Путь к... а к чему путь собственно говоря?

Ночь опустилась на Коноху. Масаёши не спал. Он лежал в кровати, смотрел в потолок и думал. О резне. О Саске и Дайсукэ. О том, как они теперь улыбаются — пусть редко, но чаще, чем месяц назад. О том, что Кайто рассказал у костра. О водопаде. Водопад Воспоминаний. Кайто говорил: если загадать желание под его струями, вода унесёт слова прямо к богам. Масаёши не верил в богов. Он был стратегом, аналитиком, человеком фактов. Но после разговора с Наруто — после того, как узнал, что у друга внутри живёт девятихвостый лис с розовыми волосами, — он начал допускать, что в мире есть вещи, не укладывающиеся в логику. Он встал. Теневой Плащ снова пригодился — только на этот раз не для слежки, а чтобы никто не заметил, как наследник Футаго крадётся через ночную Коноху к окраинному лесу. Водопад встретил его шумом. Лунный свет серебрил струи, делая их похожими на жидкое стекло. Вода падала с высоты метров десяти в небольшое озерцо, окружённое мшистыми камнями. Старый клён склонялся над водой, будто слушал. Масаёши сбросил плащ. Снял сандалии. Вошёл в воду — холодную, бодрящую. И встал прямо под струи. Ледяные воды как иглы ударили по плечам, по голове. Он не молился с тех пор, как погиб его клан. Тогда, в шесть месяцев, он не умел молиться. А позже — не видел смысла. Если боги существуют, почему они допустили резню? Почему позволили уничтожить Футаго? Почему Учиха? Но сейчас, под водопадом, он решил попробовать. Не для себя. Для друзей. — Амэноминакануси-сама, — произнёс он, и голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но вода подхватила слова и унесла вниз по течению. Амэноминакануси. Древнее божество, прародитель всего сущего. Какаши как-то рассказывал о нём, цитируя старые свитки. Масаёши запомнил. — Хах, — он усмехнулся, поймав себя на мысли, что обращается к существу, в которое не верит. — Если вы меня слышите... Вода шумела. — Можете мне тоже в будущем дать хорошую любовь? Слова прозвучали так просто, что Масаёши сам удивился. Он не просил силы. Не просил мести. Не просил богатства — у него его было в избытке. Он просил любви. Той самой, которую Кайто нашёл с Акирой. Той, которую Минато нашёл с Кушиной. Обычной. Человеческой. Тёплой. — И сделайте моих друзей счастливыми, — добавил он. — Саске, Дайсукэ, Наруто, Менму, Ами, Такеши, Юки, Какаши, Кайто... всех. Пусть у них всё будет хорошо. На этом всё. Аригато. Он постоял ещё минуту. Вода холодила кожу, но внутри становилось теплее. Может, боги услышали. Может, нет. Но Масаёши почувствовал: он сделал что-то правильное. Что-то, что его мама — алая, как пламя, — одобрила бы. Он вышел из-под струй, надел плащ и направился домой. В особняке было тихо. Дайсукэ спал в своей комнате. Какаши дремал над книгой в гостиной. Масаёши бесшумно проскользнул в свою кровать и закрыл глаза. Этой ночью ему снилось море. И алые волосы на ветру. --- Граница Страны Рек и Страны Огня. Три дня спустя. Дождь лил стеной. Три фигуры в чёрных плащах с красными облаками стояли на краю обрыва, глядя на далёкий замок в долине. Резиденция даймё Страны Рек — одного из мелких феодалов, что вечно грызлись за власть над торговыми путями. — Значит так, — проговорил Джузо Бива, поправляя на спине огромный меч Кубикирибочо. Его голос звучал глухо и безразлично. — Цель — даймё. Охрана — примерно тридцать самураев. Ещё пятеро шиноби из Скрытого Камня. По мелочи. — По мелочи, — повторил Шисуи и покосился на Итачи. — Слышал? Пять шиноби Ивы — это «по мелочи». — Слышал, — Итачи поправил воротник плаща. — Бывало и хуже. — Когда?! — Когда мы вырезали собственный клан. Шисуи поперхнулся. Джузо, не слышавший их разговора, повернулся: — Что? — Ничего, — хором ответили оба. Джузо хмыкнул и отвернулся. С новичками ему было откровенно скучно. Два сопляка из Листа, которых взяли в Акацуки за громкое имя, — какая от них польза? Один молчит как рыба, второй шутит через слово. Ну-ну. — План такой, — процедил Джузо. — Я захожу через главные ворота. Привлекаю внимание. Вы двое обходите с флангов и снимаете охрану. Тихо. Быстро. Без фокусов. — Принято, — сказал Итачи. — А