Путь к... а к чему путь собственно говоря?

Особняк Футаго. Подземное хранилище. Полночь. Масаёши никогда не спускался сюда один. Всегда с Какаши. Всегда под присмотром. Но сегодня всё было иначе. Какаши сам открыл дверь хранилища — тяжёлую, с печатью клана, которую мог активировать только он или наследник. Спустился первым, зажёг факелы на стенах. В их свете проступили стеллажи со свитками, старые артефакты, сундуки с фамильными ценностями. А в центре, на алтаре из чёрного камня, покоилась она. Ёру-но-Цуки. Ночная Луна. Катана лежала в ножнах — чёрных, с инкрустацией в виде белых, розовых, чёрных и алых линий. Цвета клана. Гарда-полумесяц тускло мерцала в темноте, два камня — голубой и золотой — ждали прикосновения. — Время пришло, — тихо сказал Какаши. Масаёши стоял перед алтарём и не мог отвести глаз. — Ты уверен? — спросил он. — Ты говорил, что это оружие... — Оружие, которое признаёт только кровь Футаго, — договорил Какаши. — Ты последний. Катана ждала тебя десять лет. Хватит. — Но я никогда не держал её в руках. — Знаю. Поэтому сегодня — первый урок. — Какаши отступил на шаг. — Возьми её. Она сама скажет, готов ты или нет. Масаёши подошёл к алтарю. Протянул руку. Пальцы коснулись рукояти — серебристая ткань обмотки была прохладной, но не холодной. Скорее... живой. Катана дрогнула. Не физически — на уровне чакры. Масаёши почувствовал, как клинок просыпается. Как что-то древнее, спавшее десятилетиями, открывает глаза и смотрит на него. Оценивает. Взвешивает. Голубой глаз Масаёши активировался сам собой. Золотой — тоже. — Она... проверяет меня? — прошептал он. — Да, — ответил Какаши. — Артефакты клана Футаго разумны. Не как люди — но они чувствуют. Твоя мать держала эту катану. Твой дед. Твои предки до самого основания клана. Сейчас они смотрят на тебя. Масаёши сжал рукоять крепче. И поднял катану. Клинок вышел из ножен бесшумно. Абсолютно беззвучно — техника «Немой Удар» была частью самого металла. Чёрная сталь с белыми прожилками, как ночное небо с облаками. И вдруг — свет. Голубые и золотые узоры проступили на клинке, пульсируя в такт сердцебиению Масаёши. Камни на гарде зажглись — левый голубым, правый золотым. Катана гудела в руках, но не угрожающе. Скорее... радостно. Как зверь, узнавший хозяина. — Признала, — тихо сказал Какаши. И улыбнулся под маской. — Поздравляю, принц. С этого дня Ёру-но-Цуки — твоя. Масаёши не ответил. Он смотрел на клинок, на бегущие по нему узоры, на свои глаза, отражающиеся в чёрной стали — голубой и золотой. «Это моё. По-настоящему моё. Часть семьи, которую у меня забрали». — Спасибо, — прошептал он катане. И та, кажется, услышала. --- Полигон №3. Три часа ночи. Какаши специально выбрал это время — никаких посторонних, никаких свидетелей. Только он, Масаёши и луна, висящая над деревьями. Бледный свет заливал поляну, и катана в руках мальчика ловила его, отражая серебряными бликами. — Первый урок, — начал Какаши. — Ёру-но-Цуки — это не просто катана. Это артефакт. У неё три способности в базовой форме и ещё три — во второй стадии. Ты знаешь их из свитков, но теория и практика — разные вещи. — Я готов, — сказал Масаёши. Катана лежала в его руках удобно, будто была продолжением тела. — Начнём с «Лунного Света». Катана не отражает свет. Она матовая. В тени её не видно. Подойди вон к тому дереву и попробуй сделать выпад. Я не должен видеть клинок. Масаёши кивнул. Отступил в тень, сливаясь с темнотой. Катана исчезла — только едва уловимый шорох воздуха, но и тот был приглушён. Выпад. Какаши заметил движение не по клинку — по сандалиям. И то едва-едва. — Неплохо, — оценил он. — В реальном бою на таком расстоянии противник поймёт, что его ударили, только когда почувствует боль. — Это жутко. — Это эффективно. Они отрабатывали «Лунный Свет» около часа. Масаёши учился двигаться в тени, использовать отсутствие отражений, подкрадываться со спины и наносить удары, которые невозможно блокировать — потому что ты не видишь лезвие. Потом перешли к «Двум Полумесяцам». — Раз в минуту, — напомнил Какаши. — Не больше. Катана раздваивается на десять секунд. Этого достаточно, чтобы пробить защиту врага, который не ожидает второго клинка. Масаёши активировал технику. Чакра потекла по рукояти, камни на гарде вспыхнули, и в левой руке образовался второй клинок — призрачный, но твёрдый. Десять секунд. Масаёши двигался с двумя катанами — одна