит несколько секунд. Потом чуть качнулась в его сторону и прижимается к здоровому плечу. — Я тоже тебя люблю. — Её голос тихий, но твёрдый. — Не говорила раньше, потому что боялась. Но ты заслуживаешь знать. На случай, если... — Завтра наступит. — Он кладёт руку ей на плечо и притягивает ближе. — И послезавтра, и последующие дни тоже. Я тебе обещаю. Она прикрывает глаза, и на несколько секунд в библиотеке становится тихо. Только потрескивает камин, который Тинки успела разжечь с утра. — Знаешь, — говорит Гермиона чуть погодя, — когда я вчера слушала тебя про свидание, я подумала: «Это самый неподходящий момент для романтики». А потом поняла: возможно, это единственный подходящий момент. Потому что неизвестно, будет ли другой. — Будет. Я лично прослежу. — Ты ранен. — Ранен, а не мёртв. И я всё ещё Малфой. А Малфои всегда получают то, что хотят. — И что же ты хочешь? — Для начала — чтобы ты перестала сидеть на холодном подоконнике. У тебя ноги замёрзнут. А потом — чтобы ты поела. Ты ничего не ела с утра. Она невольно смеётся — коротко, но искренне. — Ты невыносим. — Знаю. И за это я тебе нравлюсь. Разве я не прав? — Сколько самоуверенности, — Гермиона закатила глаза. Он поднимается и протягивает ей руку. Она берёт её — и позволяет увести себя с подоконника в сторону столовой.

***

К полудню гостиная Малфой-мэнора наполняется голосами. Тинки едва успевает принимать мантии и подавать чай. Нарцисса сидит в кресле у камина с чашкой в руках и наблюдает за происходящим с тихим удовлетворением — этот дом слишком долго был пустым. Первой входит Пэнси — стремительно, как всегда. Она скидывает мантию на руки домовихи, даже не глядя на неё, и сразу направляется к Гермионе, которая стоит у стола с картой. — Ты выглядишь ужасно, — заявляет Пэнси, останавливаясь в шаге и скрещивая руки на груди. — Как будто не спала неделю. И, судя по твоему лицу, ты ещё и не ела. Я угадала? — Пэнси... — Я угадала. — Она поворачивается к Драко, который стоит рядом. — Малфой, ты почему не следишь за ней? Она же загонит себя в могилу до того, как мы вообще что-то сделаем. Драко поднимает руки в защитном жесте. — Я пытался. Она не слушается. — А ты попробуй настойчивее. Ты же Малфой, в конце концов. Где твоя знаменитая настойчивость? Гермиона не выдерживает и фыркает. — Я вообще-то здесь стою. — Вот и отлично. — Пэнси без предупреждения обнимает её — коротко, крепко, по-слизерински сдержанно, но от души. — Я рада, что ты жива. Когда я узнала про ночное нападение, я чуть не аппарировала сюда немедленно. Гарри еле удержал. Из-за чего выслушал гневную тираду о том, что, когда подруга в опасности, я не могу сидеть на месте. — Гарри мудрый, — замечает Гермиона, но Пэнси сжимает объятие чуть крепче. Паркинсон гневно на неё посмотрела. Из-за чего та быстро добавила: — Я бы сделала так же. — Гарри знает, что если бы я приехала, я бы убила Уизли собственноручно, и тогда у нас были бы проблемы с Министерством. А так у нас проблемы только с Уизли. Это прогресс. Следом входит Гарри. Он без аврорской формы, но держится так, словно всё ещё на посту. Плечи расправлены, взгляд внимательный. Он кивает Драко, улыбается Гермионе и сразу подходит к Пэнси, легко касаясь её спины — жест, который говорит больше любых слов. — Всем привет, — говорит он спокойно. — Люциус уже ввёл нас в курс дела. Мы здесь, чтобы помочь. За ним входит Астория — тихо, почти незаметно. Она не привлекает к себе внимания, просто подходит к Гермионе и легко касается её руки. — Я рада, что ты в порядке, — говорит она мягко. — Правда. — Спасибо, Тори. Я тоже рада тебя видеть. И наконец, последним, в гостиную входит высокий темнокожий мужчина. Он двигается с ленивой грацией человека, который никогда никуда не спешит, но его глаза быстро обегают комнату, оценивая обстановку. Блейз Забини. — Забини? — Гермиона удивлённо поворачивается к Драко. — Ты не говорил, что он будет здесь. — Я решил, что нам понадобится кто-то, кто разбирается в защитной магии, — поясняет Драко. — Блейз — один из лучших. И я ему доверяю. Блейз подходит ближе и кивает Гермионе — вежливо, без подобострастия. — Грейнджер. Слышал, ты тут устроила штаб. Это впечатляет. — Спасибо, Забини. — Блейз. Если мы будем работать вместе, можно без фамилий. Он переводит взгляд на Асторию, которая стоит чуть в стороне. В его глазах — спокойный интерес, но ничего нарочитого. — А вы, должно быть, Астория Гринграсс. Драко упоминал, что вы разбираетесь в отслеживании магических сигнатур. Семья Гринграсс известна своей тонкой магией — я читал о вашей работе с артефактами. Это правда, что вы можете отследить магический всплеск на расстоянии? Астория чуть выпрямляется, не ожидая, что кто-то обратится к ней так прямо и по делу. — Да, это правда. Я практикую отслеживание уже несколько лет. Не самое известное направление нашей семьи, но... — Но именно оно нам сейчас и нужно, — заканчивает за неё Блейз и коротко улыбается. — Отлично. Тогда у нас будет своя командная точка. Астория кивает, и лёгкое смущение, мелькнувшее на её лице, сменяется сосредоточенностью. Она чувствует, что её навыки здесь действительно важны. Пэнси, наблюдавшая за этой сценой, бросает на Драко многозначительный взгляд, но ничего не говорит — только уголок её губ чуть дёргается в намёке на улыбку.

