Прекрасное разрушение

(Попалась. Вот, что бывает с теми, кто забывает свою брачную клятву. Да, не сомневайся, это он. Вероятно, он следил за вами с самого начала и сейчас, когда у него есть все основания, он убьёт вас обоих. И будет абсолютно прав.) Мэрилин продолжала чувствовать вес Леви на себе, его горячее сдавленное дыхание касалось уха, а пальцы не хотели разжиматься и отпускать её бёдра. Закрыв глаза, она прижалась лбом к его щеке, будто всё происходит не по-настоящему, будто у них ещё есть время. Но реальность, жестокая и серая, долбилась в дверь, напоминая о том, что их планы и признания не смогут дожить до восхода солнца. — Откройте, — раздался по ту сторону приглушённый женский голос, — Мэрилин, это я. Втянув носом воздух и задержав его внутри себя, Леви убрал руки и откатился в сторону, — Твоя подруга... — Я слышу, — матрас скрипнул от резких движений девушки, — Конечно, моя подруга, а кто ещё это может быть.  Ощутив под ногами твёрдый устойчивый пол, Мэрилин распрямила складки на пиджаке, попыталась ровно уложить растрёпанные, слипшиеся от пота, волосы и стереть влажные следы поцелуев с шеи. Она прятала взгляд и не смотрела на Леви, но он сразу понял, что именно она пытается скрыть от него. Он знал, что, когда в следующий раз Мэрилин бросит на него взгляд, он не увидит в её глазах ничего, кроме сожаления. Налитые свинцом ноги протащили девушку через всю комнату. Она обхватила ручку и, повернув замок, дёрнула дверь на себя, — Ты одна? Девица отшатнулась, словно на неё сквозь узкую дверную щель смотрел незнакомый человек, — Да, одна, — глаза метнулись в сторону, — Я не вовремя? — Нет, нет, мы тебя ждали, заходи, — Мэрилин сменила тон, освобождая девице путь, — Есть хорошие новости? Глотнув спёртого воздуха, девица кашлянула, невольно потирая нос. Она не наблюдала в комнате молчаливого и угрюмого напарника Мэрилин, но вскоре услышана звуки льющейся воды в ванной комнате, — Я могу присесть? — Садись. Она опустилась на самый край смятой взъерошенной постели, — Вы просили узнать его имя, но никто не знает его имени, как я поняла, он каждый раз придумывал новое, чтобы особо не светиться. — Предсказуемо, — Мэрилин открыла рот, выдыхая волну сладкого перегара. — Но адрес у меня есть. Мэрилин, которая, казалось, слишком быстро сдалась, посмотрела на своего информатора с надеждой и даже с уважением, хоть и признавалась себе, что голова её была по большей части занята совершенно другими мыслями, — Покажи. (У тебя всё на лбу написано. Думаешь, почему она так пристально на тебя смотрит? Свой своего всегда узнает. Верно, шлюха?) — Совсем стыда уже нет. Услышанное заставило Мэрилин оцепенеть, — Ты всё не так поняла, — сказала она, не дав себе даже нескольких секунд на осмысление, — Я знаю, как это выглядит. Два человека в одной комнате. Мы оба немного перебрали, но ничего не было. — Я... — Я не собираюсь оправдываться, — настойчиво продолжала Мэрилин, — И не тебе меня стыдить, понятно? Повисла тишина, такая холодная и острая, что девица почувствовала под языком лезвие, которое теперь контролировало каждое слово, — Нет, я же...