Чего желают Боги?

В Замке Сефиры было скучно. Очень, очень, просто неимоверно скучно. Чжоу Минжуй вздохнул и оглядел равнодушно клубящийся серовато-белый туман, мягкими волнами накатывающий на небольшую гостиную, обставленную в современном стиле. Современном для времени до нынешних эпох, разумеется. Чем бы заняться… Аманисес и Розель ушли совсем недавно, и сразу же после их исчезновения на Чжоу Минжуя навалилась скука — она тяжелой бетонной плитой пригвоздила его к креслу, надавила на разум и погрузила в то самое мерзкое состояние, когда тоска была уже откровенно мучительной, но при этом ничем заниматься не хотелось тоже. Честное слово, он ненавидел такие дни. Или недели. Или даже месяцы и годы — он не отслеживал, сколько длилось это состояние. Можно было бы заглянуть в его Церковь, тем более папа этой самой Церкви настойчиво ему молился уже не первый день, только Минжуй чувствовал сильнейшую головную боль от одной лишь мысли об этом. Зная этого настырного ангела, он мог быть уверен в том, что его заставят работать. Казалось бы, Церковь должна действовать без прямой указки Бога, у Аманисес было именно так, но почему-то у него самого это не работало. Или работало, а Освальд просто ему надоедал. Вероятно, второе предположение даже больше соответствовало реальности. Чжоу Минжуй тяжело вздохнул и разлегся в кресле, вытянул ноги и закрыл глаза. Тихо, спокойно и до безумия скучно. Нет, серьезно, чем бы заняться? В Третью Эпоху, когда он только пробудился, и даже в Четвертую с ее многочисленными активностями скучно совсем не было, а потом началась Пятая Эпоха, Минжуй забрал наконец у надоедливого Амона уникальность Ошибки и стал полноценным Повелителем Тайн, после чего вся жизнь для него будто утратила краски. Однообразные дни сначала оживляла Церковь, пока и от нее Минжуй не устал, а после эта миссия рухнула на плечи Аманисес и Розеля. Какое-то время они справлялись, сейчас же и их было мало. «Эх, все же прошлое было гораздо веселее», — скрестил руки на животе Минжуй, — «тогда я еще ходил по земле своими собственными ногами, испытывал какие-то чувства и эмоции. Да… трава была зеленее, небо — голубее, а жизнь — получше раз в десять… Может, повторить?» Едва в голове мелькнула эта мысль, как Чжоу Минжуй застыл и медленно распахнул глаза, уставился прямо вглубь серого тумана и ощутил, как невыносимо медленно поднялись уголки губ в широкой полубезумной улыбке. Почему он раньше об этом не думал? Это же гениально! Если ему было смертельно скучно, то почему бы не прожить еще раз человеческую жизнь? В идеале было бы найти тело какого-нибудь только-только умершего несчастного и занять его, не использовать по мере возможностей свои потусторонние способности и прожить нормальную жизнь — путешествовать, есть вкусную еду, готовить самому, можно даже с другими людьми пообщаться. «Решено! Скажу об этом Амани и Хуан Тао при следующей встрече». А до тех пор следовало найти подходящее место и тело. Со страной Минжуй долго не мучился и быстро выбрал королевство Лоэн. Во-первых, там находилась его церковь, которую он мог бы использовать при необходимости. Во-вторых, там была церковь Аманисес. В-третьих, Лоэн лучше Фейсака, Интиса и прочих — на взгляд самого Минжуя, конечно же. А вот нужное тело никак не находилось, духовная интуиция настойчиво твердила, что надо подождать, и Минжуй послушно ждал. Предвкушение развеяло привычную скуку, и настроение заметно повысилось, даже гончие Фулгрима стали вести себя активнее, носились по Замку Сефиры, играли друг с другом, несколько раз снесли своими массивными телами книжные шкафы в гостиной, но Минжуй позволял им это, пока сидел в своем любимом мягком кресле и с улыбкой наблюдал за ними. — И давно они у тебя носятся как истребители? — раздался вдруг хорошо знакомый голос, и Чжоу Минжуй повернул голову, взглянул на Розеля. — У меня хорошее настроение. — Ого! И впрямь хорошее! Ночь, ты тоже это видишь? Он улыбается, даже глазки блестят! Неужели нашел себе кого-то? Минжуй тут же скривился и отвернулся от него, Аманисес издала смешок и прошла к дивану, села на него и сняла свою извечную вуаль, открыв бледное лицо с выразительными черными глазами, слабо поблескивавшими от пробудившихся эмоций. — Почему ты всегда думаешь о чем-то подобном в первую очередь? — поинтересовался Чжоу Минжуй у Хуан Тао, сплел пальцы рук в замок и заявил: — я решил еще раз прожить человеческую жизнь. Розель, гладивший подбежавшую гончую, замер, Аманисес моргнула и приподняла брови; они переглянулись и с очевидным сомнением покосились на него. — И чего вы так на меня смотрите? — У меня плохое предчувствие, — проронил Розель и возобновил поглаживания потусторонней собаки, которая из-за прекращения ласки недовольно гавкнула и легонько укусила его за руку. А учитывая эту широченную пасть, уголки которой сходились на затылке… Чжоу Минжуй пренебрежительно фыркнул, закинул ногу на ногу и наградил этого никудышного императора снисходительным взглядом. — Ты не Провидец, о каком предчувствии ты смеешь заикаться в моем присутствии? Но Хуан Тао его проигнорировал и вновь посмотрел на Аманисес, потрепал в последний раз гончую между ушами и тоже уселся на диван. Они молчали, но абсолютно точно вели какой-то диалог, Минжуй в этом не сомневался и мгновения. Ну и ладно, его это не волновало, в отличие от внезапно пробудившейся духовной интуиции, что так и нашептывала — осталось совсем чуть-чуть, подходящее тело вот-вот найдется. Идеально! — Нам готовиться к катастрофе? — внезапно задал вопрос Розель совершенно серьезно. — Полагаю, лишним не будет, — кивнула Аманисес и своими длинными черными ногтями провела по