Чего желают Боги?

Несмотря на добытые в собственной церкви деньги, Клейн не мог распоряжаться ими так свободно, как хотелось бы, потому что в таком случае у наблюдательной Мелиссы точно возникли бы вопросы. Из-за этого ему пришлось отказаться от покупки хотя бы самых основных приправ, и в итоге Клейн уже вечером, когда заходящее солнце наполовину скрылось за крышами домов, стоял перед плитой и размышлял над своей жизнью. Что он мог приготовить? Само собой, по плану была тушеная баранина с зеленым горошком, но это было весьма скучно, Клейну хотелось побольше еды и повкуснее, и он оглядел купленные сегодня овощи, прищурился в задумчивости. Что ж… придется пока потерпеть. Клейн сходил в общую ванную комнату и набрал воды, помыл мясо и вернулся обратно, разделил большой кусок баранины на две неравные части, меньшую порубил на мелкие кусочки и бросил в кастрюлю вариться, добавив ложку крупной соли, и замариновал в соли и перце оставшуюся часть мяса, только порезал ее перед этим на кусочки побольше. Когда мясо в кастрюле почти сварилось, Клейн нарезал овощи и высыпал их к мясу, перемешал ложкой и наклонился над плитой, вдохнул поглубже и кивнул удовлетворенно. А теперь можно перейти ко второму блюду… Для тушеной баранины Клейн крупными кусками нарезал морковь с луком, отыскал баночку с остатками свиного сала, наскреб столько, сколько смог, и бросил в свободную кастрюлю, растопил и добавил овощи, запассеровал их, после чего вывалил мясо и тщательно обжарил, пристально следя за тем, как кусочки баранины аппетитно подрумянивались. С огромным удовольствием Клейн вылил бы в кастрюлю красного вина, вот только взяться ему было попросту неоткуда, и он недовольно поджал губы и налил вместо этого горячей воды, осторожно помешал мясо с овощами и прикрыл крышкой. Пока все это тушилось, суп окончательно приготовился, Клейн отставил кастрюльку с ним на специальную подставку и отошел к окну, выглянул на улицу и проследил за бредущими по своим делам утомленными людьми. Качество их жизни ухудшалось в последние годы все стремительнее, странные законы выходили все чаще, а многие семьи беднели и голодали, и Клейн прекрасно знал, чем это было вызвано, однако помешать пока не мог. Они с Розелем и Аманисес много времени обсуждали варианты очищения бывшего императора от скверны из космоса и, в конце концов, решили подождать до апокалипсиса, чтобы убить Хуан Тао и отразить это на источник порчи, Мать-Богиню Разврата. Само собой, сразу после этого Клейн собирался воскресить своего непутевого друга и продвинуть его до Черного Императора. Однако об этом плане знали только они трое — сам Клейн, Розель и Аманисес, поэтому Георг III решил, что может стать богом, и начал подготовку. Почти все ортодоксальные боги с этим согласились, Аманисес воздержалась от высказывания своего мнения, а Клейн до сих пор молчал. Даже если он не согласится, это едва ли на что-то повлияет — король Лоэна определенно не отступится от своей цели, а боги не могли просто так вмешиваться. Через полчаса Клейн встрепенулся, быстро порезал картошку и приблизился к кастрюле с готовящимся мясом, приподнял крышку и добавил картошку с молодым горошком, вылил стакан воды и досыпал еще немного соли, опустил крышку обратно и сел за стол, закинул ногу на ногу и принялся ждать. Постепенно комнату заполнял аппетитный аромат тушеного мяса, Клейн вдыхал его жадно и облизывался, почти чувствовал этот вкус на кончике языка. Поскорее бы, поскорее бы… Как раз в момент, когда он выключил огонь, входная дверь открылась, и домой вернулась Мелисса. Она сжимала в руках сумку с учебниками и смотрела на Клейна широко распахнутыми глазами, на дне которых плескалась целая смесь из разных эмоций. — Это ты приготовил? — указала она на кастрюли. — А ты видишь здесь кого-то еще? Не волнуйся, это вкусно. Она прищурилась с откровенным подозрением. — Когда ты научился готовить? — Взял пару уроков у повара Уэлча, — легкомысленно отозвался Клейн и достал из ящика тарелки. — Ты разве не голодна? Мелисса вздрогнула, сняла шляпку с головы и быстрым шагом отправилась в комнату, оставила там головной убор вместе с сумкой и метнулась быстро в общую ванную, где вымыла руки. За это время Клейн разлил по тарелкам суп, в центр стола поставил кастрюлю с тушеной бараниной и сел на стул. Младшая сестра присоединилась к нему через пару секунд, она по-прежнему смотрела на еду с опаской и то и дело поглядывала на Клейна, пока тот предвкушал вкусный сытный ужин. — Боишься, что отравлено? — усмехнулся Клейн. — Если нет, то попробуй. Под его взглядом Мелисса взяла деревянную ложку, зачерпнула немного супа и попробовала. Ее глаза забавно округлились, она проглотила бульон и выловила кусочек мяса, разжевала его и взглянула на Клейна с удивлением. Он тоже как раз оценил суп и пришел к выводу, что в нынешних обстоятельствах это было неплохо, просто недостаточно. Мягкий привкус свежих овощей переплетался с насыщенностью мясного бульона, ничего лишнего, и все равно Клейн не мог сказать, что доволен. Тушеная баранина получилась лучше, хотя красного вина и множества приправ не хватало катастрофически. И все же Мелисса была в восторге, Клейн даже порылся в своей-чужой памяти и не отыскал там момента, когда ее глаза блестели так же ярко от еды. Лучший комплимент для такого доморощенного повара. Ей понравилось настолько, что она сама не заметила, с каким удовольствием съела свою порцию и даже чуть больше, пока Клейн наблюдал за ней с улыбкой. Внутри тлело что-то теплое и давно забытое, припорошенное ледяной крошкой божественности. Он вдохнул глубоко и выдохнул. Как же хорошо. Как же нехорошо. — Ты это использовал? — спросила растерянно Мелисса, держа в руках баночки из-под свиного сала и перца. — Немного, такова цена вкуса, — Клейн равнодушно пожал плечами и проследил за тем, как на ее лице проступило сложное выражение. — Впредь готовить буду я. Тебе… тебе нужно сосредоточиться на собеседовании. «Не-е-ет, не лишай меня вкусной еды, Мелисса! Не будь такой жестокой…» — простонал про себя Клейн и приподнял уголки губ в неловкой улыбке. — Не стоит так переживать, Мелисса, совсем скоро я устроюсь на работу. Она бросила на него полный беспомощности взгляд и убрала баночки обратно в ящик, вымыла посуду и села за домашнее задание. Клейн же помассировал виски и откинулся на спинку стула, прикрыл глаза, погрузившись в легкую медитацию. Они разошлись по своим комнатам ближе к полуночи, Клейн переоделся в пижаму и лег в постель, повернулся спиной к багровой луне и закрыл глаза. В этот раз ему что-то снилось, вроде бы даже родной город, объятый