я имела ввиду того парня. — Что? — Я говорила вам, что он живёт со своей матерью и туда же девочек водил, — она склонила голову, боясь снова быть неуслышанной или понятой не так, — Простите, если... Открывшаяся с осторожным скрипом дверь, напомнила о присутствии ещё одного человека. По тяжёлому взгляду Мэрилин девица поняла, что нужно немедленно заткнуться и забыть обо всём, о чём они говорили. Так она и поступила, обменявшись с Леви скудными, чисто формальными кивками. — Я могу ещё что-нибудь сделать? — Нет, — Мэрилин ответила улыбкой, — Ты сделала достаточно. — Тогда я... — Конечно, — тихий приторный голос сводил скулы, — Иди. (А следы замести? Ты же знаешь, что эта пустоголовая потаскуха за словом в карман не лезет. Вдруг она проболтается другим потаскухам, те расскажут своим ёбырям или стуканут кому-нибудь из полиции. Случайно, без задней мысли. Но ты у нас знаменитость, поверь, никто не упустит шанса лишний раз извалять твоё имя в дерьме. Если ты забыла, что у тебя есть муж, то я напомню, что он ещё и судья. Если ты и сейчас не поняла, я разжую. Когда про тебя поползут слухи, он будет первым, кто об этом узнает.) Девица переступила порог, и Мэрилин неожиданно вышла следом за ней, плотно прижимаясь спиной к двери, — Никому ни слова, — спустя секунду она добавила, — Про нас с тобой. Никто не должен знать о том, что я была здесь, с кем была и о том, что здесь искала, поняла? — Поняла. — Продолжай собирать слухи, возможно, я буду частенько к тебе наведываться, считай наше сотрудничество возобновилось, — Мэрилин желала получить утвердительный и уверенный ответ, но девица молчала, — Ты не против? Пару часов назад она бы согласилась, даже не думая, но сейчас что-то вселяло в девицу сомнения, — Не против. — Тогда не прощаемся, — избавив лицо от всякого выражения, Мэрилин схватилась за дверную ручку, — Береги себя. — Вы тож... Вернувшись в комнату, Мэрилин не могла больше игнорировать нахождение Леви в ней. Он стоял на том же месте, около стены, подпирая плечом дверной косяк ванной комнаты. Она подняла взгляд, не чувствуя ни страха, ни стыда, будто брешь в их иллюзии затянулась и до рассвета они вольны делать то, что захотят. Но взгляд Леви, упавший в пол, уничтожал всякие надежды девушки. — Всё нормально? — она присела на кровать, туда, где ещё не успели остыть простыни. Голос её звучал также мягко и слегка поддато, что являлось хорошим знаком для Леви, однако он всё равно не мог пересилить себя и посмотреть на неё, — Да. А у тебя? — Да. (Это пока. Скоро начнётся отлив. Ниже и ниже, назад, назад и назад.) — Что она узнала? Мэрилин вспомнила о листке бумаги, который смялся от её пальцев, — У нас есть адрес. Секунду, — краем глаза она увидела, как Леви прошёл мимо неё, но теперь он сохранял внушительное расстояние между ними, — Погоди. Я что-то путаю или это то самое место, где мы уже были? Она протянула листок, Леви выждал несколько секунд и принял его с предельной аккуратностью, однако это не спасло его от прикосновения к её ладони, — Это оно. — Дай-ка сюда, — Мэрилин выхватила листок обратно, будто в её пьяной голове созрела стоящая мысль, — У Кэтрин двадцать первая комната, а наш парень живёт в двадцать четвёртой, — мысль созрела и упорно продиралась сквозь алкогольное море, — Помнишь ту старуху, что выглянула в коридор и пялилась на нас? Кажется, это и есть его мать. Чтоб меня, — она смяла листок и впечатала его в своё колено, — Он был у нас под носом, а мы попёрлись на другой конец города, чтобы об этом узнать. Надо ехать сейчас же. — Не торопись, — Леви убеждал себя, что оттягивает момент их отъезда исключительно во имя их собственной безопасности, — Ты уверена, что мы должны ехать в таком состоянии? — В каком таком? — Ты пьяная, а я не сплю уже вторые сутки, — пытаясь усмирить её, он случайно посмотрел ей в глаза, но в растерянности поспешил отвести взгляд, — На дворе ночь, мы всё ещё без оружия, и никто не знает о том, где