Студенты.

День обещал быть жарким с самого утра. Занка проснулся от того, что солнце било в окно так, будто хотело прожечь шторы насквозь. Воздух в комнате уже был густым и тёплым, несмотря на открытую форточку, и где-то на улице уже звенели голоса - город просыпался и начинал плавиться. Занка перевернулся на другой бок и уткнулся лицом в подушку. Он не любил жару. Жара делала его вялым, раздражительным и заставляла мечтать о холодильнике, в который можно залезть целиком. - Подъём! - Джаббер ворвался в комнату, уже одетый в лёгкую майку и шорты, с полотенцем на плече. - Нас ждёт вода, песок и солнышко! Занка застонал в подушку. Он уже жалел, что согласился ранее. Сборы прошли быстро, потому что спорить с Джаббером, когда тот в пляжном настроении, было бесполезно. Занка скидал в пляжную сумку всё, что, по его мнению, могло пригодиться: два больших полотенца, бутылку с водой, книгу, которую он таскал с собой всё лето и ни разу не открыл, солнцезащитный крем с максимальной защитой и свой складной веер - главное оружие против духоты. Джаббер закинул на спину рюкзак, куда поместились термос с холодным чаем, пара бутербродов и бумажный пакет с персиками, которые он купил вчера на рынке. Они вышли из дома, и улица встретила их стеной зноя - горячий воздух облепил кожу, как влажная ткань, и даже тень от деревьев не спасала. Асфальт был мягким, и Занка чувствовал это сквозь подошвы сандалий. Где-то пахло нагретой пылью, где-то - цветущей липой, и этот запах был приторным до головокружения. Они шли не спеша, потому что стоило ускорить шаг хоть немного, как Занка начинал задыхаться. Джаббер шагал впереди, размахивая рюкзаком, и его майка уже прилипла к спине. Занка плёлся следом, обмахиваясь веером, и каждые несколько минут требовал остановки. - Давай постоим, - говорил он, сворачивая в тень под раскидистым каштаном. - Я сейчас расплавлюсь. Джаббер оборачивался, смотрел на него - раскрасневшегося, с влажными от пота висками, - и усмехался. - Ты словно мороженое. Ещё немного - и совсем в лужу превратишься. - Боже, я поставлю дома лампу для рептилий и положу тебя на нагретый камень, чтобы больше никогда за это лето не выходить на улицу. Они шли так, перебегая от одного островка тени к другому, и к тому моменту, как впереди показалось море, Занка уже трижды успел пожалеть о своём согласии. Но когда они миновали главный вход на пляж - шумный, переполненный, с криками детей и музыкой из переносных колонок, - и свернули в сторону скал, стало легче. Здесь было тише. Песок под ногами стал мягче, и ветер с моря наконец-то коснулся лица. Их место было спрятано за невысокой дюной, поросшей жёсткой травой. С одной стороны его закрывала скала с белёсыми разводами соли, с другой стороны подступал густой кустарник с мелкими, пахнущими мёдом цветами. Если не знать об этом месте специально, можно было пройти в двух шагах и не заметить. Они нашли его ещё в прошлом году, когда Джаббер поспорил, что сможет забраться на ту самую скалу, и в процессе обнаружил этот крошечный, почти игрушечный пляж. С тех пор он стал их. Джаббер первым делом скинул рюкзак на песок и принялся обустраивать лагерь. Он расстелил плед - выцветший, с парой заплаток на углах, но мягкий и просторный. Потом воткнул в песок зонтик от солнца, покрутил его, проверяя, не унесёт ли ветром, и оглядел результат с гордостью. - Готово, - объявил он. - Тень. Занка скептически оглядел зонтик, который закрывал едва ли половину пледа. - Это намёк на тень. - Между прочим, - Джаббер упёр руки в бока, - я его сорок минут тащил. Мог бы и спасибо сказать. Занка закатил глаза, но всё-таки пробормотал себе под нос «спасибо». Он стянул футболку через голову, сбросил шорты, оставшись в одних плавках, и лёг на плед, стараясь уместиться в этом самом «намёке на тень». Солнце пекло даже