плотным серым туманом, Клейн не возражал, честное слово, он просто прогуливался по широким улицам со стаканом кофе в руках, когда его духовная интуиция внезапно запищала как сирена и выдернула его из сна. Клейн заморгал и повертел головой, прислушался к духовному миру и с тяжелым вздохом поднялся с кровати, через явившуюся дверь переместился в коридор, соединявший общую ванну с квартиркой Моретти, и взглянул на прижавшегося к стене офицера с серыми глазами. Потустороннему было откровенно плохо: из его глаз текла кровь, все тело дрожало и явно желало деформироваться, на открытых участках кожи прорастала черная шерсть. Его еще днем с трудом улавливаемые феромоны стали во много раз насыщеннее, а ненавязчивый аромат морской соли с терпкими нотками дыма превратился в прогорклую мерзость. — Как печально, она… ах, прошу прощения, Она не обрадуется, — покачал головой Клейн. Офицер попытался выпрямиться и тут же зажмурился, по его телу пробежала крупная дрожь — и тогда Клейн приподнял правую руку, на ладони материализовалась черная тонкая перчатка, и он провернул запястье. Феромоны тут же вернулись в норму, все признаки потери контроля бесследно исчезли, как пропали и воспоминания мужчины о случившемся, вместо этого Клейн воспользовался обманом и внушил потустороннему, что все прошло хорошо, он смог проникнуть в чужой сон без каких-либо проблем и последствий. После этого Клейн убедился, что поблизости больше никого не было, и посмотрел на мужчину, придал своему лицу выражение опасливого удивления. Потусторонний наконец окончательно пришел в себя, проморгался и воззрился на Клейна несколько утомленно, снял черный цилиндр с головы, прижал его к груди и слегка поклонился: — Позвольте представиться — Ночной Ястреб Данн Смит. — Вы можете управлять снами? Вы только что заставили меня увидеть этот сон? Мистер Смит надел цилиндр обратно и ответил, глядя на Клейна спокойно: — Нет, я только вошел в ваш сон и задал направление для него. Несмотря на то, что обычно подавляемые эмоции и различные темные мысли проявляются с большей силой во сне, отчего все кажется хаотичным, абсурдным и безумным, — доля истины все же существует, все еще скрывается среди них. Для людей с богатым опытом, как у меня, все кристально ясно. Я больше верю вам в ваших снах, чем в реальности, в отличие от обычных людей. А вот тут Клейн немного растерялся: он не мог понять, какую эмоцию ему следовало изобразить, каким голосом продолжить разговор. Что он должен был испытывать? Изумление? Страх? Непонимание? Неверие? Как должен был реагировать обычный человек, у которого провалы в памяти, с учетом подозрительной смерти его друзей? Поняв, что пауза затянулась, Клейн мысленно махнул на это рукой, заметно напрягся и спросил с едва слышной надеждой в тоне: — Теперь вы верите, что я потерял память, мистер Смит? — Вы разве не удивлены? Люди, с которыми я сталкивался раньше, даже сразу после такого сна не верили в существование потусторонних сил и предпочитали считать, что еще не проснулись по-настоящему. Клейн сглотнул и, запинаясь, ответил: — Я н-не знаю, что и думать, и все еще не могу поверить, что вы действительно вошли в мой сон, н-но я… я очень хочу выяснить, что случилось со мной и моими друзьями, и доказать свою невиновность. — Понимаю, — медленно кивнул посерьезневший Данн Смит, — теперь я могу подтвердить, что вы действительно потеряли часть своих воспоминаний из-за этого инцидента. Клейн выдохнул с облегчением и поинтересовался: — Тогда могу ли я идти? Потусторонний вышел из тени и подошел к нему ближе, скупой свет багровой луны осветил его фигуру, глубокие серые глаза блеснули. — Боюсь, пока что я не могу вас отпустить — вам все равно нужно пойти со мной к эксперту, — он вежливо улыбнулся. Ну, это не лишено смысла, наверное? Кошмары, конечно, могли проникать в чужие сны и собирать нужную информацию, однако они не могли сотворить какое-то чудо или что-то подобное, поэтому обратиться за помощью к кому-то еще вполне логично. Клейн даже предположил, что этот эксперт следовал пути Смерти, поскольку в церкви Аманисес в основном были потусторонние с путей Тьмы и Смерти, и раз Кошмар свою работу уже выполнил, в дело должен был вступить кто-то другой. — Хорошо, — согласился Клейн. — Переоденьтесь, я подожду вас на улице, — сказал мистер Смит и направился вниз. Клейн дождался, пока мужчина выйдет из дома, и вновь через дверь прошел в свою комнату, переоделся в повседневную одежду и тихонько вышел, стараясь не разбудить Мелиссу. Несмотря на то, что сейчас царила глубокая ночь, холодно не было — лето в этом году выдалось особенно жарким, даже ночью, когда солнце садилось за горизонт, воздух оставался нагретым, пусть дышать было полегче, чем в разгар дня. Перед многоквартирным домом стоял четырехколесный экипаж, запряженный одной лошадью, и Клейн сел внутрь следом за Данном. Путь до дома Уэлча, куда, как сообщил ему Ночной Ястреб, они ехали, прошел в молчании, Клейн смотрел в окошко на пустые улицы, залитые алым светом псевдо-луны, и размышлял над тем, как ему выпутаться из этой дивной истории. Он не хотел быть причастным к мистике и потустороннему миру, его вполне устраивала идея работы профессором истории в университете, спасибо большое. Когда карета остановилась перед нужным домом, они вышли на улицу и по дорожке направились к входной двери. — Позвольте представить ее заранее, — усмехнулся мистер Смит, — публично наш эксперт известен как самый знаменитый медиум в графстве Авва. — А какова ее настоящая личность? — Настоящий Духовный Медиум. «О, я угадал, и впрямь с пути Смерти», — хмыкнул Клейн. Не то чтобы он сомневался, но вдруг среди служителей Церкви Богини Вечной Ночи потерялись несколько Зрителей — все могло быть в этом безумном мире. Фонари перед двухэтажным коттеджем семьи Уэлча не работали, и дом в темноте выглядел особенно зловещим — для кого-то другого, как предположил Клейн, он-то видел вещи и похуже, а потому без каких-либо проблем переступил порог дома. И неуловимо напрягся, потому что все духи, что здесь были, при его появлении бросились врассыпную и спрятались подальше. Пальцы чуть дрогнули от слабого недовольства, и Клейн постарался подавить свой статус еще сильнее, даже если это было уже за гранью фантастики. Впрочем, эти мелкие духи всегда и всего боялись, вот только на обычного человека они так не отреагировали бы; оставалось надеяться, что либо этого никто не заметит, либо свяжут с чем-то другим. В гостиной на диване сидела молодая женщина в черной мантии с капюшоном, вокруг ее запястья была обмотана серебряная цепочка с горным