мы и что собрались делать. Но процесс, что запустился в её голове не в силах был остановить уже никто, даже она сама, — Я могу поехать одна, а ты сразу за Офицером, так закончим быстрее. — Ну тогда конечно. Предлагаю, закончить ещё быстрее. Давай я убью тебя прямо сейчас, чтоб не тратить время на дорогу, — Леви увлёкся и не заметил, как девушка поднялась с кровати и пересекла разделяющее их расстояние, — Как с такими идеями ты смогла дожить до... Леви готов был отчитывать её хоть до самого утра, но трудно заниматься нравоучениями, когда во рту находится чужой язык. Он хотел, он должен был её оттолкнуть, но тело не слушалось, телу нравилось всё, что происходит, руки упали вниз и нашли себе место на талии девушки. Поцелуй ничего не обещал, но мягкие и плавные движения в любой момент могли перерасти в нечто большее и в нечто неподконтрольное никому из них. Он не дышал. Мэрилин чувствовала, как каждое скольжение губ заставляет его мышцы под рубашкой вздрагивать от почти болезненного напряжение. Обняв ладонью его щёку, она плавно отстранилась, — Кажется, я уже говорила тебе, что не люблю, когда со мной спорят, — язык скользнул по губам, — Я буду ждать тебя внизу. Мэрилин скрылась за дверью, чтобы Леви не успел прийти в себя и придумать ещё сотню поводов не соглашаться с ней. Она поправила пиджак и быстрым шагом направилась на лестницу, пытаясь отыскать в своём сердце хотя бы отголосок вины, но сердце было спокойно, оно продолжало стучать ровно и бесшумно. Иногда оно вздрагивало от страха, но ни разу укол сожаления не ранил его. Даже, когда Мэрилин в наглом порыве поцеловала Леви вне пределов их пьяной игры, она не почувствовала ничего, кроме соблазна забыть всю свою прежнюю жизнь и полностью посвятить себе этому моменту. (Чем это пахнет? М? Притворством? Или так воняют ложные надежды? А, может, это гниющий разложившийся труп твоего прошлого, который привязан к твоей ноге? Хочешь избавиться от него? Давай. Давай! Руби цепь, хватай Леви за руку и беги, беги, беги прочь, прямо сейчас разворачивайся и беги. Всего один шаг. И всё, что причиняет тебе боль останется позади, далеко-далеко от тебя.) Выйдя на улицу, Леви застал девушку, стоящей посреди дороги с опущенной головой. Она выглядела так, словно резко потерялась и не знала, куда дальше идти. — Наша лошадь там, — Леви указал в сторону борделя, решившись, наконец, посмотреть на неё. — Да, я знаю, — кивнула она, поднимая взгляд, но отступая на шаг назад, — Поехали. Леви промолчал и не стал углубляться в причины смены её настроения. Долгая и слишком насыщенная ночь украла у них все силы, неудивительно, что Мэрилин бросает то вверх, то вниз. Он чувствовал себя также. Перейдя через дорогу, они повторили уже выученные до автоматизма действия и без лишних слов снова отправились в долгий утомительный путь. (Чего замолчала? Ты же хотела сбежать, хотела уехать вместе с ним. Наклонись к нему и сладким шёпотом попроси развернуть лошадь туда, где не существует прошлого, где вы сможете начать жить заново. Тебе не надо будет больше притворяться, не надо будет пить для того, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живой и счастливой. Просто попроси его. Два слова. Давай. Сейчас. Пока ещё не поздно.) Мэрилин прижалась к его спине, пряча лицо от ветра. Руки обхватили талию, а нос уткнулся в рубашку, желая уловить тот самый запах, от которого сердце девушки всегда обволакивалось теплом. Да, это он. Мэрилин жадно втянула его, на несколько секунд задерживая дыхание. (Ты уже ничего не