***

Все собираются вокруг стола в малой гостиной. Люциус стоит во главе стола, Драко — справа от него, Гермиона — слева. Гарри и Пэнси — напротив, Астория и Блейз — чуть в стороне, но тоже внимательно слушают. На столе разложена карта, несколько листов с планом расстановки авроров, телефон Гермионы с последними сообщениями от Пэнси. Гермиона начинает говорить — спокойно, чётко, будто репетировала эту речь. — Это старая квартира моего отца. Я выросла там. Здесь — входная дверь. Здесь — гостиная, где, скорее всего, будет ждать Чарли. Отец будет в тени — он всегда там. Он не любит свет. — Ты уверена, что это он? — спрашивает Гарри, скрестив руки на груди. — Чарли — да. Мы его опознали. Но насчёт отца... — Я уверена. — Гермиона встречает его взгляд. — Хромота на левую ногу. Описание от твоих людей. Район, в котором он жил. Это он. Я знаю это так же точно, как то, что меня зовут Гермиона или же, что все люди, присутствующие тут, обязательно мне помогут. Гарри кивает, не споря. Люциус продолжает: — Я и Драко будем в соседней комнате. У нас будет прямая связь с аврорами, которые займут позиции снаружи. Пэнси и Гарри — на подстраховке, у чёрного хода. Если Чарли попытается сбежать, вы его встретите. — А мы? — спрашивает Астория, бросая взгляд на Блейза. Блейз отвечает, не дожидаясь других: — Мы с тобой остаёмся здесь, в мэноре. Твои навыки отслеживания магических сигнатур — это именно то, что нужно. Если что-то пойдёт не так, ты почувствуешь это раньше, чем авроры на месте. А я буду держать связь между всеми — у меня есть опыт в коммуникационных чарах. Астория медленно кивает. — Я смогу. Если понадобится, я могу настроить зеркало на отслеживание магических всплесков. — Отлично. — Блейз смотрит на неё с одобрением. — Значит, у нас будет своя командная точка. Драко, ты не говорил, что у Гринграсс ещё и стратегические таланты. Драко пожимает плечами. — Я говорил, что она полезна. Остальное сам смотри. Люциус подводит итог, и его голос звучит сухо и властно: — Итак. Гермиона входит одна и вступает в контакт. Мы ждём. Как только она подаст сигнал — или как только мы услышим что-то подозрительное, — мы входим. Авроры блокируют выходы. Гарри и Пэнси — чёрный ход. Блейз и Астория — на связи отсюда. Вопросы? Вопросов нет. Поэтому все расходятся, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