блокирует, вторая атакует. Непривычно, но действенно. — Когда освоишь, — прокомментировал Какаши, — сможешь доставать второй клинок без предупреждения. Враг будет видеть только одну катану до последнего момента. На третьем часу тренировки Масаёши рискнул активировать вторую стадию. — Я хочу попробовать Мангэцу, — сказал он. Какаши нахмурился: — Вторая стадия жрёт чакру. Сильно. Ты уверен? — Да. Я должен знать, на что способен мой клинок. Какаши помолчал. Потом кивнул: — Хорошо. Но если начнёшь терять сознание — остановишься. Я рядом. Масаёши встал в центре поляны. Лунный свет падал прямо на клинок. Он закрыл глаза, сосредоточился и активировал вторую стадию. Преображение началось с гарды. Полумесяц сомкнулся в круг — полную луну. Камни засветились ярче. Клинок, только что чёрный, стал белым как снег, и по всей длине побежали голубые и золотые прожилки. Ёру-но-Цуки: Мангэцу. Полная Луна. Масаёши держал катану обеими руками. Она стала тяжелее — не физически, а на уровне чакры. Каждый взмах требовал концентрации. Но сила, пульсирующая в клинке, была колоссальной. — Попробуй «Лунное Затмение», — подсказал Какаши. Масаёши рубанул воздух перед собой — и пространство разошлось. Невидимая стена возникла на десять метров в длину, отсекая северную часть поляны от южной. Пять секунд. Стена держалась пять секунд, но и этого хватило бы, чтобы отрезать врага от подкрепления. — «Серебряная Нить», — напомнил Какаши. Масаёши взмахнул катаной — и в воздухе остался светящийся след. Тонкий, как паутина. Он провисел две секунды и погас. Если бы кто-то коснулся его — мгновенный паралич. — «Отражение Луны в Воде». Масаёши выдохнул. Из последних сил. И катана раздвоилась — но не как в первой стадии. Теперь это были три призрачные копии, парящие в воздухе. Враги с додзюцу не могли бы определить, какая из них настоящая. Десять секунд. Иллюзия на уровне восприятия времени. Когда эффект закончился, Масаёши упал на колено, тяжело дыша. Катана погасла, вернувшись в базовую форму. — Хорошо, — сказал Какаши, подходя и протягивая флягу с водой. — Очень хорошо. Ты активировал все шесть способностей и не потерял сознание. — Я... чуть не потерял, — прохрипел Масаёши, делая глоток. — Чуть не считается. — Какаши присел рядом. — Тренируйся. Через месяц сможешь держать Мангэцу минуту. Через год — две. Этого хватит для серьёзного боя. — Ты думаешь, мне придётся сражаться по-настоящему? Какаши посмотрел на луну. Та висела высоко, равнодушная и вечная. — Мир меняется, Масаёши. Ты знаешь это не хуже меня. Война приближается. Ты должен быть готов. Масаёши кивнул. Посмотрел на катану, лежащую на коленях. Чёрный клинок. Белые прожилки. Камни, всё ещё слабо светящиеся. «Я буду готов», — подумал он. --- Масаёши вернулся в особняк на рассвете. Дайсукэ уже не спал — сидел на кухне с чашкой чая. — Ты где был? — спросил он. — Тренировался. С Какаши. — Всю ночь? — Она того стоила. — Масаёши положил катану на стол. Ножны блеснули в утреннем свете. — Ёру-но-Цуки. Я наконец взял её. Дайсукэ посмотрел на катану. Потом на друга. — Она признала тебя? — Да. — Это... — Дайсукэ запнулся. — Это же здорово. Ты теперь с оружием. — Именно. — Масаёши потянулся и взял данго из стратегического запаса. — И это только базовая форма. У неё ещё есть вторая стадия. Там вообще безумие. — Расскажешь? — Расскажу. Но сначала — спать. Масаёши заснул, едва коснувшись подушки. Катана лежала рядом с кроватью, и даже во сне он чувствовал её присутствие — спокойное, тёплое, родное. А в хранилище под особняком, на опустевшем алтаре, ещё долго светились два камня. Голубой и золотой. Как глаза наследника. Как глаза клана. Как обещание, что история ещё не закончена. --- Тем временем. Где-то в Стране Воды. Франческа Футаго сидела у окна и смотрела на море. В руке она держала старую фотографию — женщина с алыми волосами держит на руках младенца. Мальчика с гетерохромией. — Он взял катану, — произнесла она в тишину. Ответа не было. Только волны бились о скалы внизу. — Я чувствую. Ёру-но-Цуки проснулась. Масаёши готовится. — Она спрятала фотографию. — Надеюсь, мы встретимся раньше, чем начнётся война. У нас, Футаго, осталось не так много времени. Она встала и накинула плащ. Кураями была уже близко. Франческа знала это. Чувствовала её приближение, как холодок между лопаток за секунду до удара. Но она не боялась. Она была Футаго. А Футаго не сдаются. ---