изменишь. Поцелуй его хоть сотню раз, разденься перед ним и ляг в кровать, но ты ничего не изменишь. Ты хочешь быть счастливой. Но никогда не будешь. Почему? Потому что ты не создана для счастья. Для боли-да, для слёз и криков-да, для одиночества-да, для счастья-нет. Можешь, конечно, пытаться. Заполняй свою жизнь работой, уйди в завязку или спейся окончательно, спи на холодном матрасе или рядом с Леви. Без разницы. Здесь или в другом месте. Ничто не сделает тебя счастливой. Мы знаем, чем это кончится. Ты-это ты. От этого нет спасения.) Перед глазами чернотой размывались знакомые пейзажи. Мэрилин пыталась заставить свои немеющие руки не выпускать Леви, но эфедрин стремительно высасывал все силы из её мышц, требуя обновления дозы. Сердце замедлялось и усыхало, скукоживаясь до размеров ореха. Мэрилин чувствовала себя так, словно она не спала уже несколько лет. Ей хватило бы всего полчаса, чтобы прикрыть глаза и немного подремать. Она даже готова была попросить Леви, чтобы он посадил её вперёд. Но девушка не успела ничего попросить. Они остановились на уже знакомой разбитой дороге, которая была устлана мерцающим полотном из шприцов. Ночью находиться здесь было легче. Темнота скрывала разбросанный гниющий мусор, усыпляла диких толстых крыс и, казалось, даже разбавляла плотную устоявшуюся вонь. Мэрилин кое-как сползла на землю, на этот раз без помощи Леви она справиться не смогла. Поставив девушку на ноги, он задержал ладони на её плечах, давая ей дополнительную опору, — У нас ещё есть возможность уехать отсюда. — Нет, — девушка обхватила лицо руками и слегка похлопала себя по щекам, — Мы потеряли слишком много времени, к тому же, что-то подсказывает мне, что мы и так опоздали. Встряхнув головой, она уверенно двинулась в сторону барака, всё такого же обезображенного и больного. Половицы встретили гостей привычным скрипучим кашлем, на паутинах повисли их мохнатые восьминогие хозяева, мирно выжидающе свой будущий ужин. Каждый шаг разносился по зданию оглушающим эхом, но Мэрилин не удивилась, когда никто из жителей не вышел в коридор, чтобы проверить. За дверью под номером двадцать четыре ничего не слышно, кроме тишины. Однако на полу, в узком пространстве между полом и дверью виднелась тонкая полоска жёлтого света. Мэрилин не чувствовала дышащий в спину опасности или угрозы нависшей над головой. Ну кто может ждать их по ту сторону? Пропитая старуха и её уродливым немощный сынок. Таких людей можно обезоружить одним только видом полицейского жетона. Мэрилин подняла руку и приготовилась ударить по двери. Но внезапно она остановилась, переводя взгляд на Леви. Сквозь тонкую деревянную преграду до них донёсся собачий лай, который, казалось, кусал их даже на расстоянии. Отступать было поздно, собака почуяла незнакомцев и вскоре хозяева будут об этом оповещены. Здание взвыло от скромного стука. Следом взвыла собака, без остановки гавкая и царапая когтями дверь. — Кто там? — хозяйка не заставила себя долго ждать, она отреагировала быстро, словно всё это время сидела где-то в комнате, зная, что сегодня к ней постучат. Мэрилин не видела смысла притворяться, она наверняка заполнила их лица и, возможно, голос, — Полиция. — Чего вам надо? А вот касательно мотивов можно было и приврать, — Мы хотим поговорить с вами о вашей соседке, Кэтрин. Старуха шикнула на собаку, заставляя её заткнуться, — Вы знаете, который час? Что бы эта наркоманская шлюха не натворила, я не имею к этому никакого отношения. Проваливайте. — Откройте дверь, — потребовала