Как избавиться от парня за 10 дней

Он глядел в окно и неспеша завтракал. Вчерашний азарт сменился легкой задумчивостью. Профиль Ван Ибо не выходил у него из головы. В этом человеке чувствовалась порода и какая-то ледяная скука. «Если я напишу ему первым, я стану "одним из многих"», — рассуждал Сяо Чжань, помешивая кашу. — «Сяо Линь не навязывается. Сяо Линь живет в своем мире. Если ты, мистер Рекламный Гений, хочешь в него попасть — постучи». После завтрака пришло время собираться. Сяо Чжань надел свободные серые брюки и тонкий черный лонгслив — образ Сяо Линя потихоньку начинал просачиваться в его повседневную одежду. Нужно было заехать в офис TrendHub, чтобы закрыть хвосты по документам и лично обсудить с госпожой Чэн бюджет на будущую статью. Он подхватил сумку, проверил, закрыты ли окна, и чмокнул Орешек в макушку. — Веди себя хорошо. Если этот тип напишет — я тебе сразу сообщу. Поездка в метро до района Санлитунь заняла полчаса. Сяо Чжань стоял в вагоне, прислонившись к дверям, и наблюдал за людьми. Почти каждый второй листал ленту в телефоне. Мы были обществом «опущенных голов». Каждый искал что-то в маленьком светящемся прямоугольнике, игнорируя реальность. Офис встретил его шумом принтеров и запахом дорогого парфюма. — Чжань-гэ! — Фань-Фань вынырнул из-за угла с кипой бумаг. — Ты светишься. Нашел свою жертву? — Тише ты, — шикнул на него Сяо Чжань, забирая документы. — Пока только прощупываю почву. Твой совет про интеллектуальный шик сработал — у меня мэтч с шанхайским креативным богом. Но он молчит. — Молчит? — Фань-Фань присвистнул. — Это же классика манипуляции. Он ждет, пока ты созреешь. Не пиши ему! Пусть мучается. — И не собирался, — улыбнулся Сяо Чжань, направляясь к кабинету госпожи Чэн. Но рука в кармане всё равно невольно сжимала телефон. Интрига начала обретать плоть и кровь. - Шанхай - Шанхайский полдень давил на город стеклянным зноем. Ван Ибо сидел в вип-зале ресторана с видом на реку Хуанпу. Перед ним стояло нетронутое блюдо с тартаром из тунца, а напротив — представители швейцарского часового бренда, которые что-то увлеченно вещали про наследие и инновации. Ибо кивал в нужных местах, его лицо сохраняло выражение вежливой заинтересованности, но внутри у него назревала настоящая буря. «Прошло четырнадцать часов», — бесстрастно констатировал его внутренний счетчик. — «Четырнадцать часов тишины». Он привык к другому. Обычно после мэтча его атаковали сообщениями: «Привет, классные фото», «Ты правда работаешь в рекламе?», «Давай выпьем кофе?». Люди хотели его внимания, они боролись за него. А этот Сяо Линь из Пекина вел себя так, будто лайкнул его случайно, между делом, и тут же забыл о существовании Ван И. Ибо незаметно под столом разблокировал телефон. Пусто. Ни одного уведомления из приложения. «Неужели я ошибся в анализе?» — подумал он, и эта мысль кольнула его самолюбие сильнее, чем возможный провал контракта. — «Интеллектуал, реставратор смыслов... Может, он настолько погружен в свои архивы, что проверяет телефон раз в неделю?» Его пальцы замерли над клавиатурой. Он уже набрал короткое: «Привет», но тут же стер его. Нет. Это было бы слишком просто. Слишком обычно. Если он напишет сейчас, он признает, что Сяо Линь заставил его ждать. — Господин Ван, вы согласны с нашей стратегией позиционирования? — голос представителя бренда вырвал его из раздумий. Ибо поднял глаза, и в них на секунду сверкнул холодный блеск, который заставлял конкурентов нервничать. — Ваша стратегия слишком предсказуема, — отрезал он, отодвигая тарелку. — Вы предлагаете людям то, что они и так хотят купить. А нужно предлагать то, о чем они боятся мечтать. Он убрал телефон в карман пиджака. «Я подожду до вечера» — решил он про себя. — «Посмотрим, насколько хватит твоего терпения, Сяо Линь. В десять вечера, если Пекин не подаст голос, я сам нанесу удар. Но это будет удар, на