хрусталем. Она растянула накрашенные синей помадой губы в улыбке и приятным голосом произнесла: — Доброй ночи, джентльмены. — Здравствуйте, мисс, — вежливо поздоровался с ней Клейн и слегка поклонился. — Дейли, есть результаты? — спросил мистер Смит. Женщина перевела взгляд на него — и Клейн вмиг ощутил, как чуть насыщеннее стали феромоны альфы, а сквозь аромат зажженных в этой комнате благовоний до его чуткого носа донесся слабый цветочно-медовый запах. — Все изначальные духи исчезли, включая души Уэлча и Наи, а эти оставшиеся маленькие негодники вообще ничего не знают. — Действительно сложный случай… — тяжело вздохнул Данн и помассировал переносицу. — Дейли, это Клейн Моретти, попробуй выяснить что-нибудь через него. Мисс Дейли сосредоточилась на нем и указала на одноместное кресло. — Присаживайтесь. Клейн послушался, а Данн Смит сел напротив на диван, снял с головы шляпу и положил ее рядом с собой. Их с Дейли феромоны переплетались в воздухе и идеально дополняли друг друга, и было совершенно очевидно, что эти двое испытывали взаимную симпатию, однако, судя по всему, до сих пор оставались просто коллегами. Не то чтобы Клейн собирался лезть в чужую личную жизнь, и все же... Какая жалость. — Мне нужна небольшая помощь, — улыбнулась Дейли лукаво, — в конце концов, ты не враг, я не могу обращаться с тобой слишком прямо и грубо — это может причинить тебе неудобство и боль, даже могут остаться серьезные последствия. Я использую несколько ароматов, нежность и смазку, чтобы ты мог почувствовать себя более раскрепощенно и по-настоящему погрузиться в это ощущение. Клейн моргнул и тихо усмехнулся. — А вы умеете заинтриговать, мисс Дейли. Я постараюсь расслабиться настолько, насколько это возможно в доме, где еще недавно было два трупа, а сейчас обитают духи. Дейли откинула голову назад так, что капюшон мантии сполз с макушки на плечи, и звонко рассмеялась. — Ты мне нравишься, — проговорила она сквозь смех. — Обычно Дейли редко так себя ведет, — добавил Данн, наблюдающий с теплом за своей коллегой, — она просто хотела вас успокоить, в конце концов, мужчинам она предпочитает трупы. Но, видимо, в этом не было нужды. — Ты говоришь так, будто я извращенка, — фыркнула Дейли. — У каждого свои вкусы, церковь Богини относится ко всем с пониманием, — закивал Клейн. — Всегда есть исключения, — Дейли ему подмигнула и взяла с невысокого столика один из пузырьков, сняла колпачок и плеснула несколько капель в ярко-синее пламя стоявшей рядом свечи. Клейн же настроился на то, что сейчас ему следовало впустить в свое сознание другого человека, потустороннего к тому же. К счастью, это был не конкретный Зритель и не Зритель вообще, так что расслабиться было не так уж сложно. Клейн прикрыл глаза, прислонился к спинке кресла и вдохнул аромат масел, которые использовала Дейли. Она объясняла последовательность своих действий, голос ее звучал монотонно и успокаивающе, и Клейн позволил себе уплыть туда, куда она его так старательно затягивала. Когда он открыл глаза, все цвета вокруг стали в несколько раз ярче и смешались в одно целое, Клейн принял максимально потерянный вид ничего не осознающего человека и ответил на несколько вопросов Дейли. Естественно, никаких воспоминаний восстановить не получилось, но сам Клейн не переживал по этому поводу, ведь самое основное он уже впитал из памяти изначального владельца тела, а прочие мелочи не имели никакого значения. Пока Данн и Дейли разговаривали, Клейн изображал, что медленно приходит в себя после этого странного события. — Все закончилось? — слабым голосом осведомился он. — Мне кажется, я заснул… — Можно считать и так, — качнул головой Данн и посмотрел на Дейли. — Ты проверила тела Уэлча и Наи? — Трупы и правда могут рассказать больше, чем ты думаешь, — хмыкнула она, — но, к сожалению, Уэлч и Ная действительно покончили с собой. Можно лишь сказать, что сила, которая повлияла на них, внушает благоговейный страх — не осталось и следа. Мне нужно немного отдохнуть. «Разумеется, этот проклятый дневник ангелу принадлежал, и даже если он бесполезный — он все еще ангел». Уже на обратном пути к карете Данн завел разговор о том, что теперь Клейн может быть свободен, раз Дейли не обнаружила в нем ничего странного и ненормального, и предупредил, что Клейн не должен никому рассказывать об этом происшествии. — Не беспокойтесь, мистер Смит, я не буду распространяться о случившемся, — пообещал искренне Клейн и забрался в экипаж. На востоке небо уже посветлело, солнце должно было вот-вот подняться над горизонтом, а у Клейна была бессонная ночь. Он периодически зевал и боролся с сонливостью; конечно, при желании он мог бы придать этому человеческому силу выносливость мифического существа, но какой смысл? Все это затевалось ради того, чтобы прожить нормальную жизнь, а сон, еда, отдых и все прочее были неотъемлемой составляющей жизни. Домой Клейн вернулся как раз тогда, когда внезапно проснувшаяся Мелисса вышла и уселась за стол. Он изогнул губы в мягкой улыбке и успокоил младшую сестру, после чего вернулся в свою комнату и лег досыпать свои законные часы. У Кошмаров традиционно не очень хорошая память, да и Клейн старался выстраивать свою речь так, чтобы у мистера Смита не возникло даже мысли предложить Клейну присоединиться к Ночным Ястребам, поэтому поездка до дома, где жила семья Моретти, выдалась весьма тихой. Клейн хотел держаться от мистицизма подальше и собирался сделать для этого все возможное и невозможное. Хотя прямо перед прощанием Данн сообщил, что в будущем им могла понадобиться его помощь в поисках пропавшего дневника Антигона. Клейн заверил его, что поможет, чем сможет, а про себя только цокнул. Утром он встал в приподнятом настроении, убедился, что Мелисса уже ушла в школу, и приготовил себе простенький завтрак. Он как раз доедал кусок хлеба, когда ощутил что-то странное. Словно что-то коснулось нити его судьбы. Карие глаза Клейна мгновенно почернели, расслабленное выражение лица сменилось застывшей маской; он приподнял голову и устремил свой взгляд вдаль, отыскал дом с красным дымоходом и уставился на мужчину в черной сутане и мягкой шапочке — он сидел за столом перед окном и что-то писал в записной книжке пером без использования чернил. «Ха. Не много ли берешь на себя, Альзуход?» Впрочем, это ответило на вопрос Клейна, почему же оригинальному владельцу тела так не повезло, однако… что ему теперь делать? Он постучал пальцами по столу, по-прежнему пристально глядя на этого человека, и Перо Альзухода почувствовало это, задрожало и начало писать неразборчивую ересь, периодически переходя