Мэрилин, — Иначе завтра сюда явиться дозор и поверьте, они не будут так терпеливы, — девушка бросила взгляд на Леви, мысленно поражаясь, как её голова ещё способна соображать, — Вам же хуже. Пока старуха успокаивала собаку и разбиралась с замком, Мэрилин обнажила значок. Она хотела кивнуть Леви, чтобы тот прикрыл её, но он всё понял без намёков, встав впереди девушки на один шаг. — Тупая псина, ты закроешь свою пасть или нет? — дверь распахнулась, обнажая внутренности жилища, — Видите, что вы натворили, эту тварь теперь не угомонишь. Мэрилин сглотнула, когда снизу на неё уставилась пара жёлтых голодных глаз, — Мы не хотели доставлять вам неудобства, — в нос хлынул спёртый кислый запах, но ни девушка, ни Леви больше не кривились и не поражались, таким запахом здесь пропитан каждый сантиметр, — У нас всего пара вопросов. Ваша соседка, Кэтрин, как давно она здесь живёт? Старуха вздохнула, но покорно отвечала, однако Мэрилин не слышала ни слова. Она сделала это для того, чтобы обеспечить себе время на изучение внешней обстановки в комнате, которая, кстати, сразу удивила девушку. Полы чистые, даже блестящие, мебель, пусть старая и ветхая, но без пятен, без грязи, без следов мочи. На стенах свежая краска, потолок блестел от белизны. Мэрилин не забывала кивать головой, иногда поглядывая в мутные, когда-то карие глаза старухи, — Я так понимаю, у вас с ней скверные отношения? Пока та в ярких красках и под действием желчных эмоций выплёскивала жалобы на соседку, Мэрилин заметила дверь в ещё одну комнату. Дверь была серой от грязи и плесени, а порог плотно застелен шерстяным одеялом или шарфом. — Ага, хорошо, — Мэрилин медленно приставила ступню к косяку, чтобы после следующего вопроса у старухи не было возможности захлопнуть дверь перед их носом, — А с сыном вашим я могу поговорить? Старуха сжала свои сухие, покрытые жёлтыми ранами, губы, — С сыном? Зачем вам мой сын? — Он тоже может... — Я живу одна, — перебила она, впиваясь пальцами в дверную ручку, — Он давно съехал. Куда, не знаю. Мы не общаемся. Из дальней части комнаты, из-за серой, обложенной одеялом, двери раздался один смачный глухой стук чего-то большого об что-то твёрдое. Мэрилин покосилась на женщину, вскидывая брови, — А там кто? — Любовник. Мэрилин кивала, не отрывая взгляд от двери, — Вы уж простите, но… — Вам пора, — как и предполагалось, старуха попыталась захлопнуть дверь, но нога девушки помешала, — Это мой дом, вы не имеете права. — Ещё как имеем. Слова стали для Леви призывом к действию. Приложив минимум усилий он навалился на дверь, роняя старуху на пол. Она истошно застонала, следом завопила и псина, стремясь защитить хозяйку. Трогать животное они не хотели. Благо, собака была пусть и злой, но не самой умной. Стоило Леви прикрикнуть и замахнуться, как она, поджав хвост рванула в открытую дверь на улицу. Мэрилин осталась караулить вход, а Леви двинулся к загадочной двери, которая одним своим видом источала что-то неправильное и больное. — Не обижайте моего мальчика, он не сделал ничего плохого, — голос старухи звучал так мягко, как звучал лет тридцать назад, в её цветущую молодость, — Он никому не желал зла, он всего лишь... — Мэрилин, — позвал её Леви, таращась в полумрак, — Иди сюда. Девушка захлопнула входную дверь. Своим взглядом она чётко дала понять старухе, что чудить не стоит и для всех будет лучше, если она так и останется валяться на полу. Бурная ночь, долгая дорога и первые признаки похмелья заставляли Мэрилин чувствовать себя странным образом спокойно и