подлокотнику дивана. — Что за чушь? Я буду самым обычным человеком, максимально далеким от мистицизма, потустороннего мира и всего прочего. — Да-да, конечно, — отмахнулся Розель. — Несомненно, — приподняла уголки губ Аманисес в фальшивой улыбке. Чжоу Минжуй недовольно прищурился. Почему они ему не верили? Он не был виноват в том, что пробудился в Третью Эпоху, после чего все пошло наперекосяк. Это просто досадное совпадение — воля предыдущего Бога Всемогущего в Грише пробуждалась без какой-либо помощи со стороны Минжуя, все случившееся тогда все равно произошло бы в какой-то момент. И он не был виноват в том, что Четвертая Эпоха превратилась непонятно во что, тогда не только он из богов среди людей ходил вообще-то. В конце концов, в то время гораздо больше неприятностей принес Амон, а не Минжуй. И развращение с последующим изгнанием в космос Бетеля Авраама тоже с ним никак не связаны, что бы семья Авраам ни утверждала. Всего лишь совпадения. Минжуй не приносил несчастья или что-то в этом роде, вовсе нет. Но переубедить этих двоих у него бы ни за что не вышло — он пытался столетиями, а результат оставался никаким, поэтому Чжоу Минжуй давно сдался и сейчас лишь недовольно дернул уголком губ, после чего выгнал их из Замка Сефиры, лишив чая и игрового сеанса. Духовная интуиция вопила как резаная, и, следуя ее зову, Минжуй посмотрел на мир людей, отыскал нужные город и многоквартирный дом и взглянул на молодого человека, сидевшего за столом в бедно обставленной комнатке. Окно было открыто, легкий ветерок трепетал тонкую, во многих местах порванную и аккуратно зашитую занавеску, яркий багровый свет от этой псевдо-луны заливал комнату, раскрашивая ее в тошнотворный цвет, так соответствовавший всему происходящему — потому что этот молодой человек с совершенно стеклянными глазами написал строчку в дневнике, поднял руку с зажатым в пальцах револьвером, приставил дуло к своему виску и выстрелил. Несколькими секундами позже в его тело вселился Чжоу Минжуй, но, видимо, слишком уж поспешил, поскольку обрывочные воспоминания этого человека вместе с осколками его чувств хлынули прямо в Минжуя, тесно переплелись с душой, слились воедино и вдарили со всей мощи по мозгам. Голова жалобно затрещала, Минжуй пошатнулся и прижал ладонь к горячему лбу, задел рану и испачкался в свежей крови, перед глазами все расплывалось, сердце колотилось в груди. «Черт, я совсем отвык от этого…» Это живое тело самого обычного человека ощущалось таким странным, почти что ненормальным, немного тяжелым и абсолютно чужим, оно отказывалось слушаться, из-за чего вместо одного нормального шага ноги запутались друг в друге, и Чжоу Минжуй позорно свалился на пол. Ладони уперлись в заляпанный теплой кровью пол, локти предательски подогнулись — Минжуй рухнул грудью прямо в этот беспорядок, щека прижалась к деревянным доскам. В груди горело, и без того темная комната перед глазами темнела лишь больше, в голове что-то противно тихонько звенело. Что за черт? Лишь когда сознание начало уплывать, до Минжуя дошло — он забыл, что теперь нуждался в дыхании. Сразу же после этого осознания он втянул шумно воздух носом и задышал быстро, жадно, практически заглатывая пропахший металлическим запахом крови воздух. Какой ужас. Было бы до жути неловко, если бы он вдруг умер так быстро из-за того, что забыл дышать. Розель и Аманисес никогда не позволили бы забыть ему это фиаско. К счастью, он вспомнил вовремя. К несчастью, потребовалось неприлично много времени на то, чтобы полностью свыкнуться с новым телом, подняться на ноги и пройтись медленно по комнате. Этого все еще было недостаточно, но Чжоу Минжуй хотя бы больше не падал. Облегченно выдохнув, он приблизился к висевшему на стене старому зеркалу и рассмотрел свое новое лицо внимательнее. Клейн Моретти, выпускник исторического факультета Хойского университета, жил со старшим братом Бенсоном и младшей сестрой Мелиссой в Тингене. Отец погиб во время войны много лет назад, мать умерла в год вступительных экзаменов Клейна, и семья из трех человек жила за счет скудной зарплаты старшего брата, Бенсона Моретти. Чжоу… или нет, раз уж он собирался играть роль умершего человека, то следовало не отступать от выведенных им для себя правил… Клейн обхватил пальцами подбородок и задумался, оглядел темную комнату и щелкнул пальцами свободной руки, убрав кровь со всех поверхностей. Интересно, почему духовная интуиция так упорно подсовывала ему именно этого человека? Впрочем, ему было не настолько интересно, чтобы погружаться в гадания и искать ответ на этот вопрос. Вместо этого Клейн кончиками пальцев провел по своим вискам, излечивая смертельную рану, и даже прикрыл глаза, едва жуткая головная боль наконец утихла. Поправив очистившуюся рубашку, Клейн подошел к столу и заглянул в раскрытый дневник, прочитал то самое предложение, которое перед своей смертью написал оригинальный Клейн. — Все умрут, включая меня? Очаровательно. Друг мой, что с тобой приключилось? Видимо, из-за выстрела в голову воспоминания были повреждены максимально, но все же Клейн отыскал в них подсказку и тут же поджал губы. Дневник Антигона? Правда? Откуда он вообще тут взялся? И почему этот бесполезный ангел не следил за своими вещами? Искренне и от всей души пожелав ему побольше работы, Клейн захлопнул дневник и убрал в ящик стола, подхватил револьвер и внимательно изучил. Можно было бы избавиться от него, но вряд ли у этой семьи, едва сводившей концы с концами, мог бы появиться револьвер, значит, оригинальный Клейн его откуда-то взял; память подсказывала, что дневник несчастного Антигона он изучал вместе с бывшими однокурсниками, так