на рисование каких-то нелепых детских рисунков. Прежде ровные строчки будущей истории сломались, буквы запрыгали по странице, а посередине предложений вдруг появились неловко нарисованные черепашки вперемешку с кривыми бабочками и человечками из палочек. — Что за черт? — зашипел мужчина и безрезультатно попытался угомонить запечатанный артефакт — перо продолжало трястись и портить записную книжку. Что же делать? Как же быть? Клейн неуловимо прищурился и наконец принял решение, отвел взгляд от этого дома с красной дымоходной трубой на окраине Тингена и вернулся в свою квартиру, взял кружку с теплой водой и сделал глоток. Пока что он позволит Альзуходу писать свою историю, станет ее частью и подыграет немножко. «Даже интересно, что он придумает на этот раз», — усмехнулся мысленно Клейн. И все же недовольство утихать отказывалось, после завтрака Клейн вымыл за собой посуду, убрал ее обратно в ящик и, накрыв многоквартирный дом сокрытием, вытянул руку, схватил пальцами воздух и потянул за собой, вытаскивая из исторической пустоты проекцию Антигона за пушистое волчье ухо. Спустя секунду в пустых черных глазах блеснула осознанность, ангел моргнул и посмотрел на Клейна, который до сих пор сжимал пальцами его ухо. У Антигона ушло ровно шесть секунд на то, чтобы сопоставить все факты и позвать: — Мой господин? — Где твой дневник? — задал вопрос Клейн. Антигон заморгал быстрее и негромко признался: — Я не знаю… — при этом вид у ангела последовательности 2 был как у побитой собаки, так и хотелось пожалеть и погладить, а еще попросить прощения за несправедливое наказание. Уголок губ Клейна слабо дернулся, он вздохнул и отпустил волчье ухо Антигона, развернулся и приблизился к окну, выглянул на улицу, залитую солнечным светом. Людей было много, то и дело проезжали наемные экипажи, вдалеке в небо с территорий заводов поднимались клубы дыма. Антигон бесшумно подошел и остановился на небольшом расстоянии, тоже с любопытством посмотрел в окно. — Что это за место, мой господин? — Тинген, — ответил Клейн, — именно здесь твой дневник и находится. Найди его и забери уже, пока он не принес еще больше несчастий. — Как пожелаете, — Антигон поклонился и собрался было исчезнуть, когда Клейн выпустил свои феромоны и бросил на него взгляд из-за плеча. От едва ощущаемого запаха горького шоколада, разбавленного легкой свежестью мяты, Антигон замер — он четко уловил недовольство Клейна, выпрямился и воззрился на него со всем возможным вниманием. — Я поторопился, да? — он чуть улыбнулся, а волчьи уши на его макушке забавно дернулись. Клейн вздохнул и потер виски. — Здесь также прячется человек, владеющий сейчас Пером Альзухода, поэтому, если вдруг почувствуешь, что что-то не так, сразу молись мне. Антигон медленно кивнул, но почему-то не ушел, вместо этого он оглядел бедно обставленную комнату и поинтересовался: — А что вы тут делаете, мой господин? «Отличный вопрос. Просто потрясающий. Что я тут делаю? Хм… пользуюсь телом мертвеца как своим собственным, собираюсь устроиться профессором истории в университет, а еще чисто случайно создал тайную организацию в первый же день своей самой обычной, очень человеческой жизни. Полагаю, я прекрасно справляюсь со своей ролью. Эх, но не могу же ответить именно так…» Из двух, или трех с учетом папы церкви, его ангелов Антигон был наиболее странным — он жил со Второй Эпохи, многое знал, еще больше повидал за свою долгую жизнь, но при этом в некоторые моменты больше напоминал маленького ребенка. Впрочем, это ощущение довольно быстро ломалось, поскольку иногда идеи Антигона… весьма соответствовали его взрослению в окружении Флегреи и прочих братьев и сестер. В такие моменты даже надоедливый Амон казался Клейну адекватнее. К счастью, за столетия существования Церкви Шута Антигон получил достаточно человечности благодаря якорям, поэтому Клейн только бездушно улыбнулся и произнес: — Я решил прожить еще одну человеческую жизнь. — Так это ваш сосуд? — Если можно труп назвать сосудом, то да. И умер изначальный владелец тела из-за твоего дневника. Пушистые волчьи уши поникли и прижались к голове, Антигон сплел пальцы рук и пробормотал: — Прошу прощения. — Ни он, ни его друзья твоих извинений не услышат, так что отыщи уже свой дневник и отдай Освальду, пусть он запрет где-нибудь эту проклятую вещь, — поморщился Клейн и отменил историческую проекцию ангела. Отлично, дело по поиску дневника он свалил на самого Антигона, а значит, пока что можно было немного расслабиться. Антигон был предупрежден насчет Пера Альзухода, потому должен был внимательнее относиться ко всему происходящему, да и Клейн немного запугал этот запечатанный артефакт — по идее Антигон, как создатель дневника, мог его отыскать быстрее местных Ночных Ястребов. «Пф-ф, ну и город», — мысленно посмеялся Клейн, — «травмированный ангел в лице Паллеза Зороаста, Антигон, Перо Альзухода и даже я, полноценный Повелитель Тайн, — и все мы собрались в Тингене. Просто потрясающе». Впрочем, стоило Клейну об этом подумать и чуть больше погрузиться в свои новые воспоминания, как он выяснил, что про одного ангела забыл. «Он преподает в Хойском университете? М-м… неплохо. Пожалуй, навещу его в ближайшее время». Собеседование должно было состояться завтра, а до тех пор Клейн был предоставлен самому себе. Он развеял сокрытие над домом и вдруг вспомнил, что совершенно забыл вчера показать Мелиссе купленные пирожные. Неужели у него теперь будут проблемы с памятью из-за того, что он вселился в тело человека, прострелившего себе мозг насквозь? Клейн моментально провел гадание и даже выдохнул с облегчением — все в порядке, это обычная бытовая забывчивость, к тому же вечером Мелисса немного отвлекла его своей реакцией на то, что он потратил во время готовки свиное сало и перец. — Хочу переехать уже, — прошептал он себе под нос, с тоской глядя на узкие улочки за окном.