расслаблено. Даже, когда она встала рядом с Леви и заглянула в комнату, она не сразу поняла, по какой причине волосы на её висках зашевелились. — Я ничего не делал, я ничего не делал, я ничего не делал. На одноместной ржавой кровати сидел парень, пряча заплаканное лицо руками. — Прошу вас, пожалуйста, я всего лишь пытался помочь ей, я хотел спасти её. Мэрилин скользнула взглядом по комнате и, помимо очевидного беспорядка, коим её было уже не удивить, она не заметила ничего подозрительного, — Кому ты пытался помочь? — вдруг Леви пихнул её и указал на пространство под кроватью, которое было прикрыто куском одеяло. — Я любил её, — стонал парень, моргая своим большим белым глазом, — Я бы никогда не обидел её, я...я... Мэрилин долго рассматривала что-то чёрное, покрытое чем-то белым и шевелящимся. Вероятно, она сразу поняла, на что именно она смотрела, но не хотела признавать, что чем-то чёрным была человеческая кисть, а что-то белое и шевелящееся на ней были опарыши. — Она болела. Одна, совсем одна. Ей было так холодно и больно, я не мог оставить её в земле. Девушка пошатнулась, зажмуривая глаза. Полное осознание созревало в голове, рисуя невозможные, но красочные образы. Образы настолько пропитанные безумием и чёрным гнилым соком, что Мэрилин перестала дышать, чувствуя, как это безумие проникает внутрь неё. Она отвернулась и посмотрела на старуху, на любящую и такую же больную мать. Конечно, она всё знала, если не запрещала, то позволяла и покорно терпела соседство с трупом, закладывая дверь плотным одеялом, чтобы едкая отравляющая вонь не вырвалась наружу. — Выпить у вас есть? — Что? — простонала женщина. — Я спросила, выпить есть у вас? Старуха дрожащей рукой указала на кухню, — В верхнем ящике. Мэрилин прошагала через комнату, не замечая ни всё ещё валяющийся на полу старухи, ни стонов её жалкого сынка. Она открыла ящик и, не глядя, схватила бутылку с прозрачной жидкостью. Сделав несколько внушительных глотков, которые смывали и выжигали намертво застывшую перед глазами картину, Мэрилин вернулась и села на корточки перед пастью подкроватного пространства. Она понимала, что увидит там и понимала, что её желудок этого не перенесёт, но всё же она отогнула одеяло. Желудок выдержал, а вот рассудок. — Я не... Самым лёгким и естественным движением она замахнулась и разбила бутылку о голову парня, не позволяя ему даже вскрикнуть. — Запишу это, как сопротивление при аресте, — фыркнула она, оттряхивая руки, — Дранный ты трупоёб. — Не увлекайся. — Всё под контролем. Всё полностью под контролем. — Мой мальчик? Он жив? Что вы сделали? Убедившись, что парень без сознания, она покинула комнату и, перешагнув через ползущую старуху, снова метнулась к верхнему ящику за новой бутылкой. На этот раз для себя. Она не знала, сколько должна выпить, чтобы её руки не тряслись. — Нелюди, — тявкнула старуха, — Чтоб вы сдохли. Вместе со спиртом Мэрилин проглотила желание разбить бутылку и об её голову. Немощное дряблое тело смогло проползти только половину пути и бесформенным пятном застыло на полу по центру комнаты. Мэрилин полностью сосредоточила своё внимание на Леви и на их дальнейших действиях, — Кто-то из нас должен остаться здесь, а кто-то… — Я поеду доложу и привезу остальных, — перехватил Леви, — Ты будь здесь, только умоляю тебя, веди себя осторожно. — Я смогу себя защитить. — Запри дверь и найди что-нибудь потяжелее бутылки, — перед тем, как уйти Леви хотелось сделать ещё кое-что, но место и уж тем более обстоятельства были не те, — Я быстро.