что, вероятно, оружие принадлежало кому-то из них. Прятать столь важную улику не стоило, в конце концов, Клейн в любом случае ни в чем не был виноват. Тем не менее, револьвер Клейн разместил так, чтобы Мелисса точно не наткнулась на него случайно, затем сдвинул тонкую занавеску в стремлении хоть как-нибудь скрыть эту мерзкую алую луну, и лег в постель, прикрыл глаза и постарался расслабиться. Как давно он не спал просто так… В последние столетия каждый его сон был связан с очередным вбиванием гвоздей в гроб предыдущего Повелителя Тайн, так что Клейн никак не мог настроиться на нужный лад. В итоге он обратился к когитации и тогда сумел наконец заснуть крепким сном без каких-либо сновидений. Подпрыгнул на кровати он утром неизвестно почему, завертел головой и нахмурился, пока до него не дошло, что за дверью комнаты стояла недавно проснувшаяся Мелисса. Машинально Клейн вдохнул поглубже и, естественно, не уловил абсолютно никаких феромонов, ведь Мелисса не была потусторонней, следовательно, не являлась частью этого безумного омегаверса. Он до сих пор помнил свой глубочайший ужас, когда очнулся в Третью Эпоху и выяснил, что его привычный мир рухнул, изменился и переплавился в какую-то неведомую хрень с уклоном в омегаверс. Мирился он с этим долго, годы, если не десятилетия, и то ему еще повезло — Минжуй стал энигмой, и Клейн, в чьем теле он теперь находился, под его влиянием уже перенял все нужное и ненужное, в том числе и вторичный пол. Клейн потер лицо ладонью и усмехнулся — ему тогда было очень тяжело принять новые реалии и смириться с этим безумием, лишь радовался как ребенок тому, что стал энигмой, а не омегой, но прошли тысячелетия, и Клейна больше все это не беспокоило. Не то чтобы он имел что-то против омег, вовсе нет, просто один намек на мысль о том, что он сам мог бы быть омегой, вгонял его в экзистенциальный ужас. Лучше всего жили беты, вот им Клейн всегда завидовал и даже не скрывал этого, потому что беты оставались обычными людьми, на них не влияли все эти приколы с феромонами, они не страдали от течек и гона — не жизнь, а сказка. — Ты проснулся? — Мелисса заглянула в комнату и кивнула, когда увидела своего старшего брата вполне бодрым. — Доброе утро, — постарался улыбнуться Клейн. Это далось гораздо легче, чем дыхание и ходьба, так что Мелисса ничего не заподозрила и ответила ровно тем же — легкой улыбкой и пожеланием доброго утра. Захватив нужные вещи, она, позевывая на каждом шагу, отправилась умываться, Клейн же поднялся с кровати, потянулся и протяжно выдохнул, посмотрел в окно на бледно-голубое небо, залитое на востоке приятным светло-золотистым светом, и вышел из комнаты. На завтрак у них с Мелиссой была горячая вода с парой чаинок и подсохший хлеб. Тщательно пережевывая еду, Клейн думал, мог ли он пойти и просто украсть деньги у своей собственной церкви, чтобы нормально поесть. В конце концов, он ведь был богом этой самой церкви, почему же он не мог использовать ее средства так, как захочет? Звучало вроде бы неплохо, но Клейн понимал — если глава церкви узнает, а он непременно узнает, то выест Клейну мозг десертной ложечкой. Впрочем, может быть, незаметно и очень осторожно немного монеток добыть получится… Решив попробовать чуть позже, Клейн без какого-либо удовольствия доел скудный завтрак, проводил Мелиссу в школу и остался в одиночестве, хоть перед ее уходом и выслушал с десяток напоминаний о том, что именно и в каком объеме он должен сегодня купить. «Честное слово, Мелисса, у меня не настолько дырявая голова», — посмеялся про себя Повелитель Тайн — обладатель воистину феноменальной памяти. Насладившись сомнительным видом из окна, Клейн собрался, достал деньги и внимательно посмотрел на банкноты в своей ладони, прищурился в раздумьях. Воздух перед ним чуть поплыл, в пустом пространстве проступила высокая узкая дверь с изящными узорами и бесшумно отворилась; Клейн шагнул внутрь и очутился в длинном коридоре в штаб-квартире собственной церкви. Он сразу же принюхался и в то же время использовал свой статус, отследил благодаря этому папу церкви. К его удаче, Освальд находился далеко отсюда, но Клейн все равно окутал себя сокрытием и направился в подвал, где в специально отведенном помещении хранились пожертвования. Дверь, само собой, была тщательно заперта, даже запечатана, однако Клейна это не остановило — он легко проник внутрь, осмотрелся и прислушался к своей интуиции. Откуда ему стоит взять немного денег, чтобы Освальд не обнаружил это быстро? Было бы идеально, если бы глава церкви это не обнаружил в принципе никогда, но на такое чудо Клейн не надеялся. Ведомый интуицией Клейн подошел к нужному ящику, ловко открыл его и вытянул оттуда несколько десятков фунтов, аккуратно перемешал оставшиеся деньги и щелкнул пальцами, создав помеху для любого возможного гадания, после чего бесшумно вышел из комнаты в коридор. Было пусто, тихо и спокойно, и Клейн открыл дверь и вернулся обратно в Тинген. Конечно, он мог бы использовать исторические проекции вместо денег и не воровать бюджет у собственной церкви, только вот полумертвые остатки совести не позволяли ему так обманывать обычных людей, ни в чем перед ним не виноватых. Даже если его историческая проекция будет существовать веками, он все равно не мог принять это. Зато воровство воспринималось скорее как небольшая шалость, поддерживавшая его человечность. Тем более это всего лишь несколько десятков фунтов, они вообще находились в штаб-квартире, значит, нужды их использовать пока не было. Тщательно спрятав большую часть добытых фунтов, Клейн еще прикрыл их легкой вуалью сокрытия и направился за продуктами. Правда, перед этим он решил