***

Административный корпус Тингенского университета выглядел довольно неплохо — трехэтажное кирпичное здание утопало в сочной зелени, в ветвях деревьев пели птицы, а в клумбах перед главным входом распустились яркие цветы, легкий ветерок донес до Клейна их сладкий аромат, и он вдохнул поглубже с прикрытыми глазами. Университет располагался вдали от центра города и района с заводами, и воздух здесь был настолько свежим, что почти пьянил. Тихо, мирно и красиво. Клейну здесь понравилось. Он отряхнул рукава своего единственного приличного костюма и воспользовался небольшим обманом, чтобы окружающим одежда казалась приличнее, чем было на самом деле. Оставалось пятнадцать минут до собеседования, и Клейн неспешно направился в административный корпус, наслаждаясь чудесной погодой. Мимо вниз по течению реки Хой проплыли две гоночные лодки, и Клейн проследил за ними без особого интереса. «По пути домой куплю еще лимонных пирожных, Мелиссе они понравились, да и мне тоже. Точно, еще ведь Бенсон должен вернуться сегодня… Не сомневаюсь, что меня примут на работу, но как бы это отметить?» Войдя внутрь трехэтажного здания, Клейн на мгновение замешкался, уловив слабый, с трудом ощутимый аромат пряностей. Он был здесь? Почему же? Тингенский и Хойский университеты находились на противоположных берегах реки, заблудиться и зайти не туда попросту невозможно. Хотя, наверное, возникли какие-то дела. Клейн пришел именно к такому выводу и поднялся по лестнице на второй этаж. Собеседование оказалось очень, просто невероятно коротким — рекомендательное письмо от учителей оригинального Клейна, диалог с профессором длиной в несколько минут и все, Клейн принят на должность преподавателя истории в Тингенском университете. Как легко… Удивленный Клейн поблагодарил своего собеседника, вежливо попрощался с ним и вышел в коридор, направился к лестнице, когда услышал: — Тебя приняли, Моретти? Он остановился и повернулся к старшему доценту Коэну и Азику Эггерсу. Нос защекотал запах пряностей, Клейн радостно улыбнулся и чуть ослабил контроль над собственными феромонами. Коэн, само собой, ничего не заметил, а вот карие глаза Азика потрясенно расширились, его губы дрогнули, но с них не сорвалось ни звука, лишь обращенный на Клейна взгляд стал глубже и внимательнее, наполнился невыразимыми чувствами. — Добрый день, наставник, мистер Азик, — поздоровался с ними Клейн, — да, меня приняли. До летних каникул осталась всего неделя, так что я приступлю к работе с началом нового учебного года. Как вы тут оказались? — Хорошая новость, поздравляю, — с одобрением кивнул старший доцент и повернулся к своему молчащему другу. — Мы приехали поучаствовать в научной конференции. Азик, ты заснул? Тот вздрогнул от внезапного обращения и медленно покачал головой, приподнял руку с зажатой в пальцах свежей газетой. — Я никак не могу перестать думать об этом. Коэн поджал губы и тяжело вздохнул, зато Клейн чуть наклонил голову к плечу в недоумении. Что-то странное в газете написали? Наконец Азик посмотрел прямо на Клейна. — Ты не знаешь, что случилось с Уэлчем и Наей? В газете пишут, что их убили грабители, ворвавшиеся в дом. Так вот какое объяснение для обычных людей придумали. Ну, в этом нет ничего удивительного, замять это дело точно не вышло бы, да и Ночные Ястребы не склонны творить подобное, потому и пришлось выдумывать историю для репортеров и родственников умерших. Не так и плохо на самом деле, такое ведь и впрямь могло случиться, пусть даже район, где жил Уэлч, был довольно хорошим. — Подробности мне тоже не слишком известны, — помотал головой Клейн, — недавно Уэлч достал дневник Четвертой Эпохи и попросил меня помочь его расшифровать. Первые несколько дней я помогал им с Наей, но потом занялся поиском работы. Два дня назад ко мне даже приходили полицейские. — Какое несчастье, — опустил голову Коэн и недолго помолчал. У Азика был очень выразительный взгляд — он явно хотел поговорить с Клейном, вот только Коэн вдруг потянул за золотую цепочку, украшавшую его черный сюртук, и достал часы, открыл их с щелчком крышки и сказал: — Встреча скоро начнется. Азик, нам нужно поторопиться. — Иди вперед, я подойду через пару минут, — улыбнулся ему устало Азик. Старший доцент кивнул, коротко попрощался с Клейном и ушел наверх. Клейн же вместе с Азиком спустился на первый этаж и вышел на улицу; яркое солнце едва не ослепило и вынудило сощуриться и прикрыть глаза ладонью. Только когда они остались наедине, Азик обратился к нему: — Господин Шут, как вы оказались здесь? — Клейн, Уэлч и Ная изучали дневник Антигона, — ответил он и невесело усмехнулся. — Не стоит волноваться, я не убивал твоего ученика, чтобы после занять его тело. — О таком я даже не думал, — возразил Азик и устремил взгляд на проплывающие по реке узкие длинные лодки. — Значит, в их смертях виноват дневник? — Верно, — Клейн кивнул и мягко прищурился, — я уже отправил Антигона на поиски, но в нынешних обстоятельствах у него может ничего не получиться. Тот, кто это подстроил, владеет Пером Альзухода. Азик слабо поморщился. Клейн мог его понять — это противное перо еще в Четвертую Эпоху натворило немало дел и проблем принесло еще больше, даже ангелы не могли избежать его влияния. Что говорить про обычных людей? У них не было и шанса выйти живыми из написанной Альзуходом истории. — Пока что я подыграю ему, — продолжил Клейн, — я хочу прожить обычную человеческую жизнь, значит, не могу просто так ломать его историю. В крайнем случае я все же вмешаюсь. — Понимаю. Спасибо, господин Шут. Клейн не сдержал смешка и повернул голову к Азику, улыбнулся мягко и поинтересовался: — Разве мы сейчас в штаб-квартире, мой Ангел Смерти? Я нахожусь в теле вашего ученика, мистер Азик, обращайтесь ко мне соответствующе. Азик мгновение смотрел на него удивленно, а после усмехнулся и согласился: — Как скажешь, Клейн. Довольный результатом разговора Клейн распрощался с Азиком и отправился на прогулку. Погода была слишком хорошей для того, чтобы просто сидеть дома, ему хотелось как следует насладиться теплом и умиротворением. К сожалению, титул Маяка Судьбы, видимо, стал работать с перебоями, иного объяснения тому, что за ним следил какой-то странный мужчина, Клейн не мог дать. Из-за этого назойливого взгляда Клейн так и не смог спокойно погулять вдоль реки, его приподнятое настроение вновь стремительно полетело вниз. С раздражением выдохнув, Клейн легко отыскал духовные нити своего преследователя и одним махом превратил его в марионетку. Сразу же пропало бесследно давящее ощущение чужого взгляда, Клейн даже блекло улыбнулся и продолжил неторопливо идти к остановке общественного экипажа. Духовные нити его новой марионетки послушно изгибались согласно его воле, мужчина отстал от Клейна и в безлюдном месте спустился по высохшей из-за палящего солнца траве к берегу реки, зашел в воду и утопился. В ту же секунду Клейн выпустил его духовные нити из своих пальцев и зашел в общественный экипаж, сел на место у окна, закинул ногу на ногу и поехал обратно домой. «Идеально», — усмехнулся он про себя с иронией, — «любой нормальный человек гуляет в свободное время. Ага, и любой нормальный человек обращает в марионеток своих преследователей, чтобы потом утопить их в реке. Хуан Тао умрет от смеха, если узнает». Уже дома он обнаружил