За гранью луны

      Монстр впитывал слова своей дамы. Та точно знала, или, по крайней мере подозревала, что они не люди.              Нечеловеческие существа, ответственные за исчезновения. Она, слепая и прекрасная, молчаливая и изящная, видела намного больше, чем другие смертные с их глазами. Пьеро не мог перестать восхищаться ей, погружаясь в это марево, в это болото, которое самолично назвал любовью. Это было похоже на тех насекомых, которых приманивали хищные растения, словно неосторожные мушки, застрявшие в смоле, которых коллекционировал доктор для наглядности.Мысли снова вильнули в другой край. В тот, где он бы сделал все, что она попросила,где он бы был нежным, смелым или напористым, стоило лишь ей попросить. Но в том то и дело...

      Девушка не просила.

       Она просто молчаливо слушала его выступление, делала его заказ в кафе. Даже не защищалась, когда ее почти атаковали. Беззащитная... Без клыков, без когтей... Его передернуло от этой мысли, когда на месте девушки под ним появилась та, кто научил его нежности.        Он знал, что отпустил ее, но вина... Вина никогда не покинет его.        Он отстранился, садясь поперек сиденья и смотря на девушку, после чего, не дожидаясь ее возражений, оплел длинными конечностями, притягивая к себе, окружая защитным коконом, плавно перетекая из одного положения в другое , под ее вопросительные повороты головы, пока она подобрала конечности к себе ближе. Его госпожа так умна... Не издает шум, не противится.       Он вздохнул, заходя за кулисы, скользя в тенях к своей кровати и укладывая туда свою ношу, как драгоценный цветок. Он вздохнул, видя ее там. Как же ему хотелось приковать ее здесь, любоваться ей. Интересно, испугалась бы она в таком случае...       Он тряхнул головой и развернулся, чтобы натаскать побольше подушек к месту ее дислокации на тканях и укрыть одеялами, опускаясь на колени рядом, смотря, как волнуется поверхность одеяла, когда девушка пытается выбраться, вызывая его кудахтающие смешки. Когда показывается ее голова, Пьеро едва сдерживает желание поправить ее волосы, что растрепались. Но на удивление аксессуары на ее затылке и сама маска оставались плотно прижаты к лицу. Ему было интересно, снимает ли его леди этот предмет хоть когда-нибудь? Даже в первый раз, когда он проник к ней, найдя бариста, спящую в кресле на балконе, эти вещи оставались на ней. Было ли это важным? Просто привычка или... Память о ком-то?       От этого в его груди вспыхнула ревность, а желание убить всех, кто притягивал внимание его леди, забурлило под кожей, оседая на кончиках когтей. Но он не спрашивал... Пока не спрашивал... Закончив с этим он прошептал, смотря на Субретку.

-Моя госпожа, вам стоит отдохнуть... Не уходите без меня, прошу вас... У меня еще есть выступления, а после я отведу вас домой... Обещаю...