пройтись по городу, изучить улицы и в принципе насладиться, если получится, этой прогулкой. Когда он в последний раз мог без цели побродить по городу среди людей? В Четвертую Эпоху, ведь даже самое начало Пятой принесло уйму проблем и головной боли. Тинген Клейна разочаровал и одновременно с этим порадовал. Типичный для этой эпохи город, не самый плохой, воздух относительно чистый во многих районах, не было того жуткого смога, как в Баклунде. А там, очевидно, все было весьма печально, раз даже Клейн, не вылезавший из Замка Сефиры очень давно, знал об этом. В остальном же… Клейн понимал, что всегда будет недоволен, потому что нынешние города сравнивал с теми, что были на его родине, но продолжал делать это раз за разом и стабильно разочаровывался. Несколько часов он просто гулял по Тингену, пока чувство голода не скрутило желудок, и Клейн пошел обратно. В пекарне Смирин, где их семья всегда закупалась хлебом, Клейн купил и парочку пирожных для них с Мелиссой, а на рынке отыскал большой кусок хорошей баранины, свежий горох и кучу разных овощей. Он слишком давно не ел нормальной домашней еды, поэтому хотел приготовить что-нибудь вкусное и как следует насладиться ужином. Работа у него в любом случае появится — со знаниями Клейна его непременно возьмут преподавателем, так что переживать не стоило. С тяжелыми покупками в руках Клейн вернулся домой и разложил продукты по ящикам. Желудок настойчиво требовал еды, и ему пришлось приготовить легкий обед в виде вареной картошки, но такая еда лишь раздразнила больше, Клейн тяжело вздохнул и поднялся в Замок Сефиры. Под высоким куполом он создал себе кресло и уселся в него, протянул руку и вытащил из исторической пустоты стакан с чаем с шариками тапиоки, обхватил губами трубочку и всосал сладкий напиток с тапиокой, разжевал ее, наслаждаясь приятным карамельным привкусом, в то же время без особого интереса разглядывая багровые звезды, светившиеся среди лениво клубящегося серого тумана. Две из них вызвали необъяснимый интерес, и Клейн высунул щупальце, коснулся им сначала одной звезды, а потом и второй и замер с пластиковым стаканом в руках в осознании совершенного. Было поздно, потому что появившиеся духовные тела высокого мужчины и юной девушки уже смотрели на него с глубочайшей степенью потрясения. Воцарилась абсолютная тишина, которую нарушил едва слышный стук трубочки о дно полупустого стакана, Клейн проглотил чай и опустил пониже стакан. — Мистер, где мы? — спросили эти двое в один голос, переглянулись и задали следующий вопрос: — что вы собираетесь делать? «Откуда я знаю, что я собираюсь делать? Ну почему я за все годы своей жизни так и не научился не идти на поводу у своей духовной интуиции? Сколько раз я из-за нее попадал в крайне неловкие ситуации? Сколько можно?» И все же Клейн мысленно сотворил длинный бронзовый стол, выглядевший настолько древним, что создавалось впечатление, будто он существовал как минимум со Второй Эпохи, добавил стулья с высокими спинками и жестом предложил им присесть. Мужчина с характерной для последователей Леодеро внешностью откровенно боялся, пусть и пытался скрыть это всеми силами, в то время как девушка скорее немного опасалась, но больше радовалась и восхищалась. Сразу видно обычного человека, далекого от потустороннего мира, — для нее это было почти что развлечением, в то время как ее коллега по несчастью, кажется, уже прощался с жизнью. Нежданные гости помедлили и сели по обе стороны от Клейна, а он открыл рот и ответил: — Это всего лишь… эксперимент. Он чуть не сказал, что это случайность, благо вовремя успел остановиться и исправиться. Наверняка было бы во много раз хуже, если бы он признался, что втянул их сюда случайно, этот мистер с пути Тирана точно бы поседел от ужаса, а Клейну такого не надо было в свой первый день очередной человеческой жизни. Нет-нет, только спокойствие и мирная жизнь. Все. Пока девушка оглядывалась, а мужчина практически трясся от ужаса, Клейн подумал, что как-то невежливо не предложить им никакого напитка, потому щелкнул пальцами, заставив их обоих подпрыгнуть на стульях, и сотворил перед ними чашки с черным чаем с долькой лимона. И сделал еще глоток из трубочки. Они же молча посмотрели на простые белые чашки, переглянулись и решили ничего не трогать. — Милостивый господин, — обратилась к нему девушка, демонстрируя хорошее воспитание, — ваш эксперимент окончен? Можете ли вы отпустить нас обратно? — Да. Клейн бы без промедлений отправил их назад, но девушка после его слов расслабилась еще больше и принялась оглядываться с любопытством, пришлось даже сгустить туман там, где располагалась гостиная с диванами, книжными полками и всем прочим для традиционных встреч с Розелем и Аманисес. — Это просто невероятно! Я всегда надеялась, что что-то подобное произойдет. То есть… я обожаю все таинственное, все, что выходит за рамки обыденного. Нет, я хотела сказать… господин, скажите, как мне стать потусторонней? — Какой путь вас интересует? — осведомился Клейн и наконец дожевал последние шарики тапиоки, отправил стакан обратно в историческую пустоту и поставил локти на подлокотники трона, в который преобразовал свое удобное мягкое кресло тогда же, когда создавал этот стол, переплел пальцы. — Какой путь? — переспросила она растерянно. — Всего есть двадцать два потусторонних пути, — пояснил он и вгляделся в нее, — хотя, полагаю, вам лучше всего подойдет Зритель. — Зритель? Клейн повернул голову к мужчине и тем самым дал понять, что перекладывает на него дальнейшие объяснения. Ах, как удобно быть Повелителем Тайн — все нужное Клейн знал, а на свои внезапно появившиеся вопросы ответы мог получить