сидевшего за столом Бенсона. Старший брат выглядел по-настоящему утомленным, его кожа казалась слишком бледной, из-за тяжелой жизни пока еще не такие заметные морщины испещрили лоб, глаза не блестели так ярко, как должны были. В очередной раз Клейн пожалел эту семью, вынужденную буквально бороться за подобие нормальной жизни, и снова пообещал самому себе, что, если уж он забрал тело их младшего брата, обязательно обеспечит им достойное существование. — Добрый день, Бенсон, — поздоровался с ним Клейн. — Добрый день, Клейн. Как прошло собеседование? Он задумался и под немного обеспокоенным взглядом Бенсона снял шляпу с головы, промычал что-то непонятное и растянул губы в улыбке. — Меня приняли да еще и выдали аванс в размере четырехнедельной зарплаты. — Поздравляю! — на лице Бенсона отразилось облегчение. — Как же здорово вернуться домой после долгой дороги и узнать такую хорошую новость. Сегодня вечером нам нужно это отпраздновать, купим немного говядины? «Я согласен!» — Почему бы и нет, но, думаю, Мелиссе будет жаль денег. Сходим вместе за продуктами днем? Может, если мы купим лимонные пирожные, Мелисса не будет так беспокоиться. — Отличная идея, — Бенсон одобрительно поднял большой палец вверх, — только, боюсь, сегодня днем мне нужно уйти на пристань. Тогда… завтра все вместе сходим в «Компанию по улучшению жилищных условий города Тинген». Посмотрим, нет ли у них в аренду хороших и недорогих домов с террасами. Правда, сначала надо навестить мистера Фрэнки. Клейн удовлетворенно улыбнулся, сощурив глаза. Приятно было осознавать, что они смогут переехать в местечко получше совсем скоро. Клейн так об этом мечтал, что еще вчера внушил определенные мысли Мелиссе, а сейчас и Бенсону. К тому же он придумал просто великолепное объяснение тому, откуда у них взялись деньги на переезд, и свалил все на щедрых работодателей. На самом деле Клейну нужно будет в ближайшее время зайти в Тингенский университет, познакомиться с коллегами и заняться подготовкой учебной программы на грядущий год, ему даже вполне могут дать какой-то аванс. Денег наверняка будет меньше, чем он украл из штаб-квартиры своей церкви, но кто об этом узнает? Абсолютно никто. — Хорошо, тогда я сам куплю продукты и приготовлю ужин, — произнес Клейн и рассмеялся над удивленным видом Бенсона. — С каких пор ты умеешь готовить? — Я не ты, Бенсон, меня можно допустить на кухню без опасений, — заулыбался Клейн, — и ты убедишься в этом вечером. — Хорошо-хорошо, Клейн, я тебе верю. За легким веселым разговором они пообедали тем, что осталось со вчерашнего ужина, после чего Бенсон ушел по своим делам, а Клейн достал деньги и отправился на рынок за продуктами. Стремление вкусно поесть так и гнало его вперед, и Клейн даже не думал сопротивляться этому маленькому желанию. Он уже знал, что хотел приготовить, потому без каких-либо сомнений купил фунт хорошей говядины, большую нежную рыбу практически без костей и свежие овощи. А потом Клейн ушел в отрыв. Он наткнулся на продавца приправ и застрял рядом с его прилавком на полчаса как минимум — этот прекрасный аромат специй кружил голову, Клейн жадно дышал им и фантазировал обо всех блюдах, которые он мог бы приготовить с использованием этих приправ. По-прежнему не хватало разнообразия, но это было во много раз лучше того, что находилось в доме Моретти. В итоге Клейн приобрел побольше перца, тмина, базилика, розмарина, корицы, гвоздики и с трудом остановился. Продавец таращился на него влюбленными глазами, пока Клейн мысленно оценивал оставшийся бюджет. Еще оставалось, потому он купил также масла и заглянул в пекарню Смирин, где взял последние лимонные пирожные, и лишь после этого вернулся домой с тяжелыми сумками. Ни Мелисса, ни Бенсон еще не вернулись, и Клейн спокойно занялся готовкой. Он плавно передвигался по небольшому участку кухни в их квартире и подготавливал необходимые продукты. Настроение было просто чудесным — от своего преследователя Клейн избавился, его ждал вкусный ужин в окружении семьи, пусть даже не совсем его. Что может быть лучше? Ну, как выяснилось весьма скоро, Клейну банально не хватало рук. Он хотел смешать несколько купленных приправ в одну смесь, замариновать мясо и потушить его, приготовить также овощной суп, пожарить рыбу, сделать картофельное пюре, а весь день не евшая Мелисса должна была вернуться довольно скоро. Долго думать не пришлось, Клейн убедился, что за ним никто не наблюдал, и выпустил свои щупальца — и вместе с ними готовка ускорилась. Одно щупальце взялось за нож и принялось нарезать овощи для супа, второе помешивало бульон, третье смешивало приправы, пока сам Клейн подготавливал маринад для мяса, а вот четвертое щупальце зачем-то полезло к кускам говядины. Клейн бросил на него рассерженный взгляд и шикнул — и щупальце поджалось, спряталось за его спину. Черт, иногда он забывал, насколько неуправляемыми могли быть эти лишние конечности. К возвращению брата и сестры все было готово, они замерли на пороге квартиры, вдыхая аппетитный запах, и смотрели на Клейна откровенно голодными глазами. — Все готово, — улыбнулся хитро им Клейн и продолжил расставлять тарелки на столе. Бенсон и Мелисса переглянулись, сняли головные уборы и чуть ли не бегом помчались мыть руки в общей ванной, быстро вернулись и уселись на свои места; Клейн присоединился к ним и первым пожелал: — Приятного аппетита. У него самого от голода давно урчал желудок, но Клейн ждал брата и сестру, чтобы поужинать всем вместе. И понаблюдать за их реакцией на эти блюда. Бенсон в первую очередь зачерпнул ложку картофельного пюре, а вот Мелисса подцепила кусочек тушеной говядины и положила его в рот, тщательно прожевала. Ее карие глаза распахнулись и заблестели восторгом, Клейн выдохнул и тоже попробовал мясо. Сделанная им смесь из приправ удачно сочеталась со вкусом самого мяса, придавала ему необходимую пикантность и легкую остроту вперемешку со сладостью. «Неплохо, но все равно не то», — сделал он вывод и переключился на поджаренную до золотистой корочки рыбу. Нежное филе во рту практически таяло, тмин и розмарин оттеняли некоторую маслянистость самой рыбы, добавляли во вкус многогранность. Рыба Клейну понравилась больше — несмотря на отсутствие его любимых приправ, то, что он отыскал на рынке, достойно заменило их. Мелиссе и Бенсону же понравилось все, что он приготовил, и при взгляде на них Клейн незаметно вздохнул, проткнул вилкой кусочек редьки и поднес ко рту. Бедные дети, они даже жизни не видели, конечно, им нравилось то, что приготовил Клейн, хотя это было не так уж и хорошо. Он никогда не считал себя