***

Пэнси ловит Гермиону в коридоре, когда та направляется к себе, чтобы переодеться и собраться с мыслями. Она берёт её за локоть и тянет в сторону, в небольшую нишу у окна, где их никто не может слышать. За окном сгущаются сумерки, и в коридоре зажигаются первые магические светильники. — Постой. — Пэнси разворачивает её к себе. — Ты точно хочешь это сделать? Войти туда одна? — Я не буду одна. Драко и Люциус будут в соседней комнате. — Ты понимаешь, о чём я. — Она сжимает плечи Гермионы, заставляя её смотреть в глаза. — Ты войдёшь к нему. К отцу. После всего, что он тебе сделал. После тех сообщений, в которых он угрожал тебе и обвинял в смерти твоей мамы. Ты помнишь? Гермиона вздрагивает, но не отводит взгляда. — Помню. — И ты всё равно пойдёшь? Одна? К человеку, который обещал тебя уничтожить? — Пэнси... — Гермиона кладёт свои руки поверх её ладоней. — Я не отговариваю тебя. Я просто... я боюсь за тебя. Я знаю, что ты сильная. Ты, наверное, самая сильная из всех, кого я знаю. Но это не значит, что ты не можешь бояться. Это не значит, что ты не можешь попросить помощи. Гермиона молчит. Пэнси отпускает её плечи и отворачивается к окну. Её голос становится тише, глуше. — Когда я узнала, что Рон делал с тобой... я не спала три ночи. Я лежала и думала: как я могла не заметить? Я же видела твои синяки — ты говорила, что упала, что ударилась, что ерунда. И я верила. Потому что мне было удобно верить. Потому что так было проще. Я могла ведь помочь. Ведь мой отец достаточно влиятельный, не так, как мистер Малфой, но всё же... — Пэнси, ты не могла знать... — Могла. — Она резко поворачивается, и в её глазах блестят слёзы. — Я твоя подруга. Я должна была настоять. Должна была заставить тебя рассказать правду. А я вместо этого играла в великосветские чаепития и делала вид, что всё в порядке. И вот теперь я смотрю на тебя и думаю: что, если завтра я снова что-то пропущу? Что, если ты уйдёшь туда и не вернёшься, а я опять буду сидеть и думать, что могла что-то сделать? Что у меня больше не будет такой подруги, как ты? Гермиона шагает к ней и берёт за руки. — Ты уже делаешь. Ты здесь. Ты приехала. Ты веришь в меня. Этого достаточно. Пэнси сжимает её пальцы, и на мгновение становится похожа на ту растерянную девочку, которой она когда-то была в Хогвартсе — до войны, до потерь, до всего. — Обещай, что вернёшься. У меня ещё не было нормальной подруги, с которой можно обсуждать парней и самые грязные подробности. Знаешь, как сложно найти кого-то, кто не боится Гарри Поттера и не пытается через меня подобраться к нему? — Ты поэтому со мной дружишь? Потому что я не боюсь Гарри? — Гермиона слабо улыбается. — Я дружу с тобой, потому что ты — единственная, кто может поставить меня на место, не боясь, что я обижусь. И потому что ты — единственная, кто понимает, каково это — жить с грузом прошлого. — Пэнси смотрит ей прямо в глаза. — Ты не просто моя подруга. Ты — моя семья. И если ты не вернёшься, я этого не переживу. Гермиона обнимает её — крепко, без слов. Пэнси всхлипывает и обнимает её в ответ. — Я вернусь, — шепчет Гермиона. — Обещаю. — Если не вернёшься, я найду способ воскресить тебя и убью снова. Поняла? — Поняла. И они рассмеялись. Из-за того, насколько ситуация была абсурдной. Они стоят так ещё несколько мгновений, потом Пэнси отстраняется, вытирает глаза и возвращает себе привычную маску невозмутимости. — Ладно, хватит соплей. У нас ещё операция. Иди готовься.