в любой момент. — Зелье Зрителя повысит вашу наблюдательность и остроту мышления. Вы, наверное, бывали в опере и театре и понимаете, что значит быть зрителем — наблюдать со стороны за «актерами» в обществе, подмечать их истинные мысли по выражениям лиц, жестам, привычкам и незаметным движениям. Главное не забывать, что зритель всегда остается зрителем. Девушка быстро заморгала и улыбнулась с очевидным предвкушением, скомкала под столом пальцами подол своего платья и уставилась на сидевшего напротив мужчину. — Мне нравится, как это звучит. Вы знаете, где я могу получить формулу? — У меня есть эта формула, я могу обменять ее на сто миллилитров крови призрачной акулы. — Хорошо! — кивнула радостно она и тут же помрачнела, нахмурилась. — Но если я достану ее, то как мне отдать ее вам? И как убедиться в том, что переданная вами формула — настоящая? — Об этом не беспокойтесь, — подал голос Клейн, — я прослежу за подлинностью формулы. Его слова успокоили девушку, она вновь улыбнулась ему и даже привстала со своего места, сделала глубокий реверанс. — Благодарю вас! Ох… Уважаемый господин, как нам к вам обращаться? — Господин, как нам вас называть? — вторил ей мужчина. Клейн, пользуясь прикрытием серого тумана, недовольно поморщился — у него от повторения слова «господин» противно заныли виски, надо было представиться им уже хоть как-нибудь и избавиться от этого вежливого обращения. Вот только какое имя ему выбрать? Повелитель Тайн? Можно, конечно, но это слишком длинно, опасно, если кто-нибудь из них решит попытаться узнать, почему именно Повелитель Тайн, привлекут еще чье-нибудь нехорошее внимание, поэтому оставался только… — Шут. И мужчина, и девушка закаменели одинаково, их лица застыли, а глаза широко распахнулись. Что ж, Клейн не мог их винить, ведь с начала Пятой Эпохи существовала церковь ортодоксального бога, носившего имя Шут. И вряд ли нашелся бы какой-то самоубийца-богохульник, решивший воспользоваться именем вполне себе живого бога, а значит, можно было сделать лишь один вывод. И они его сделали. Мужчина словно уменьшился в размере и опустил голову, устремил свой взгляд в поверхность длинного стола, а пальцами вцепился в подлокотники стула; девушка же от изумления приоткрыла рот и воззрилась на Клейна как на восьмое чудо света, пока до нее не дошло, как именно она себя вела, — и она тоже опустила голову, обхватила ладонями свои щеки и зажмурилась от стыда, сгорбилась так, что длинные волосы закрыли ее лицо. Клейн негромко вздохнул, подумал и постучал пальцами по столу. — После приема зелья и становления потусторонним, человек приобретает вторичный пол и становится альфой, бетой или омегой, — будничным тоном произнес он. Какой смысл ждать, пока они придут в себя? Клейн не мог просидеть тут весь день, он хотел приготовить вкусный ужин для себя и своей новообретенной сестры. Девушка его явно услышала, но пару минут сидела молча и боролась со своими эмоциями, а вот ее товарища Клейну пришлось успокаивать серым туманом, а то он вполне мог бы от потрясения и контроль потерять. А люди давно такие впечатлительные? Или просто конкретно вот этот мужчина был настолько эмоционален и, очевидно, склонен к излишним размышлениям? Наконец девушка откашлялась, выпрямилась и, по-прежнему не глядя на Клейна, тихим голосом поинтересовалась: — Вторичный пол на что-то влияет? — На многое. Например, альфы и омеги способны чувствовать феромоны друг друга, что при неблагоприятном стечении обстоятельств может вызвать… определенные физиологические реакции, к тому же альфы с помощью своих феромонов могут влиять на омег и даже на некоторых более слабых альф. Более того, омеги и альфы регулярно проходят через циклы течки и гона, пережить которые без партнера или специальных лекарств крайне тяжело. Беты в этом отношении самые настоящие счастливчики, их жизнь едва ли меняется после принятия зелья. Мужчина, пока Клейн говорил, принял чуть более удобную позу, хотя взгляда от стола до сих пор не отрывал. Для него все это новостью точно не стало, Клейн прекрасно видел, что тот был потусторонним средней последовательности и альфой, а вот девушка явно впервые услышала о системе вторичных полов, на ее лице даже отразилось легкое сомнение. — Какой вторичный пол вы приобретете — неизвестно, — любезно добавил он, — поэтому подумайте перед тем, как выпивать зелье и становиться потусторонней — это может сильно повлиять на вашу жизнь. Девушка закусила губу и нахмурилась, опустила голову. Клейн почти слышал, как в ее голове крутились шестеренки от напряженных раздумываний, но не торопил, все-таки это действительно было чрезвычайно важно, у многих людей из-за этого буквально жизнь ломалась, так что места спешке здесь не было. Тем не менее ждать в полной тишине было неуютно, Клейн создал себе точно такую же чашку с чаем, как и для этих двоих, и сделал небольшой глоток. Удивительно, но девушка, полностью погрузившись в свои мысли, сама не заметила, как изящно взяла стоявшую перед ней чашку и под полным священного ужаса взглядом мужчины отпила. Ее нахмуренные брови дрогнули, она заморгала и отпила еще немного, смакуя послевкусие высококачественного чая прямиком из времен до эпох. Клейн довольно улыбнулся и про себя порадовался, что ей чай все же понравился, потому что знал он одного ангела, который от этого чудесного напитка плевался и из раза в раз отказывался. Ладно, ладно, у него просто был отвратительный вкус, он не считался. — Я… я готова к этому, — приняла решение девушка и вскинула голову, отставила на стол опустевшую чашку, — я слишком долго мечтала о том, чтобы стать частью потустороннего мира, поздно отступать. «Пока еще