сквозь зонтик, и он чувствовал, как нагретый воздух касается кожи. Джаббер стоял рядом и смотрел на него - долго, не отрываясь, с каким-то особенно хитрым выражением лица. - Что? - спросил Занка, не открывая глаз. Он уже научился чувствовать, когда Джаббер на него пялится. - Да вообще-то ничего, - ответил Джаббер, но в его голосе была улыбка. - Красивый ты и всё. Тебе этот песчаный цвет к лицу, не находишь? Занка приоткрыл один глаз и глянул на Джаббера, который так и стоял, улыбаясь непонятно каким мыслям у себя в голове. - Займись делом, - сказал он и потянулся к сумке, выуживая из-под вороха вещей бутылёк с кремом и перекидывая его своему спутнику. Джаббер поймал бутылочку, повертел в руках и присел рядом. Плед под его коленями тихо хрустнул песком. Он надавил на бока упаковки, и крем вытек на ладонь - густой, белый, с лёгкой кокосовой отдушкой, которая тут же смешалась с солёным воздухом. Джаббер растёр его между ладонями, чувствуя, как текстура меняется - становится теплее, мягче, податливее. Пододвинулся ближе к Занке, коснулся коленями его бедра и положил ладони на плечи. Занка вздрогнул - совсем чуть-чуть. Ладони у Джаббера были прохладными после крема, и это было особенно приятно. Он начал растирать крем по плечам - медленно, тщательно, не оставляя ни одного сухого участка. Его большие пальцы нашли точки напряжения у основания шеи и мягко, круговыми движениями, начали их разминать. Занка прикрыл глаза и выдохнул - длинно, глубоко, - чувствуя, как мышцы, которые он и не замечал весь день, постепенно отпускает. - У тебя тут всё в узлах, - пробормотал Джаббер, продолжая массировать. - Ты чего такой напряжённый? - Займись делом, - повторил Занка, не открывая глаз. Джаббер тихо фыркнул, но промолчал. Его ладони скользнули ниже - на лопатки, на рёбра, - и движения стали шире, охватывая всю спину. Крем впитывался медленно, оставляя на коже лёгкий блеск, и руки Джаббера скользили по нему легко, без трения. Он работал молча, сосредоточенно, и в этом молчании было что-то почти медитативное. Только шум моря, только крики чаек где-то вдалеке, да дыхание Занки снизу. Он набрал ещё крема, потянулся к пояснице и замер на секунду, глядя на спину Занки - на изгиб позвоночника, на ямочки над ягодицами, на тонкую полоску бледной кожи, которая выглядывала из-под резинки плавок. Ладони легли на поясницу и начали разминать её - медленно, с нажимом, проходясь большими пальцами вдоль позвоночника. Занка задышал глубже. Его плечи опустились, голова чуть склонилась набок, и Джаббер видел, как расслабляются мышцы шеи. Руки Джаббера двинулись ещё ниже, скользнули под резинку плавок - совсем чуть-чуть, - и большие пальцы начали разминать верхнюю часть ягодиц. Занка слегка нахмурился, но решил пока не останавливать Джаббера, ожидая его следующих действий. И Вонгар, будто читая мысли Занки, подцепил пальцем край шорт, потянув вниз. - Куда ты лезешь? - Ну ты ж сказал заняться делом, да? А вдруг ты захочешь искупаться нагишом и обгоришь? Меня ж винить потом будешь? - Ты придурок? - Занка всё-таки чуть приподнялся на локтях, разворачиваясь к Джабберу. Но увидев его лицо - этот щенячий взгляд, полный такой искренней мольбы пополам с предвкушением, - он только вздохнул и лёг обратно, позволяя Джабберу развлекаться. Вонгар потянул шорты вниз. Медленно, очень медленно, наблюдая, как открывается бледная кожа - та, что за это лето ещё не видела солнца. Он оголил ягодицы полностью и замер на секунду. Его ладони легли на них - прохладные от крема, - и Занка чуть вздрогнул. Джаббер начал водить руками, размазывая крем, и делал это почти ритуально: по кругу, от центра к краям, разглаживая, разминая. Он выдавил ещё крема, не скупясь, и принялся мять ягодицы - сжимал их, разводил в стороны, снова сводил, будто работал с податливым тестом. Его