который ты не сможешь не ответить.» - Пекин - Тем временем в Пекине Сяо Фань — тот самый дизайнер с копной обесцвеченных волос и вечным энтузиазмом — заглянул в монитор Сяо Чжаня. — Ну что, Чжань-гэ? Твой принц всё еще в коме? Сяо Чжань усмехнулся, поправляя очки. — В коме или в глубоких раздумьях. Шанхайские креативщики не любят, когда им не поют дифирамбы с первой секунды. Но это к лучшему. Чем дольше он молчит, тем дороже будет его первое слово. Мужчина подписал последний документ и закрыл папку. Внутри него росло странное, почти забытое чувство предвкушения. Это была игра, да. Но в этой игре он впервые за долгое время чувствовал себя не жертвой, а гроссмейстером. Вечерний Пекин за окном квартиры Сяо Чжаня рассыпался на тысячи неоновых искр. Мужчина решил, что сегодня он заслужил награду за выдержку. Он наполнил ванну, добавив туда немного масла с запахом кедра и можжевельника — аромат, который помогал ему собрать мысли в кучу. На низком столике рядом уже ждал бокал сухого белого вина и блюдце с несколькими ломтиками твердого сыра. Из колонки в гостиной доносился приглушенный джаз — что-то из старого Чет Бейкера, тягучее и меланхоличное. Орешек, привлеченная паром и странным поведением хозяина, уселась на закрытую крышку унитаза, неодобрительно наблюдая, как Сяо Чжань погружается в воду. — Не смотри на меня так, Орешек, — выдохнул он, отпивая вина. — Это не лень, это психологическая подготовка. Телефон лежал рядом, на сухом полотенце. Экран был темным, но Сяо Чжань косился на него каждые пару минут, сам того не замечая. Он уже начал думать, что, возможно, Ван Ибо — этот шанхайский ледник — просто удалил приложение, решив, что Сяо Линь слишком скучен для его динамичного мира. «Ну и ладно», — подумал мужчина, прикрывая глаза. — «Найду другого. Пекин такой же большой, как и Шанхай, самовлюбленных креативщиков хватит на целую энциклопедию». Он почти расслабился. Теплая вода и вино начали делать свое дело, превращая мысли в приятный кисель. И тут тишину ванной комнаты разорвала резкая, требовательная вибрация. Бзззт! Бзззт! От неожиданности Сяо Чжань чуть не выронил бокал. Он судорожно вытер руку о полотенце и схватил телефон. Сердце почему-то подпрыгнуло к самому горлу. 22:07. Ван И: «Знаешь, Сяо Линь, в мире рекламы есть правило: если после рекламы аудитория молчит слишком долго, значит либо продукт плохой, либо его можно было и не рекламировать, настолько он популярен. Какая из версий твоя?» Сяо Чжань замер, глядя на экран. Ха! Никакого привет, никакой банальности. Прямой выпад. Ибо не просто написал, он сразу перешел к психоанализу, пытаясь задеть его профессиональную гордость. — Ах ты... — мужчина прикусил губу, чувствуя, как внутри разливается азартный жар. — Хочешь проверить моё качество, мистер Креативный Директор? Он поставил бокал и, быстро вытирая пальцы, начал набирать ответ. Его пальцы летали по экрану. Сяо Линь: «В мире искусства есть другое правило: реставрация не терпит суеты. Качественные вещи умеют ждать своего времени. А вот реклама... она ведь живет мгновениями, верно? Тебе не кажется, что ты слишком торопишься составить ТЗ на незнакомый объект?» Он нажал «Отправить» и откинул телефон обратно на полотенце. Его дыхание участилось. Он не просто ответил, он поддел Ибо его же профессией. — 1:1, Ван Ибо, — прошептал он, глядя на Орешек. Ответ прилетел через тридцать секунд. Ван И: «Объекты искусства обычно молчат, это правда. Но я предпочитаю интерактивные выставки. Давай упростим: я буду в Пекине через три дня. Покажешь мне свои смыслы вживую или продолжишь прятаться за красивыми цитатами?» Сяо Чжань едва не захлебнулся вином. Три дня?! Он планировал мариновать его неделю! Сидя в остывающей ванне и чувствуя, как адреналин окончательно прогнал сонливость, он вытер лицо ладонями и собирался с мыслями. «Прятаться за цитатами», значит? Ну хорошо, мистер Креатив, поиграем в «поймай меня, если сможешь». Он взял телефон, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Сяо Линь: «В Пекин? Осторожнее, у нас здесь воздух тяжелее, чем в Шанхае, твои амбиции могут задохнуться. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты справляешься с интерактивностью, но...» Он сделал паузу, специально выждав пару минут. Сяо Линь: «...я только что сверился с календарем. У меня командировка. Улетаю завтра на неделю, буду изучать архивные фонды в провинции. Так что Пекин в твоем распоряжении, но без моего сопровождения. Зачем, кстати, такая спешка? Неужели рекламный рынок Шанхая стал для тебя слишком тесен?» В Шанхае Ван Ибо, стоя у окна с бокалом виски, прочитал сообщение и недовольно прищурился. «Командировка. Как удобно», — подумал он. Его интуиция, заточенная на распознавание лжи в тендерных заявках, тихонько звякнула. Слишком вовремя. Слишком гладко. Ван И: «Провинция? Надеюсь, там есть интернет, иначе как ты будешь реставрировать смыслы в моем WeChat? В Пекин лечу по делам агентства — тендер для одного автобренда. Буду жить в районе Ванфуцзин, отель "The Peninsula". Жаль, что не увидимся. Я уже начал представлять, какой чай ты бы мне заказал». Сяо Чжань в Пекине чуть не выпрыгнул из ванны. Ванфуцзин! «The Peninsula»! Это же в двадцати минутах от его дома. И тендер автобренда — он знал об этом, его коллега из отдела маркетинга как раз упоминала это событие. — Ну всё, Ван И, ты попал, — прошептал мужчина, быстро выбираясь из воды и кутаясь в полотенце. — Ты будешь искать своего интеллектуала, а я буду смотреть, как ты проигрываешь Пекину. Сяо Линь: «"The Peninsula"? Хороший вкус. Попробуй там жасминовый чай, он успокаивает нервы. Удачного тендера. Может быть, когда я вернусь, ты еще будешь в городе. Пиши, если не будешь слишком занят». Он выключил телефон и победно посмотрел на Орешек. — Слышала? Он будет там через три дня. У нас есть время подготовить маскировку. Достанем мой старый парик и самые невзрачные очки, Орешек. Редактор Сяо Чжань выйдет на оперативное задание. Его план был безумен: он увидит Ибо вживую, оценит объект в естественной среде обитания, соберет материал для статьи о том, как ведут себя «идеальные парни» в командировках, и при этом останется для него невидимым Сяо Линем. Что могло пойти не по плану? О, Сяо Чжань даже не представлял, что Ван Ибо никогда не оставляет дела на волю случая. - Шанхай - Ван Ибо отложил телефон на полированную поверхность стола и сделал медленный глоток виски. Лед тихо звякнул о стекло. На губах Ибо играла едва заметная, хищная улыбка. — Командировка, — повторил он в пустоту пентхауса. — Как предсказуемо, Сяо Линь. Ван Ибо не верил в совпадения. В мире большой рекламы внезапный отъезд партнера перед важной встречей означал либо страх, либо попытку перехватить инициативу. Он был уверен: Сяо Линь никуда не уедет. Этот интеллектуал слишком заинтригован, чтобы просто исчезнуть. Назвав «The Peninsula», Ибо не просто поделился планами — он бросил вызов. Он дал ему возможность подсмотреть за собой, зная, что любопытство исследователя смыслов окажется сильнее осторожности. «Ты ведь придешь посмотреть на меня, верно?» — подумал Ибо. — «Будешь сидеть где-нибудь в углу лобби с умной книгой и наблюдать. Что ж, я дам тебе шоу, которого ты заслуживаешь». Он открыл ноутбук и набрал сообщение своему ассистенту: «Забронируй столик в лобби-баре "The Peninsula" на 20:00 в день прилета. И узнай, проводят ли там сейчас какие-нибудь закрытые лекции по искусству или аукционы. Мне нужно знать, где может обитать редкий вид пекинского интеллигента». Шанхайский пентхаус погрузился в глубокий, холодный полумрак. Ван Ибо только что вышел из душа. Капли воды еще медленно скатывались по его плечам, а на бедрах было небрежно повязано белоснежное полотенце. Он не включал свет — сияния ночного города, врывающегося