не поздно», — подумал Клейн и промолчал. Она хотела этого, отговаривать ее он не собирался. Зачем? Это ее жизнь, пусть делает с ней все, что только пожелает. — Мистер Шут, — неуверенно обратилась она к нему, и Клейн сосредоточился на ней, — благодарю Вас. И я хотела спросить, — она вновь посмотрела на мужчину напротив, — как мне передать вам кровь призрачной акулы? Какие тут были еще варианты? Передать в реальном мире тем или иным способом. Или же… — Вы можете принести мне в жертву кровь, и я передам ее адресату. «Что-что я сделаю? Я чокнулся из-за частого общения с Хуан Тао и Амани? Амон как-то проник в Замок Сефиры и украл мое здравомыслие?» Девушка напряглась, но уже спустя несколько секунд расслабилась и склонила голову, проговорила негромко: — Уважаемый мистер Шут, как я могу принести Вам в жертву кровь? Мужчина дышать вовсе перестал, судя по всему, Клейн уже не обращал внимания на его микро-смерти от потрясения, только вовремя использовал туман, чтобы угомонить чрезмерно волнующегося человека и не дать ему умереть по-настоящему. Постучав пальцами по столу, Клейн объяснил им обоим, как провести ритуал, показал нужный символ — свою божественную эмблему в виде глаза без зрачка с переплетающимися, искривленными линиями, а после замолчал на мгновение и сказал: — Мое почетное имя: Шут, не принадлежащий этой эпохе; Таинственный правитель над серым туманом; Король Желтого и Черного, владыка удачи. Если вдруг забудете, как провести ритуал, помолитесь мне. И откинулся на спинку своего стула. Девушка одними губами несколько раз повторила его почетное имя, в то время как мужчина едва дышал и скользил рассеянным взглядом по кое-где сколотой поверхности древнего стола. Тишина угнетала, однако Клейн надеялся, что эта легкомысленная аристократка опять поможет им отыскать тему для разговора. Она не разочаровала. — Наверное, нам тоже нужно придумать себе псевдонимы? — пробормотала она вслух и встрепенулась. — Мистер Шут, не могли бы Вы провести подобный эксперимент еще несколько раз? Это так интересно! Мужчина покосился на нее как на умалишенную, но задумался и осторожно добавил: — Я согласен с мисс. Наверняка есть дела, которые кажутся Вам обременительными, в будущем мы смогли бы помочь Вам с ними, если… представители Вашей церкви будут заняты. Клейн усмехнулся. Заняты? Забавно, этот человек ему сейчас буквально предложил в будущем сваливать на них черную работу, поручать которую членам церкви неудобно. Неплохо, конечно, но таких дел у Клейна не было — его церковью заведовал Освальд, он же решал все дела, а Клейн лишь изредка, когда тот выгрызал ему мозг больше чем наполовину, заставлял нескольких Духовных Червей отвечать на молитвы верующих и выполнять необходимый минимум непонятно откуда взявшихся обязанностей. И все же отказывать не хотелось, пресловутая духовная интуиция опять бормотала что-то свое, и Клейн посчитал, что если он уже прислушался один раз к ней и случайно затащил этих двоих в Замок Сефиры, то вполне мог бы послушать еще. — Я согласен. — Замечательно! — девушка даже в ладоши хлопнула и тут же смутилась столь откровенной реакции, приняла приличную позу и посмотрела на мужчину. — Мистер Шут олицетворяет Собой одну из карт Таро, тогда для поддержания секретности собрания в долгосрочной перспективе лучше выбрать имена из одного источника. Думаю… Я буду Справедливостью! А что насчет вас? — Повешенный, — прохрипел мужчина и откашлялся. — В таком случае мы — основатели Клуба Таро, — ослепительно улыбнулась мисс Справедливость и ойкнула, бросила нерешительный взгляд на Клейна, — Вы не против, мистер Шут? — Я не возражаю. Пожалуй, наблюдать за ними было даже весело, в этом Клейн мог признаться. Он не так уж часто контактировал с нормальными людьми, обычные его собеседники — ангелы и боги, поэтому нынешний разговор стал глотком свежего воздуха после того, как он проторчал в каком-нибудь затхлом подвале лет триста. Так непривычно и совсем не плохо. — Наши встречи будут проходить каждый понедельник в три часа дня по баклундскому времени, — решил Клейн, — на сегодня все. Они немного растерялись и с небольшой заминкой поднялись со своих мест, поклонились ему и произнесли хором: — По Вашей воле. Движением кисти Клейн отправил их обратно и вытянул ноги под столом, скрестил щиколотки, поднял руку, пошевелил пальцами и закрыл ладонью, затянутой в черную перчатку, лицо. «Черт возьми, я создал тайную организацию в первый же день своей совершенно нормальной, абсолютно обычной жизни человека, далекого от мистицизма…» В голове тут же заплясали миниатюрные фигурки Розеля и Аманисес, Клейн практически слышал их шутки и бесконечный насмешливый хохот. «И все равно это ничего не значит, всего лишь совпадение. Их полным-полно в жизни любого человека, все в порядке. На этом мой контакт с потусторонним миром кончится!» Как он выяснил уже через час, все будет не так просто. Вернувшись в реальный мир, Клейн полистал без особого интереса один из учебников оригинального владельца тела и хотел пойти приготовить ужин, когда в дверь внезапно постучали. Гости? Он никого не ждал. Клейн прищурился и посмотрел на дверь, разглядел четырех мужчин в полицейской форме и беззвучно вздохнул. Ну конечно, как он мог забыть обстоятельства своего вселения? Бедный Клейн Моретти застрелился после того, как около недели изучал дневник Антигона, что уж говорить про его однокурсников, которые ему помогали? Им никак не могло повезти, так что приход полиции был ожидаем. И такой необычной — тоже. Клейн хмыкнул и вдохнул поглубже, чуя чужие феромоны. Двое из четырех полицейских действительно были именно ими, а вот двое других являлись