***

Вечером, когда все разошлись по комнатам, Гермиона сидит на краю кровати в гостевой спальне. В руках — телефон. Она знает, что должно прийти сообщение. Она ждала его весь день. Телефон вибрирует. Незнакомый номер. Она открывает сообщение: «Ты всегда была слабой. Ты не сможешь войти сюда и остаться в живых. Если ты думаешь, что Малфои тебя защитят, ты ошибаешься. Я знаю их слабости. Я знаю твои слабости. Ты ничто. И завтра я это докажу». Гермиона читает трижды. Пальцы дрожат — но не от страха. От ярости. Она набирает ответ: «Ты прав. Я была слабой. Когда мне было восемь, и ты кричал на меня за разбитую чашку. Когда мне было двенадцать, и я пряталась в шкафу, чтобы не слышать твоих пьяных криков. Когда мне было шестнадцать, и я верила, что заслужила всё это. Тогда я была слабой. Но сейчас — нет. Я приду. И я не буду одна. Ты хотел сломать меня, но ты просчитался. Я уже не та девочка, которую ты бил. Завтра ты увидишь, кем я стала. И надеюсь, что я тебя не разочарую, а наоборот шокирую». Она нажимает «отправить» и откладывает телефон. Кольцо на пальце становится горячим — Драко почувствовал её состояние и уже идёт к ней. Дверь открывается. Он ничего не говорит. Просто садится рядом и берёт её за руку. Берёт телефон, читает сообщение и её ответ. Молча возвращает. — Завтра, — говорит она. — Всё закончится завтра. — Да. И мы будем рядом.

***

Драко не уходит. Они сидят вдвоём у камина в библиотеке — той самой, где он впервые признался ей. Её голова лежит на его здоровом плече, его рука обнимает её за плечи. Он иногда касается губами её волос — легко, невинно и почти невесомо. — Что бы ни случилось завтра, — говорит он наконец, — ты знаешь, что я рядом. — Знаю. Я чувствую. — Я хочу, чтобы ты кое-что пообещала. — Что? — Если станет слишком опасно, ты выйдешь. Ты не будешь геройствовать. Ты не будешь пытаться доказать ему что-то. Ты просто выйдешь. — Это ты мне говоришь? — Она поднимает голову и смотрит на него. — Ты вчера с перевязанным плечом рвался в бой. — Я серьёзно. — Я знаю. — Она опускает голову обратно. — Я постараюсь. Но ты тоже пообещай кое-что. — Что? — Что ты не полезешь под заклятия ради меня. — Этого я обещать не могу. — Драко! — Я обещаю, что буду осторожен. Насколько это возможно для человека, который любит тебя. Она краснеет из-за того, насколько интимно это прозвучало. Затем вздыхает, приняв решение, что спорить с ним — как общаться со стеной. Кольцо на пальце мерцает в свете камина. — Я люблю тебя, — говорит она тихо. — И я хочу попробовать с тобой отношения. — Я тоже тебя люблю. — Он прижимает её крепче. — И я тоже хочу. Они сидят так до самого рассвета. Никто не спит. Но никто и не жалуется. Завтра всё изменится. А пока есть только эта ночь, этот камин, это кольцо и это «я люблю тебя», сказанное в тишине.