через панорамные окна, было достаточно. Он лег в постель, чувствуя приятную прохладу шелковых простыней. Рука привычно потянулась к тумбочке. Смартфон — его единственный верный спутник. Ибо открыл чат. Последнее сообщение от Сяо Линя про «жасминовый чай» висело там уже три часа. Ибо перечитал его. Снова. И еще раз. В этом мужчине было что-то, что не укладывалось в привычные шаблоны дейтинга. Он не заигрывал, он исследовал. И это заставляло Ибо чувствовать себя не охотником, а интересным экземпляром под микроскопом. И, черт возьми, это было чертовски возбуждающе. Его пальцы зависли над экраном. Ему хотелось написать что-то, что выйдет за рамки их обычной пикировки. Что-то личное. Ван И (00:15): «В Пекине сейчас, должно быть, уже совсем тихо. Ты говорил, что реставрируешь смыслы... А бывает так, что ты находишь смысл там, где его совсем не должно быть? Например, в человеке, которого ты никогда не видел, но чье молчание кажется тебе понятнее, чем крики всех вокруг?» Он нажал «Отправить» и откинул телефон на подушку, глядя в потолок. Это было слишком откровенно для него. Но в этой ночной тишине, за три дня до вылета, маски казались слишком тяжелыми. - Пекин. Та же полночь - Сяо Чжань уже почти заснул. Орешек уютно сопела у него под боком, свернувшись серым калачиком. Но короткая вибрация на прикроватной тумбочке заставила его вздрогнуть. Он потянулся за телефоном, щурясь от яркого света. Прочитав сообщение, мужчина почувствовал, как по коже пробежал странный холодок. Это не было похоже на шанхайского креативного бога. В этих словах была какая-то обнаженная честность. «Он что, тоже играет?» — пронеслось в голове у Сяо Чжаня. — «Или за этим безупречным фасадом правда кто-то прячется?» Ему вдруг стало совестно за свою игру. Но отступать было поздно. Он прикусил губу и начал печатать, стараясь сохранить дистанцию, но не разрушить этот внезапно возникший мостик. Сяо Линь (00:22): «Смысл нельзя найти, Ван И. Его можно только создать. Между двумя людьми он создается из пауз, из недосказанности и из готовности увидеть другого без прикрас. Твое молчание мне тоже кажется подозрительно знакомым. Спи, Шанхай». Сяо Чжань выключил телефон и прижал его к груди. Сердце билось чуть быстрее обычного. — Мы заигрываем с бездной, Орешек, — прошептал он в темноту. — И, кажется, бездна начала нам подмигивать. Утро Сяо Чжаня началось с катастрофы. В 06:45 его вырвал из сна не ласковый свет, а яростный звонок в дверь. На пороге стоял запыхавшийся курьер с пакетом правок и запиской от госпожи Чэн: «Сяо Чжань, типография встала! На обложке опечатка в имени главного спонсора. Если через сорок минут тебя не будет в офисе, мы все станем безработными эстетами. Жду!» — Твою же... — мужчина метнулся в ванную. Через пять минут он уже натягивал джинсы, одной рукой пытаясь пригладить волосы, а другой — запихивая в сумку ноутбук. В этой чехарде он схватил ключи, сумку, чмокнул в полете недоумевающую Орешек и вылетел за дверь. Смартфон остался лежать на кухонном столе, прямо рядом с пустой кружкой из-под кофе. Экран зажегся один раз, когда пришло уведомление от коллеги, и потух, оставив Сяо Линя «вне зоны доступа». - Шанхай. Офис «Nova Vision». 10:30 - Ван Ибо сидел на летучке, где креативщики вяло обсуждали концепцию для йогуртов. В голове у него всё еще звучало эхо ночного разговора. «Готовность увидеть другого без прикрас». Эти слова мужчины зацепили его сильнее, чем он готов был признать. Он незаметно достал телефон. Ван И (10:35): «Доброе утро, Пекин. Как твои архивные фонды? Надеюсь, они не такие пыльные, как мои сегодняшние отчеты. Нашел одну цитату, которая напомнила мне о твоем создании смыслов. Скину позже». Ответа не последовало. Ибо не удивился — интеллектуал может быть занят. Прошел час. Встреча закончилась. Ибо шел по коридору, мельком глядя на экран. Пусто. Ван И (12:00): «Обед? В