      В этими словами его фигура отстранилась, не слушая ее ответа снова и он выскользнул из-за кулис, возвращаясь, чтобы подготовиться к новому выступлению, слуга гул толпы. Ночь в самом разгаре, а значит, цирк обязан жить.       Куутар же, слыша это, просто задумчиво наклонила голову, проведя рукой по простыне под собой. Все здесь было в приглушенно алом цветк, как кровь, запекшаяся на ране. Столик с принадлежностями, маленькая стопка книг, всяких остальных вещей, даже мишень и стойка для оружия. Коломбина завозилась в горе подушек и одеял, кутаясь в один большой бугор , сохраняя положение и рассматривая обстановку. Возможно, другие бы посчитали это хорошей возможностью сбежать и уйти. Но Коломбина могла сбежать в любой момент, оставив весь цирк ни с чем... Хотя кого она обманывает... От последствий после было бы трудно, если невозможно, избавиться. Но и становиться простой игрушкой... Заменой в чужих воспоминаниях она не хотела.       Она вздохнула, прислушиваясь к отзвукам и овациям. Этот гомон укачивал ее, когда на периферии сознания прозвучал шорох. Знакомый шорох. Луоннотар. Куутар сразу поднялась на месте, переступив коленями, спрыгнув со спального места и осматриваясь, ощущая присутствие маленькой помощницы. Ее искали и она слабо махнула рукой, отправляя импульс, служащий маячком. В тот же миг недалеко от нее появилась куухенки, что являлась частью ее прошлого. Она протянула руки и маленькая любимица влетела в нее, обнимая и потираясь с тихим угукающим звуком. Коломбина уткнулась в нее в ответ, ощущая тепло в душе. У них было немного времени до того как вернется артист, так что она отодвинулась слабо и показала знак молчания Луоннотар и поглаживая ту, снова села в груду подушек.       Мерный гул выступления слегка надоел со временем и она просто стала напевать разные песни на родном языке. Те, что она пела, находясь в чертогах. Те, которые отпечатывались в памяти или помогали найти ответ в глубинах сердца. Куутар хотела сейчас просто мерно покачиваться на своем любимом месте, убаюканная видом лун и ночных цветов, мерно покачивающих головками на ветру.       Опять же, выбирать ей не приходилось. Она закончила как раз в тот момент, когда, по ее ощущениям, время перевалило за девять вечера. Она ощутила вибрацию, которую оставляли шаги артиста и слегка толкнула дремлющую на ней Луоннотар, молча показывая пальцем в направлении приближающегося присутствия. В тот же момент Луоннотар, словно зайчик, подпрыгнула в воздухе, смотря в том направлении, готовая биться за свою дочь и госпожу. Но сама Субретка коснулась ее спины, качнув головой, показывая, что нет ничего страшного в этом нечеловеке. Куухенки недоверчиво прижала руки к лицу , но мотнув головой, крутнулась вокруг оси и растворилась в искрах с мягким звоном. Она встала, чтобы встретить актера. Красный клоун вошел в пространство, что служило ему спальней и кулисами и наклонил голову, видя Субретку, стоящую посреди комнаты. Он думал, что его леди с большей вероятностью уснет. Но то, что она дождалась его... Его маска расплылась в улыбке, когда он скользнул к девушке, снова нависая, пока зрачки преобразились.       Он слабо наклонился к ней, утыкаясь в плечо как преданный кот и смотря на нее, ожидая, что его похвалят. Коломбина, пусть и нашла это странным, и осторожно подняла руку, проведя по его лбу пальцами, слегка задевая платиновые пряди, едва касаясь линии роста волос. Пьеро зажмурился от этого как довольное животное, еще больше расслабляясь и грузно оседая на месте. Субретка повернула голову, когда его лицо осталось на месте, а тело теперь склонялось к ней. Он был удивительным в своей груди и одновременной неподвижности. Дева вздохнула и убрала руку, мягко заметив. -Тебе пора спать... Твоё дыхание звучит устало..       И она была права, дыхание глубокое, будто его переводят после долгой и активной работы, что было чистой правдой. Опущенные плечи, по которым она, будто невзначай, провела рукой, были опущены и напряжены одновременно. Она была каталистом и не занималась подобным, но слышала, что мечники, и другие, орудующие колюще-режущим оружием, упрявляясь с ним, уставали до гудения мышц. Она сама вернется домой. Ночь не так страшна, как может казаться, а для нее и вовсе родная стихия.       В ответ на ее слова, Пьеро лишь замер, а после мотнул головой. Возможность провести время с ней, бодруствуя была более ценной, чем какой-то сон, который он мог получить почти в любой момент. Он втянул ее запах. Какие-то цветы, прохлада и мягкость, присущая только ей. Артист хрипло прошептал, прикрыв глаза.

-Только если ты споешь ты колыбельную, которую пела в кафе, моя леди...

      Он смотрел за ней одним глазом, наблюдая за реакцией, которая выразилась в беззвучном смешке. -Ах, так это всё-таки был ты, мой алый монстр...       Это новое прозвище прошило его сквозь позвонок, когда он дернулся, впиваясь пальцами в землю под собой, взрывая ее когтями. Но она лишь приложила палец в знак молчания к его губам, соблазняя прикусить их, попробовать на вкус ее касания.       Субретка прошептала. -Мы с тобой поняли, что я знаю... Я никому не скажу... Тебе стоит лечь, иначе ты уснешь сидя... Это вредно для тебя.       Пьеро подчинился без вопросов, перетекая на кровать, сворачиваясь там. Он не стал бы переодеваться перед леди. И пусть костюм для выступлений был неудобным, это была малая плата за то, что он собирался получить. Куутар села на край кровати, даже когда монстр протянул когтистую лапу, обернув вокруг нее и притянув ближе, почти утыкаясь в ее живот, смотря выжидающе, когда девушка набрала воздуха в легкие и запела. В этот раз она использовала каплю магии, надеясь быстрее укачать артиста.. И, возможно, совсем немного отметить объятьями новолуния. Так она будет знать, что к ней приближается он, как потенциально безопасный объект. Иначе она или Луоннотар могли бы атаковать его, появись Пьеро неожиданно, как любил делать.       Клоун же погружался в мир нот и звуков песни... Латынь... Его госпожа знала этот мертвый язык? Он слышал, что лишь немногие люди изучают его в разговорном стиле. Его возлюбленная- гений. Он счастливо прищурил глаза, оскалив клыки маски в улыбке и закрыл глаза. Сегодня сон наступал быстрее, прежние тревоги отступали, будто поглащенные мягким одеялом, которые на нем самом теперь поправляла лунная дева.        В последние моменты ясного сознания он посмотрел на ее лицо, на маску, которая, казалось, не мешала ее взгляду наблюдать за ним. И это породило последнюю связную мысль:ее глаза... он бы хотел увидеть их.