шеф-поваром, просто знал, что готовил сносно, однако сейчас ему приходилось выкручиваться из-за недостатка денег и нужных продуктов и искать аналоги. Для кого-то постороннего, незнакомого с блюдами его времени, все было прекрасно, только вот Клейна это не устраивало. «Мне нужно еще больше денег…» — Ты был прав, Клейн, — после ужина обратился к нему Бенсон, — ты готовишь просто великолепно, я твоего уровня достигну еще нескоро. Мелисса, медленно евшая лимонное пирожное, на этих словах замерла и посмотрела на их старшего брата с нескрываемым ужасом. Клейн же вовремя вспомнил результаты кулинарных экспериментов Бенсона и нервно сглотнул. — Нет-нет, оставь это мне, мне вдруг понравилось готовить, — совершенно искренне заверил он. — Это радует, тогда доверюсь тебе, — засмеялся Бенсон и не увидел, как Клейн и Мелисса выдохнули с нескрываемым облегчением. Подпускать Бенсона к плите было чрезвычайно опасно, и семья Моретти усвоила это на собственном горьком опыте. Именно поэтому обычно готовила Мелисса, но теперь Клейн планировал забрать у нее эту обязанность. Кстати об этом… Его младшая сестра оставалась собой, поэтому после того, как съела свое пирожное до последней крошки, оглядела пустые тарелки и спросила: — Сколько денег ты потратил на все это, Клейн? Его губы сами собой сложились в добрую улыбку. — Не волнуйся, Мелисса, у нас осталось достаточно денег. — И все же. Сколько? — она перевела на него свой требовательный взгляд. Честное слово, если бы Клейн не был тем, кем являлся, то непременно не выдержал бы такого напора и отвернулся бы, замялся. К счастью, у него все еще оставались его потусторонние силы плюс не такая уж и яркая человечность, и Клейн лишь улыбнулся шире, протянул руку и потрепал Мелиссу по волосам. — Не думай об этом. Впредь готовить буду я, — вернул он сестре ее же фразу, — а ты лучше сосредоточься на учебе. Мелисса нахмурилась, но спорить все же не стала. И хорошо, потому что Клейн вообще не помнил, сколько денег потратил сегодня, а использовать гадание ради выяснения этого факта ему было лень. Вскоре они втроем поднялись из-за стола и принялись мыть и убирать использованную посуду, после чего каждый занялся своими делами. Разошлись они в одиннадцать вечера. Утро следующего дня для Клейна началось непозволительно рано; он сладко спал и во сне сидел в своей любимой лапшичной, ждал заказ, когда его настойчиво разбудила Мелисса. Далеко не сразу до него дошло, чего младшая сестра от него хотела, зато потом Клейн не сдержал тихого стона и зажмурился. Ну конечно, семья Моретти относилась к числу верующих в Богиню Вечной Ночи, они периодически ходили в церковь. И сегодня, раз они все были дома, был как раз такой день. Из-за недостатка сна Клейн встал с постели недовольным, в отличие от какого-то чересчур активного Бенсона и собранной Мелиссы. Они быстро позавтракали и отправились в собор Святой Селены. В этот ранний час внутри собора было мало людей, однако священнослужители уже вовсю работали. Или еще работали? Ай, неважно. Клейн сел на скамью рядом с Мелиссой, переплел пальцы и поднес их к губам, закрыл глаза и вознес мысленную молитву. «Доброе утро, Аманисес. Если оно доброе для тебя, разумеется, потому что для меня — нет. Почему твои церкви вообще работают в такую рань? Запрети им принимать верующих до десяти утра хотя бы, заодно и твои волчата со змейками отдохнут немного, а то вечно они крутятся как белки в колесе, смотреть страшно. Кстати, могут ли потусторонние с твоего пути умереть от переутомления? Нет, правда, мне всегда было интересно, возможно ли это…» Продолжить рассуждать на эту тему ему помешали брат с сестрой, которые закончили молиться и ждали только его. Откашлявшись, Клейн встал и вместе с ними вышел на улицу. Солнце поднималось все выше по ярко-голубому небу и стремительно прогревало и без того теплый воздух, по дорогам проезжали конные экипажи, торопливо шагали люди. Предстояло что-то действительно радостное, а именно поиск подходящего дома для переезда. Вместе с Бенсоном и Мелиссой Клейн добрался до «Ассоциации по улучшению жилищных условий города Тинген», располагавшейся на улице Нарциссов. Их встретил приятный улыбчивый мужчина средних лет в белой рубашке и черном жителе. — Доброго утра, можете звать меня Скотт. Скажите, какое жилье вас интересует? — поздоровался мужчина с ними. Клейн не желал как-либо решать вопрос их переезда, а потому молча посмотрел на Бенсона. — Террасный дом, — прямо ответил тот. Скотт пролистал лежавшие на его столе папки с документами, отыскал нужные и протянул Бенсону; Клейн с Мелиссой посмотрели на них через его плечи и одновременно ткнули пальцами в одну и ту же строчку. — Давайте сначала посмотрим тот, что на улице Нарциссов, 2, — озвучил их решение Бенсон. Дом их полностью устроил, но Бенсон сумел уговорить Скотта на снижение арендной платы, платы за пользование мебелью и даже умудрился уменьшить залог всего до двух фунтов. Наблюдавший за этим нехитрым представлением Клейн едва сдерживал желание поаплодировать Бенсону от всей души. Пусть он был богом и даже Повелителем Тайн, однако таких житейских навыков Клейну не хватало. Без промедления братья и сестра вернулись со Скоттом в «Ассоциацию» и заключили договор на аренду террасного дома, заверили его в нотариальной конторе Тингена и получили свои ключи. — Такое чувство, будто это сон… — пробормотала Мелисса, когда они стояли перед своим новым домом. — Тогда не просыпайся, — отозвался Бенсон. Клейн окинул взглядом двухэтажный домик и приподнял уголки губ в легкой улыбке. Весьма неплохо, он был доволен новым местом жительства, в конце концов, этот скромный дом был намного лучше их нынешней квартиры. — Нужно сменить замки на дверях как можно скорее, — произнес Клейн. — С этим можно не спешить, — покачал головой Бенсон, — у «Ассоциации улучшения жилищных условий города Тинген» очень хорошая репутация. Оставшиеся деньги пойдут на официальный костюм для тебя. Клейн моргнул и посмотрел на брата и сестру, поднял руки ладонями вверх и сказал: — Костюм может подождать, правда, поверьте мне. И если он использовал свои силы для убеждения, никто не докажет, а сам Клейн ни за что не признается. Как он смог бы объяснить Бенсону и Мелиссе, что способен в любой миг создать для себя одежду, которая по виду и качеству будет лучше всего, что можно отыскать в магазинах? Приходилось импровизировать. Этого оказалось достаточно, Бенсон задумчиво кивнул, веря словам Клейна, и Мелисса тоже не стала упрямиться. Следующие несколько часов они потратили на разговор с мистером Фрэнки и переезд в новый дом и закончили лишь