провинции кормят чем-то аутентичным или ты перебиваешься духовной пищей? Смотри не исчезни совсем, а то я решу, что тебя похитили древние свитки». Снова тишина. В три часа дня Ибо поймал себя на том, что обновляет чат каждые пять минут. Его самообладание начало давать трещину. В мире Ван Ибо люди отвечали мгновенно. Молчание Сяо Линя в двенадцать часов (с учетом ночи) было объяснимо, но сейчас... Ван И (15:45): «Линь-Линь? Ты там жив? Это уже не похоже на реставрацию пауз, это похоже на технический сбой. Ответь, как увидишь». К четырем часам дня Ван Ибо уже не слушал презентацию. Он сидел, подперев подбородок рукой, и смотрел на телефон. Внутри росло странное, едкое чувство — смесь раздражения и.. тревоги? Нет, он не мог тревожиться о человеке, которого не видел. Это просто задетое эго. «Или он просто играет?» — подумал Ибо, и его глаза опасно сузились. — «Решил проверить, как далеко я зайду в своих попытках до него достучаться?» - Пекин. Офис «TrendHub». 16:20 - Сяо Чжань только сейчас вынырнул из ада. Обложка была спасена, спонсор удовлетворен, госпожа Чэн милостиво разрешила ему дышать. Он рухнул в кресло у стола Сяо Фаня. — Друг, скажи, сколько время? — выдохнул Сяо Чжань. — Я свой телефон, кажется, в сумке завалил вещами. Он похлопал по карманам. Пусто. Вытряхнул сумку на стол. Макбук, зарядка, блокнот, чеки. Телефона нет. Мужчина медленно сел, и его лицо приобрело цвет офисной бумаги. — О нет... А-Фань... я оставил его дома. На кухне. Сяо Фань округлил глаза: — Ой-ой... А как же твой шанхайский принц? Он же там, небось, уже петицию в ООН накатал! Чжань-гэ, ты же Сяо Линь, ты должен быть всегда на связи, чтобы поддерживать легенду! — В том-то и дело! — Сяо Чжань схватился за голову. — Сяо Линь не может просто забыть телефон. Он слишком собранный! Боги, Ибо решит, что я его игнорирую... или, что еще хуже, поймет, что я врал про отъезд! Весь путь до дома мужчина проклинал пекинские пробки и медлительность лифтов. Ворвавшись в квартиру, он даже не снял пальто — сразу бросился к кухонному столу. Телефон лежал там, где он его оставил. Тихий, темный, совершенно равнодушный к той буре, которую он вызвал. Сяо Чжань нажал на кнопку. Экран остался черным. — Разрядился... — выдохнул он. — Конечно, он разрядился. Пока аппарат набирал заветные проценты на зарядке, мужчина мерил шагами кухню. Орешек удивленно следила за его перемещениями, подергивая хвостом. Наконец, раздался короткий вибросигнал — телефон ожил. Сяо Чжань замер. Уведомления посыпались одно за другим. Три сообщения от Ван И. И каждое — всё более напряженное. «Ты там жив?» «..это похоже на технический сбой...» Мужчина почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он представил Ибо в его безупречном офисе, глядящего на этот пустой чат. Человека, который не привык ждать. Ему стало почти жаль его? Нет, это было другое чувство — осознание того, что он задел Ибо сильнее, чем планировал. Он сел на стул, притянул телефон и начал быстро печатать. Его пальцы всё еще были холодными с улицы. Сяо Линь (19:15): «Прости, И-И. Только сейчас добрался до розетки. Оставил зарядку в машине, а пока добрался до фондов в этой глуши — телефон приказал долго жить. В провинции всё-таки другие законы электричества.» Он отправил сообщение и замер, глядя на экран. «Прости» — это было слишком для Сяо Линя? Или в самый раз? - Шанхай. 