потусторонними, судя по легкому флеру феромонов — альфы. Свои собственные феромоны Клейн максимально скрыл, чтобы вообще никто не учуял и не заподозрил в нем потустороннего. Закрыв учебник и положив его на место, Клейн поднялся на ноги и спросил: — Кто там? Настойчивый стук прекратился, на пару мгновений воцарилась тишина, а после раздался резковатый голос: — Это я, Маунтбаттен. Битш Маунтбаттен. Поискав в изувеченной памяти оригинального Клейна информацию об этом человеке, нынешний Клейн придал своему лицу непонимающее, немного испуганное выражение и крикнул: — Хорошо, сейчас открою! Он отряхнул брюки, поправил манжеты рубашки и приблизился к двери, открыл ее и отошел в сторону, пропуская посетителей. — Пожалуйста, входите. Чем могу помочь? Тот самый Битш Маунтбаттен, человек с густыми рыжеватыми бакенбардами и усами, первым зашел в квартирку семьи Моретти, кашлянул и сказал: — Эти трое офицеров хотят задать вам несколько вопросов. Клейн кивнул и перевел взгляд на того, кто стоял перед двумя потусторонними. Любой другой человек на месте Клейна посчитал бы, что именно этот мужчина средних лет с пронзительным взглядом был главным, но Клейн прекрасно осознавал всю обманчивость сложившейся ситуации. И все же разговор начал этот человек: — Вы знакомы с Уэлчем Макговерном? — Что с ним? — тут же задал встречный вопрос Клейн. Если он не ошибался, то это была вполне адекватная реакция. «Когда к тебе домой приходит полиция и спрашивает про твоего знакомого, совершенно нормально испугаться и попытаться выяснить, что с ним случилось. Верно?» — Здесь вопросы задаю я, — сухо отрезал старший офицер. Клейн моргнул и перевел взгляд на двух других, старательно изображая нервничающего человека. В то же время в глубине души он радовался, что его человечности еще хватало на подобное представление и что он за все минувшие столетия не растерял своих великолепных актерских навыков. Тогда же один из потусторонних мягко улыбнулся и произнес: — Не волнуйтесь, это всего лишь формальный допрос. Да-да, Клейн и не собирался как-либо мешать тем, кто просто выполнял свою работу, а потому напряг уже не такую чужую память и пробормотал: — Если вы имеете в виду Уэлча Макговерна, выпускника Хойского университета, уроженца Константа, то да, я его знаю. Мы учились в одной группе у одного наставника, старшего доцента Квентина Коэна. Тот самый потусторонний продолжал смотреть на него с поразительным спокойствием и добротой, Клейн под его взглядом даже немного расслабился и тут же цокнул про себя, когда понял, какому пути принадлежал этот мужчина. Клейн сглотнул и продолжил: — Если честно, мы с ним хорошо общались, а в последнее время часто встречались с ним и Наей, чтобы переводить и обсуждать приобретенный им дневник времен Четвертой Эпохи. Скажите, с ним что-то случилось? Старший офицер промолчал и покосился на своего более дружелюбно настроенного коллегу, который ответил: — К сожалению, мистер Уэлч скончался. — Что? — выпалил Клейн и раскрыл глаза пошире от потрясения. — А Ная? С ней все в порядке? — Мисс Ная тоже погибла, — покачал головой мужчина, посмотрел на него своими удивительно глубокими серыми глазами, — они оба были найдены мертвыми в доме Уэлча. Так вот где эта несчастная троица изучала дневник Антигона. Любопытно, почему тогда Клейн ушел оттуда, вернулся домой, написал ту шикарную фразочку в своем дневнике и застрелился? Кто это подстроил и зачем? — Их убили? — Клейн заикнулся в начале предложения и сделал лицо побледнее. — Нет, судя по обстановке, они покончили с собой: мистер Уэлч разбил голову о стену, ударяясь об нее снова и снова, пока все вокруг не было залито кровью, а мисс Ная утопилась в тазу… да, в том самом, в котором умываются. «Бедные дети», — пожалел их Клейн мысленно, — «всегда знал, что от Антигона одни проблемы, Амани еще твердила об этом неоднократно. Может, стоило прислушаться?» — Какой ужас, этого просто не может быть… — еле выдавил Клейн, как можно достовернее изображая шок и откровенный страх. Звучало это все довольно жутко для того, кто прежде не сталкивался ни с чем таким кровавым и жестоким, а оригинальный Клейн как раз и не сталкивался, потому приходилось разыгрывать театр одного актера. — Мы тоже так подумали, но результаты вскрытия и осмотр места происшествия исключили вероятность применения наркотиков или внешнего воздействия. Ни Уэлч, ни Ная не оказывали сопротивления. Инспектор, явно принадлежащий церкви Аманисес, зашел в комнату и принялся осматриваться, одновременно он легонько кивнул своему младшему коллеге, и Клейн устремил на него внимательный взгляд. Этот молодой мужчина с растрепанными черными волосами до плеч и яркими зелеными глазами, несмотря на надетую полицейскую форму, напоминал больше поэта, и Клейн вздохнул про себя. Все ясно, Полуночный Поэт. Он следом проскользнул в комнату, но от дальнейшего наблюдения Клейна отвлек новый вопрос: — Когда вы в последний раз видели мистера Уэлча или мисс Наю? Клейн задумался на пару секунд. — Кажется, двадцать шестого июня. Мы вместе переводили новую часть записей, после этого я вернулся домой, чтобы подготовиться к собеседованию в Тингенский университет. Мимо прошел Полуночный Поэт, и нос защекотал слабый аромат горького миндаля с едва уловимой пряно-сладкой ноткой ванили. Клейн незаметно вдохнул поглубже и чуть опустил ресницы, взглянул на него. И прищурился. «Как любопытно…» — Клейн проглотил подступивший к горлу смешок. — «Надо же, Паллез Зороаст еще жив». И чтобы не вызвать слишком сильного подозрения у этого чрезмерно недоверчивого ангела, Клейн отвернулся, позволив носителю паразита изучать свой дневник. Вместо этого он