пальцы оставляли на коже лёгкие белые следы, которые тут же исчезали под новым слоем крема. - Отличная у тебя всё-таки задница, Ниджику, - пробормотал он, и в голосе его было что-то почти любовное. Он говорил это так, как говорят о произведении искусства, - с искренним восхищением, без тени шутки. Джаббер набрал ещё крема - щедро, не жалея, - и переместился ниже, устраиваясь так, чтобы было удобно работать с бёдрами Занки. Его ладони легли на заднюю поверхность, туда, где мышцы после долгой ходьбы по жаре стали плотными и требовали особого внимания. Он начал разминать их - не торопясь, с таким сосредоточенным выражением лица, будто от качества этого массажа зависело что-то очень важное. Большие пальцы проходились вдоль мышечных волокон, разглаживали, расслабляли, и под его руками Занка постепенно становился мягче, податливее, тяжелее вжимался в плед. - Боже, - выдохнул Занка куда-то в сгиб локтя, - если ты когда-нибудь бросишь учёбу, иди в массажисты. У тебя талант. - Я подумаю, - отозвался Джаббер, и в его голосе слышалась улыбка. - Но только если ты будешь моим единственным клиентом. Он двинулся ниже - туда, где под коленями кожа была особенно тонкой и чувствительной. Здесь он касался иначе: просто гладил, едва надавливая подушечками пальцев, описывая медленные круги. Занка вздрогнул - не от щекотки, а от того, как это прикосновение отозвалось где-то глубоко внутри, в низу живота, тёплой, тягучей волной. Джаббер заметил эту дрожь. Он улыбнулся шире и перешёл к икрам. Здесь он снова работал с нажимом - обхватил икру ладонями, сжал, провёл большими пальцами вдоль мышцы, от щиколотки к колену и обратно. Икры у Занки были тугие, и Джаббер разминал их долго, тщательно, чувствуя, как под его руками они становятся мягче, как уходит напряжение, которое копилось, наверное, не один день. Он повторил то же самое с другой ногой - так же медленно, так же внимательно, - а потом взял ступню Занки в ладони. Занка застонал. Искренне, не сдерживаясь - потому что Джаббер надавил на точку под пальцами, о существовании которой Занка даже не подозревал, пока она не отозвалась волной облегчения, прокатившейся по всему телу. Джаббер массировал каждую косточку, каждый сустав, каждый палец - он работал со ступнёй так, будто держал в руках что-то хрупкое и невероятно ценное. Его большой палец прошёлся по своду, по подъёму, по пятке, и Занка чувствовал, как по телу разливается тепло - тягучее, густое, как мёд, - и как вместе с этим теплом приходит странное, почти забытое ощущение полной, абсолютной расслабленности. Джаббер закончил со ступнями и на секунду замер. Его ладони всё ещё лежали на щиколотках Занки, не двигаясь. Он смотрел на его тело - на блестящую от крема кожу, на расслабленные мышцы, на приоткрытые губы, - и молчал. Он просто наслаждался видом, который открылся его взору. В его взгляде было всё: восхищение, почти нескрытое желание и бесконечная нежность, которую он никогда не высказывал словами, но которая ясно читалась в каждом его прикосновении. Занка начал поворачиваться. Медленно, с ленцой, как кот, который решил сменить позу после долгой дрёмы на солнце. Сначала он чуть приподнялся на локтях - мышцы на спине перекатились под кожей, - потом подтянул одну ногу, сгибая её в колене и скользя ступнёй по пледу. Движение было плавным, почти ленивым, и Джаббер следил за ним, не отрываясь. Занка перекатился на бок, и солнце тут же легло на его грудь, на живот, на бёдра. Он замер на секунду в этом промежуточном положении, будто раздумывая, стоит ли продолжать, а потом лёг на спину полностью, раскинув руки. Теперь он лежал перед Джаббером полностью обнажённый, и крем, ещё не до конца впитавшийся, блестел на его плечах и спине, оставляя на пледе влажные разводы. Солнце золотило его кожу, и на груди, на животе, на