19:17 - Ван Ибо сидел в своей машине на подземной парковке агентства. Двигатель работал, фары разрезали темноту бетонного бокса. Он уже минут пять просто смотрел на телефон, лежащий на пассажирском сиденье. Вибрация. Ответ. Ибо схватил гаджет. Прочитал. Облегчение ударило в голову так сильно, что он на мгновение закрыл глаза. Всего лишь разряженный телефон. Никаких игр, никаких исчезновений. Обычная, нелепая случайность. Его охватила злость на самого себя. Он, Ван Ибо, весь день дергался из-за севшего аккумулятора какого-то реставратора смыслов? Ван И (19:20): «Законы электричества? Я уже подумывал отправить поисковый отряд. Не делай так больше. Моё время слишком дорого стоит, чтобы тратить его на ожидание». Он написал это жестко, пытаясь вернуть себе утраченную позицию силы. Но рука всё еще продолжала сжимать телефон чуть крепче, чем требовалось. Ван И (19:21): «Заряди телефон. И не забудь взять пауэрбанк, когда пойдешь искать свои древние свитки завтра. Я не хочу снова гадать, в какой яме ты застрял». Шанхайский пентхаус встретил Ибо привычной стерильной тишиной. Он бросил пиджак на спинку кресла и первым делом заказал через приложение сет сашими из своего любимого ресторана. Когда курьер уехал, Ибо, оставив пакет на кухонном острове, достал из бара тяжелый стакан с толстым дном. Лед в морозильнике был идеально прозрачным — еще одна деталь его упорядоченной жизни. Он плеснул виски, чувствуя, как терпкий торфяной аромат немного успокаивает взвинченные нервы. Он буквально стек по кожаному дивану, глядя на огни Пудуна. Смартфон лежал на кофейном столике экраном вверх. Последние сообщения теперь казались ему слишком резкими, почти подростковыми. «Черт, Ибо, ты звучишь как брошенная невеста», — раздраженно подумал он. Ему нужно было перехватить инициативу, превратив свою панику в профессиональный интерес или легкое покровительство. Он сделал глоток виски, чувствуя приятное тепло в горле, и взял телефон. Ван И (21:15): «Прости за резкость. Просто в моем мире молчание — это признак того, что проект закрыт без объяснения причин. А я не люблю бросать дела на полпути. Считай, что я просто переживал за сохранность архивных фондов... и их хранителя. Видимо, Пекин действительно расслабляет, раз ты забываешь о зарядке. Постарайся не теряться. Мне еще нужно решить, какой сорт жасмина я буду пить в The Peninsula, а без твоего совета я наверняка выберу что-то слишком мейнстримное». Ван Ибо посмотрел на свое сообщение, поморщился и удалил его, не дождавшись прочтения. Слишком длинно. Слишком сложно. Он сделал еще глоток виски, чувствуя, как лед мягко касается губ. Вздохнул. Пальцы быстро набрали новый текст — короткий и бьющий прямо в цель. Ван И (21:18): «Забудь, что я там наговорил про кирпичи. Просто день выдался паршивый, всё валилось из рук, и когда ты пропал — я решил, что и тут всё пошло не так. Рад, что твой телефон просто разрядился. Отдыхай, А-Линь». Он нажал «отправить» и почувствовал, как напряжение в плечах наконец-то отпускает. Это было честно. Почти до опасного честно. Ибо палочками отправил в рот кусочек лосося, медленно жуя и глядя, как по реке Хуанпу ползет баржа. «Десять дней», — напомнил он себе. — «Осталось восемь. И я всё еще не понимаю, кто ты такой на самом деле, Сяо Линь. Но я обязательно выясню». Ибо отставил пустой стакан из-под виски на стеклянный столик. Алкоголь мягкой волной прошелся по телу, снимая дневное напряжение, но мысли о Сяо Лине всё равно зудели где-то на периферии сознания. — Восемь дней, — негромко повторил он, глядя на свое отражение в панорамном окне. —И пока я только и делаю, что нервничаю из-за севшей батарейки. Плохая стратегия. Очень плохая. Он поднялся и отправился в душ. Горячие струи воды били по напряженным плечам, смывая остатки тяжелого офисного дня. Ибо закрыл глаза, подставив лицо под воду. Ему нужно было перестроиться. Если Сяо Линь — реставратор смыслов, значит, ему не нужен глянцевый рекламщик. Ему нужен кто-то, кто способен на глубину. Или хотя бы на её качественную имитацию. Выйдя из ванной, Ибо не стал сразу ложиться. Он накинул темный шелковый халат, сел на край кровати и взял телефон. В комнате было темно, только огни Шанхая за окном создавали призрачный, нереальный свет. Его пальцы замерли над клавиатурой. Он удалил три варианта, прежде чем написать то, что, по его мнению, должно было пробить брешь в защите Линя.