фокусы можно? — уточнил Шисуи. — Какие фокусы? — Джузо прищурился. — Ну, например, я могу войти в замок через отражение в луже. Это красиво. Джузо посмотрел на него долгим взглядом. Потом на Итачи. — Он всегда такой? — Всегда. — И как ты с ним работаешь? — Привык, — пожал плечами Итачи. Джузо покачал головой и спрыгнул с обрыва первым. Шисуи подождал, пока напарник Акацуки отойдёт подальше, и тихо спросил: — Как думаешь, зачем нам дали это задание? — Проверка, — ответил Итачи. — Либо хотят посмотреть, на что мы способны. Либо хотят, чтобы мы засветились. — Или и то, и другое. — Скорее всего. Шисуи вздохнул. Посмотрел на замок внизу — каменные стены, сторожевые башни, факелы, мечущиеся в дожде. — Знаешь, — сказал он, — когда мы вступали в Акацуки, я думал, задания будут сложнее. — Убить даймё и три десятка охраны — это несложно? — Ну... для нас — да. Итачи промолчал. Это было правдой. Для двоих, вырезавших собственный клан за одну ночь, даймё с охраной был разминкой. Но что-то во всём этом ему не нравилось. — Джузо сказал «им не сказали», — тихо произнёс он. — Что? — Нам не сказали, зачем убивать даймё. Кто заказчик. Какая цель. — Акацуки не отчитываются перед исполнителями. — Знаю. Но мне это не нравится. Шисуи помолчал. Потом кивнул: — Мне тоже. Но выбора нет. Мы нукенины. Мы делаем, что говорят. — Пока что. — Пока что, — согласился Шисуи. Они спрыгнули с обрыва вслед за Джузо. --- Бойня началась ровно в полночь. Джузо, как и обещал, вошёл через главные ворота. Точнее — не вошёл, а вломился. Первый же удар Кубикирибочо разнёс створки в щепки, а заодно и двух самураев, стоявших в карауле. Остальные бросились на него с криками — и падали, разрубленные пополам, не успевая понять, что произошло. Шисуи двигался по левому крылу. Его стиль был смертоносным, но почти бесшумным — короткий клинок в правой руке, иллюзия в левой. Охранники замирали на полу, даже не вскрикнув: гендзюцу Шисуи выключало их до того, как они успевали поднять тревогу. Итачи шёл по правому. Он тоже убивал. Быстро. Чисто. Без эмоций. Через десять минут охрана была мертва. Пять шиноби Ивы попытались дать бой — и погибли, даже не поняв, с кем сражаются. Шисуи положил троих гендзюцу, Итачи добил двоих кунаями. Даймё они нашли в тронном зале. Маленький толстый человек в шёлковых одеждах дрожал, вжавшись в спинку трона. — Кто... кто вы?! — пролепетал он. — Я заплачу! Я дам всё, что хотите! Джузо подошёл первым. Взмахнул мечом. — Нам не нужны твои деньги, — сказал он. И закончил работу. --- Часть 4. После Они выбрались из замка через подземный ход. Дождь уже стихал. Джузо вытер лезвие о плащ и посмотрел на новичков: — Неплохо. Для первого раза. — Старались, — усмехнулся Шисуи. Итачи молчал. Смотрел на замок, из которого они только что вышли. Тридцать два трупа. Один даймё. Пять шиноби. И ни одной причины. — Заказчик, — сказал Джузо, перехватив его взгляд, — не наше дело. Акацуки выполняет контракты. Кто платит — тот и прав. — Это неправильно, — сказал Итачи. Джузо хмыкнул: — Правильно, неправильно... Ты в Акацуки, парень. Здесь нет правильного и неправильного. Есть задания и оплата. Привыкай. Он развернулся и зашагал прочь. Шисуи тронул Итачи за плечо: — Ты в порядке? — Нет. Но буду. — Итачи помолчал. — Просто я думал... мы ушли из Конохи, чтобы спасти Саске и Дайсукэ. А теперь убиваем людей, которых даже не знаем. За деньги. Для организации, которой плевать на причины. — Это цена, — тихо сказал Шисуи. — Мы платим её, чтобы они жили. Каждый новый день Саске и Дайсукэ в безопасности — это наша плата. — Я понимаю. Но легче не становится. — И не станет. — Шисуи убрал клинок в ножны. — Но мы справимся. Вместе. Итачи кивнул. Они пошли за Джузо — через мокрый лес, под серым небом, навстречу новым заданиям и новым смертям. Где-то далеко, на окраине Конохи, Масаёши спал в своей кровати и видел во сне море. Где-то ещё дальше Дайсукэ и Саске видели во сне тех, кого потеряли. Но просыпались уже не в слезах. Молитва, произнесённая под водопадом, летела к богам. Услышат ли они? Кто знает. Но Масаёши попросил. Искренне. (наверно) А искренние просьбы иногда сбываются. ---