к вечеру. Солнце клонилось к закату, когда уставший Клейн оглядел свою новую комнату. Желудок требовательно заурчал, и Клейн сделал шаг к двери, когда духовная интуиция вдруг зацепилась за что-то. Он остановился посреди спальни и нахмурился, прислушался к интуиции и резко выдохнул, помассировал лоб. «Очаровательно. И почему волчата Аманисес не могут оставить меня в покое?» Бенсон с Мелиссой тоже закончили раскладывать свои немногочисленные вещи и вышли в коридор одновременно с Клейном; он успел привести себя в порядок и выглядел теперь вполне прилично. Сначала Клейн подумывал сказать им ужинать без него, а потом решил, что наглый волчонок из Церкви Вечной Ночи его подождет, и спокойно доел с братом и сестрой остатки вчерашнего сытного ужина. Лишь после этого он потянулся и произнес с улыбкой: — Я немного прогуляюсь, хорошо? Обещаю не задерживаться. — Хорошо, — просто кивнула Мелисса. — Тогда, может, купишь еще лимонных пирожных? — подмигнул ему Бенсон и заулыбался, когда их скупая младшая сестра возмутилась и начала отговаривать их от этой идеи. — Обязательно, — прижал ладонь к сердцу Клейн и с совершенно серьезным видом поклонился. Мелисса фыркнула и вернулась к чтению одного из своих учебников, в то время как Клейн с улыбкой вышел из дома. Солнце скрылось за горизонтом не так давно, и небо еще не успело потемнеть, а на западе оно и вовсе имело приятный нежно-голубой цвет с отливом в оранжевый. Клейн вдохнул поглубже и неспешно побрел куда-то вперед, пока не остановился возле совсем небольшого сквера. Несколько минут спустя к нему присоединился уже знакомый потусторонний, остановился рядом и тоже уставился на потихоньку темневшее небо с проступавшими кое-где блеклыми звездами. — Добрый вечер, — первым поздоровался Клейн, — мистер? — Леонард Митчелл, — представился тот и одарил Клейна улыбкой. Прекрасный запах горького миндаля со слабой ноткой ванили вновь ударил в нос, заставив непроизвольно вдохнуть резче, чем следовало бы, Клейн задышал чуть быстрее, глядя пристально на чужое лицо. «Нет, серьезно, почему такой красивый человек служит именно в церкви Амани? Разве ей не хватает красивых волчат? Куда еще-то? Как несправедливо, я тоже хочу себе такого красавчика в церковь. Хотя… ладно, конкретно этому очень пойдет быть волчонком», — пробежала мысль в голове Клейна. — Чем могу помочь? — спросил он у официального потустороннего. — Мне казалось, что меня больше не подозревают в смерти Уэлча и Наи. Леонард Митчелл отрицательно помотал головой, из-за чего его и без того растрепанные волосы спутались больше. — Дело не в них. Скажите, мистер Моретти, когда вы вчера ездили в Тингенский университет, не заметили ли вы чего-то странного? Уже нашли труп? Как быстро. Может, стоило его прикопать под каким-нибудь кустиком в лесу? Клейн задумался, обхватил пальцами подбородок и опустил голову; его взгляд немного расфокусировался, брови слабо нахмурились. — Не припоминаю, — ответил он спустя пару минут напряженных размышлений, — все было как обычно. Или просто я слишком волновался из-за грядущего собеседования и не обращал ни на что внимания. Что-то случилось? Леонард внимательно посмотрел на него, словно пытался уличить во лжи, но глаза Клейна едва не светились кристальной честностью. Он без проблем видел и то, как его изучал Паллез, и удерживал себя от того, чтобы поглядеть прямо на калечного ангела. Это внимание нервировало, Клейн отвык от того, что кто-то имел наглость рассматривать его вот так, а теперь ничего не мог с этим поделать, если не хотел себя как-то выдать. Естественно, украсть воспоминания об этом труда бы не составило, но зачем напрягаться, если можно не напрягаться? — В реке выловили труп, — начал Леонард и подался к Клейну ближе. Клейн непроизвольно напрягся, полностью погружаясь в аромат феромонов этого альфы. «Как же вкусно ты пахнешь… Ну же, отойди, отодвинься от меня, не провоцируй меня ни на что», — подумал Клейн и сам не пошевелил даже рукой. — «Соберись, Клейн Моретти!» — Как мы выяснили, этот человек не был обычным и следил именно за вами, мистер Моретти. Вы были последним человеком, которого он видел перед своей смертью, — снова улыбнулся Леонард. — За мной кто-то следил? Но почему? — ужаснулся Клейн и побледнел от испуга. — Возможно, из-за дневника, который вы изучали вместе с друзьями. Видимо, изначальные владельцы дневника ищут его, и так уж вышло, что вы — единственный выживший из тех, кто им пользовался. Клейн сглотнул выступившую вязкую слюну, облизал пересохшие губы. Со стороны он выглядел перепуганным до полусмерти, пока в действительности боролся с реакцией своего слишком человеческого тела на близость кого-то с таким одуряюще восхитительным запахом. Честное слово, будь Клейн более несдержанным, он бы точно совершил какую-нибудь глупость. — Вы же защитите меня, правда? — с надеждой в дрожащем голосе обратился Клейн к Леонарду. Он сделал глупость. Леонард заморгал и наконец выпрямился, чуть отстранился, только вот его воистину сногсшибательный аромат окружил Клейна, прилип к его одежде, забился в его нос — и каждый вдох теперь сопровождался запахом миндаля и ванили. Ну что за проверка на выдержку? Чем Клейн все это заслужил? — Судя по тому, что мы узнали, сообщников у него не было, — проговорил Леонард, — тем не менее в Тингене могут скрываться и другие представители Тайного Ордена. Поэтому, мистер Моретти, если вдруг вы обнаружите что-то странное или почувствуете, будто за вами следят, сразу же обращайтесь к нам. Леонард назвал адрес охранной компании, которая явно была всего лишь прикрытием для Ночных Ястребов, и Клейн втянул воздух носом, о чем сразу же пожалел. «Изображать нервозность — это одно, но дышать этим ароматом — совсем другое! Почему я опять не подумал о последствиях своих действий?» — А если на меня нападут, когда я буду один? — задал вопрос слегка дрожащий Клейн. Вместо нормального ответа Леонард Митчелл ему подмигнул, прижал указательный палец к изогнутым в лукавой улыбке губам и быстро скрылся. Клейн проводил его тяжелым взглядом и, оставшись в одиночестве, закрыл лицо ладонями, задержал дыхание и просто мысленно заорал. Для полного счастья ему не хватало альфы, от феромонов которого он будет с ума сходить! Конечно, Клейн же в этом так нуждался! Великолепно! Постояв так еще немного, Клейн все же взял себя в руки и отправился домой, остро чувствуя, как за ним присматривал кто-то из Ночных Ястребов. Запах был совершенно незнакомым, но и сомнений в принадлежности очередного преследователя к Церкви Аманисес не было. «Черт возьми, я же просто хотел пожить спокойно…»