бёдрах - там, куда крем ещё не добрался, - она была матовой, бледной, совсем не тронутой загаром. Член был полувставшим - не от возбуждения даже, а от того тёплого, разморенного чувства, которое растеклось по телу после долгого массажа. Занка подтянул колени - медленно, не спеша, чувствуя, как мышцы живота напрягаются и расслабляются, - и развёл ноги. - Ты пропустил участок, - сказал он тихо. Джаббер сглотнул, потом пододвинулся ближе, садясь между его ног, и снова потянулся к бутылочке с кремом. Выдавил на ладони - на этот раз совсем немного, - растёр и положил руки на живот Занки. Тот был плоским, с едва заметной линией мышц под кожей, и Джаббер провёл по нему ладонями - медленно, круговыми движениями, поднимаясь выше к груди. Его пальцы обвели соски, которые тут же затвердели от прикосновений прохладного крема, и Занка выдохнул сквозь зубы. Джаббер двинулся ниже - к паху. Он втирал крем в кожу над самым основанием члена, старательно обходя его стороной, и его пальцы проходились по внутренней стороне бедра, по ложбинке между ног, по яичкам - легко, почти невесомо. Занка вильнул бёдрами, и только тогда Джаббер наконец коснулся его. Он наклонился ниже, и его дыхание коснулось влажной от смазки головки - горячее, частое, - и Занка вздрогнул ещё до того, как губы Джаббера сомкнулись вокруг него. Тот не торопился. Сначала он просто провёл языком по всей длине, собирая выступившую влагу, пробуя её на вкус. Солёная, тёплая, знакомая. Занка выдохнул сквозь зубы и откинулся на спину, но уже через секунду снова приподнялся на локтях. Губы Джаббера скользнули ниже, обхватили головку, и он начал посасывать её - мягко, почти нежно, - и его язык при этом не лежал без дела. Он обводил головку по кругу, проходился по уздечке, по тому самому чувствительному месту, от которого у Занки каждый раз темнело в глазах. Слюна скопилась во рту, и когда Джаббер отстранился на секунду - только чтобы глотнуть воздуха, - она потянулась тонкой, блестящей нитью от его нижней губы к головке члена. - Чёрт, - выдохнул Занка. Джаббер улыбнулся - одними уголками губ, не размыкая их, - и снова взял в рот, теперь уже глубже. Он пропускал член дальше, в горло, и делал это медленно, по миллиметру, давая Занке прочувствовать всё: как головка упирается в нёбо, как скользит по языку, как горло сжимается вокруг неё. Его рука легла на бедро Занки, придерживая, и большой палец поглаживал кожу - туда-сюда, в такт движениям губ. Смазка смешивалась со слюной, становилась гуще, пенилась в уголках рта, стекая небольшими каплями вниз. Занка дышал ртом - часто, неровно. Он чувствовал, как внутри закручивается тугая, горячая спираль, как с каждым движением языка, с каждым глотком, с каждой вибрацией, которая проходила по члену, когда Джаббер мычал от удовольствия, его подбрасывает всё ближе к краю. Ещё немного - и... Джаббер убрал руки. Отстранился. Выпустил член изо рта с влажным, хлюпающим звуком, и тот шлёпнулся о живот Занки, оставляя на коже мокрый след. Занка замер. Его вздох оборвался, глаза, только что зажмуренные, резко раскрылись, и он посмотрел прямиком на довольную улыбку Джаббера. - Ну ты и подонок, Джаббер, - сказал он беззлобно, и голос его прозвучал хрипло и низко. Джаббер усмехнулся. Он приспустил свои шорты, освобождая член - твёрдый, горячий, с влажной от выступившей смазки головкой, - и взял его в руку, начав неспешно дрочить себе. Занка следил за его рукой - за тем, как пальцы обхватывают ствол, как скользят вверх-вниз, как большой палец проходится по головке, размазывая влагу. Джаббер поймал его взгляд и улыбнулся шире. Вторая его рука потянулась к ягодицам Занки. Пальцы коснулись кожи, всё ещё скользкой от крема, и Джаббер провёл ими медленно, почти лениво, обводя вход по кругу. Он не торопился проникать внутрь - сначала просто