размеренно, глубоко дышал, смакуя восхитительный запах и сдерживая желание прикрыть глаза. Миндаль и ваниль — что за потрясающее сочетание? Клейн обожал миндаль и весьма благосклонно относился к ванили, любил добавлять ее в разные десерты, а тут человек с таким пленительным ароматом. Черт, как же вкусно. — Что это? — вдруг спросил этот офицер, когда долистал до последней страницы дневника. — Что значит фраза: «Все умрут, включая меня»? У него и голос был приятным — такой проникновенный, чарующий, наверняка при желании мог быть еще и тягучим. Думая об этом частью сознания, другой частью Клейн сконцентрировался на диалоге и быстро выбрал линию дальнейшего поведения: он свел брови к переносице, прижал чуть подрагивающую ладонь ко лбу и выдохнул: — Честно, я не помню… Сегодня утром я проснулся с ощущением, что что-то не так. Будто я что-то забыл, особенно события последних дней. Даже не понимаю, зачем написал эту фразу. — Чушь! Вы что, считаете нас идиотами? — с ярким недовольством вскрикнул Битш Маунтбаттен. — Я говорю правду, — не отказался от своих слов Клейн и посмотрел ему прямо в глаза. Почему-то Маунтбаттен немного побледнел и отвел взгляд, и Клейн ослабил свой напор, уставился в пол и опустил плечи, немного ссутулился. Удивительно, какими необычайно восприимчивыми могут оказаться некоторые обычные люди, не стоило забывать об этом. — Возможно, так и есть, — внезапно согласился сероглазый офицер и подошел чуть ближе. Клейн втянул воздух носом и вскинул голову, состроил полное надежды выражение лица. А вот этот потусторонний скрывал свои феромоны намного лучше — Клейн, конечно, учуял морскую соль и слабый привкус дыма, но лишь благодаря тому, что был энигмой. — Через пару дней приедет специалист, уверен, она поможет вам восстановить потерянные воспоминания. «Вот уж вряд ли», — посмеялся Клейн про себя и, само собой, ничего не сказал. Эти двое потусторонних принадлежали церкви Аманисес, большая часть ее служителей шла по путям Тьмы и Смерти, и ни у кого из них не было и малейшего шанса залезть в его голову против его желания. Вот Зрители высоких последовательностей еще как-то могли на него повлиять, точнее Зритель, один конкретный, будь он неладен, остальным не стоило и надеяться. Это будет самый бесполезный сеанс, пустая трата времени для него и этого специалиста, но что мог Клейн сделать? Только смириться. Полуночный Поэт тем временем закрыл дневник и положил на место, обыскал комнату, несколько раз прошел рядом с Клейном, заставляя его жадно вдыхать этот прекрасный аромат миндаля и ванили. С непривычки было тяжело делать это незаметно для всех окружающих, а ведь в этой маленькой квартирке, помимо двух людей, находились двое потусторонних и один травмированный ангел, и все же Клейн справлялся, хоть и следил пристально за перемещениями этого альфы. «Какой симпатичный у Аманисес верующий, пожалуй, он красивее половины виденных мной демонесс. И почему ей так везет?» — Мистер Моретти, благодарим за сотрудничество и просим вас не покидать Тинген в ближайшие дни. Если все же потребуется — предупредите сержанта Маунтбаттена, иначе вас объявят в розыск, — наконец одарил его вежливой улыбкой инспектор с серыми глазами. — Хорошо. На этом короткий допрос закончился — и полицейские направились на выход; Клейн наблюдал за их уходом, когда к нему приблизился чуть ли не вплотную тот Полуночный Поэт, похлопал его по плечу, наклонился и вкрадчиво произнес: — Вам действительно очень повезло. На этот раз Клейн затаил дыхание, моргнул несколько раз в недоумении и почти прошептал: — Что? Полуночный Поэт улыбнулся, его глаза слабо прищурились, а зеленые радужки будто стали ярче в несколько раз и заискрились изнутри чем-то неведомым. — Зачастую в таких случаях все участники событий умирают — это обычное явление. Мы рады, что вы живы, — потусторонний кивнул ему и покинул квартиру, прикрыл за собой дверь осторожно и поспешил за остальными. Клейн же приоткрыл рот и вдохнул воздух, насквозь пропахший горьковатым миндалем, закрыл лицо ладонями и с силой потер его. Приятный у этого альфы запах, очень приятный, Клейн давно не чувствовал ничего подобного. Или же это все из-за того, что он засунул себя в человеческое тело? Боги все еще были подвластны этим омегаверсным особенностям, но гораздо слабее, ведь чем выше божественность, тем ниже восприимчивость, Клейн и вовсе являлся Повелителем Тайн и находился над последовательностями. Неудивительно, что последнюю тысячу лет он не испытывал чего-то такого. «Человеческое тело настолько уязвимо и податливо, как неудобно», — Клейн поморщился и опустил руки. Вот только разве не этого он хотел? Обычной человеческой жизни, которая развеяла бы его бесконечную скуку? Клейн по-прежнему надеялся, что на этом его контакт с потусторонним миром завершится, и отчаянно игнорировал свою интуицию. Нет. Он будет жить как нормальный человек. Кивнув собственным мыслям, Клейн закатал рукава рубашки и отправился готовить ужин. Хорошая еда всегда поднимала настроение, а оно как раз плавало сейчас где-то на отметке «все стабильно плохо», и Клейн сам не понимал причины. Впрочем, какая разница? Это исправимо. «Кстати об исправлениях… Надо бы отправить Антигона на поиски его потерянной вещички, нечего везде разбрасывать свои дневники». Взявшись за готовку, Клейн продолжал лениво размышлять о том, почему его духовная интуиция указывала ему именно на Клейна Моретти, и в то же время думал о грядущей встрече с Розелем и Аманисес. Следовало проследить за тем, чтобы они точно не узнали о том, как тесно соприкоснулся с мистикой Клейн в свой первый же день. Нет уж, он не даст им новых поводов для насмешек.