гладил, размазывая остатки крема и слюны, и от этих прикосновений Занка задышал чаще, а его бёдра сами собой раздвинулись шире. Джаббер надавил - совсем чуть-чуть, одной подушечкой, - и мышцы подались, впуская его. Внутри было горячо, тесно, и он двинул пальцем медленно, давая привыкнуть, чувствуя, как стенки обхватывают его, как пульсируют. Он добавил второй палец, растягивая, разминая, и Занка застонал - низко, протяжно, запрокидывая голову и вжимаясь спиной в плед. - Давай уже, - выдохнул он. - Хватит играться. Джаббер усмехнулся, но спорить не стал. Он убрал пальцы, пододвинулся ближе и подхватил Занку под коленями, заставляя того обхватить его бёдрами. Головка упёрлась во вход, и он замер на секунду, просто чувствуя, как Занка нетерпеливо качнул бёдрами. А потом вошёл. Не спеша, позволяя Занке ощутить каждую секунду этого медленного, тягучего наполнения - как мышцы растягиваются, как внутри становится тесно и горячо, как дыхание перехватывает где-то в горле. Занка зажмурился, и из его груди вырвался низкий, гортанный звук, который он не смог сдержать. Джаббер начал двигаться. Он задал ритм - неспешный, глубокий, - и каждый толчок отдавался в теле Занки тёплой, тягучей волной. Тот вцепился пальцами в плед, чувствуя, как песок под тканью пересыпается при каждом движении, как солнце припекает плечи, как солёный ветер касается влажной от пота кожи. Вокруг шумело море, и крики чаек доносились откуда-то издалека - там, где была цивилизация, люди, зонтики и шезлонги. Джаббер склонился над Занкой и провёл носом вдоль его скулы - легко, едва касаясь, - и тот почувствовал его дыхание на своей коже: тёплое, частое, пахнущее морем и кокосовым кремом. Губы Джаббера коснулись щеки - невесомо, почти неощутимо, - потом виска. Занка повернул голову навстречу, их губы встретились, и поцелуй наконец случился. Глубокий, влажный, с привкусом соли. Занка запустил пальцы в его волосы, притягивая ближе, и Джаббер ответил - двинул бёдрами сильнее, не разрывая поцелуя. Ритм ускорился. Толчки стали резче, глубже, и Занка уже не сдерживался - стонал в голос, обхватывая Джаббера ногами и прижимая к себе так, будто между ними всё ещё оставалось лишнее пространство. Он кончил первым - с глухим, сдавленным вскриком, выгибаясь дугой, - и горячие капли упали на его собственный живот, растеклись по рёбрам. Джаббер кончил следом, вжавшись до упора и замерев, и Занка чувствовал, как его заполняет горячим, густым теплом. Они замерли в той же позе, в какой их настиг оргазм - Занка всё ещё обхватывал Джаббера ногами, а тот всё ещё был внутри, не решаясь пошевелиться и разорвать этот момент. Дыхание их постепенно выравнивалось, и с каждым выдохом напряжение уходило, оставляя после себя только приятную, тягучую усталость. Джаббер медленно вышел и, не отодвигаясь далеко, рухнул рядом, раскинув руки и подставив лицо заходящему солнцу. Занка остался лежать на спине, глядя в небо, которое уже начинало розоветь у горизонта. Солнце клонилось к закату, и тень от зонтика, ещё недавно такая скудная, теперь вытянулась и накрыла их обоих, даря прохладу. Занка лениво приподнялся на локтях, потянулся к своим шортам, которые валялись в стороне, и замер, опустив взгляд между ног. Его лицо медленно скривилось - от какого-то глубокого, экзистенциального разочарования. Он тихо простонал, прикрывая глаза. - Песок попал... Джаббер, услышав это, сначала издал короткий, сдавленный смешок, который попытался удержать в себе. Но смех прорвался - сначала тихий, дребезжащий, а потом всё громче и громче, пока Джаббер не захохотал в голос, запрокидывая голову и хватаясь за живот. Его плечи тряслись, и он даже не пытался остановиться. Занка смотрел на него с выражением лица, которое могло бы расплавить камни, а потом просто плеснул на него ледяной водой из бутылки. - Ну эй!