Fragments de ton nom...

...

Загрузка...

Воспоминание первое.

Объект: Вельвет.

...

Вокс шагал по длинному коридору обшарпанной многоэтажки, что притулилась на самом краю Пентаграм-сити, в том районе, где даже адский огонь, казалось, горел нехотя, чадя и коптя, и где всякая надежда была вытравлена из душ едкой химией дешёвых наркотиков. Место, погрязшее в пороке настолько глубоко, что даже по меркам Преисподней вызывало у случайного гостя нечто вроде брезгливого недоумения. Впрочем, Вокс не был здесь случайным гостем. Воздух был густым и спёртым, пропитанным запахами плесени, прокисшего пойла и той особенной, сладковато-приторной вони, какую источают тела, слишком долго лишённые заботы. Из приоткрытых дверей сочился мутный жёлтый свет и обрывки сиплых голосов, а на каждом шагу, привалившись к стенам с облупившейся краской, валялись наркоманы и пьяницы, а их мутные, невидящие глаза провожали фигуру в безупречном костюме с одинаковым равнодушием. Порой цепкие пальцы хватались за штанину его брюк; тогда Вокс, не сбавляя шага, отбрасывал хватку носком ботинка. Коротко, брезгливо, словно отшвыривал мусор, и шёл дальше. Дверь, к которой он направлялся, ничем не отличалась от десятков других: тёмное дерево, исцарапанное и местами прожжённое, а поверх всего, выцветшая ведьминская символика, нанесённая по-видимому дрожащей рукой и уже переставшая действовать. Знаки больше не мерцали фиолетовым светом силы своей хозяйки; они поблекли, растрескались, и в этом угасании сквозило что-то до странности красноречивое. Вокс толкнул дверь легонько, одним лишь мизинцем, и она подалась со скрипом, открывая взгляду тёмное нутро квартиры. Пустой коридор утопал во мраке; лишь вдалеке, в спальне, бился маленький, неровный огонёк. Тишина здесь стояла почти идеальная, но с каждым новым шагом Вокс различал его: дыхание. Прерывистое, с судорожными всхлипами, которые кто-то старательно пытался сдержать и, надо признать, не слишком в этом преуспевал. Пройдя к арке, занавешенной когда-то изящными нитями с мелкими камушками-оберегами, теперь же наполовину сорванными, словно по ним прошлись когти, Вокс остановился и небрежно опёрся плечом о дверной косяк. Костяшки его пальцев тихо, почти вежливо постучали по деревянной поверхности. — Тук-тук. Можно? Белые глаза Вельвет блеснули в полумраке резко, испуганно, когда она повернулась к вошедшему. Она сидела прямо на полу посреди того, что некогда было её уютной студией, а теперь представляло собой поле боя: повсюду валялись осколки разбитых склянок, и воздух был пропитан запахом трав, спиртовых настоек и чего-то ещё, горького, как полынь. В неверном свете догорающего огонька её лицо казалось осунувшимся, а поза сжавшейся, напряжённой, как у зверька, забившегося в угол. — Что ты здесь забыл? — голос её прозвучал сипло, но в нём ещё теплились угли нерастраченной ярости. — Да так, — Вокс едва заметно повёл плечом, входя в комнату, — решил проверить, как поживает наш новоиспечённый Оверлорд. — Его взгляд скользнул по её фигуре, задержавшись на плече. — Рука выглядит плохо. — Пошёл нахер! — Вельвет метнула в него тем, что осталось от разбитого телефона, но Винсент, наученный опытом, лишь чуть склонил голову вбок, пропуская импровизированный снаряд мимо. Тот с глухим стуком ударился в стену, и Вокс выпрямился, поправляя рукав костюма с невозмутимостью, которая бесила, должно быть, больше любых насмешек. — Ауч. Зачем так? Я всего лишь пришёл тебя проведать. — Не пизди, — фыркнула она, мотнув головой, и тут же вновь обратила всё своё внимание на собственную оторванную руку, пытаясь вставить кукольную конечность в развороченный шарнир. Пальцы её дрожали, и механизм то и дело издавал скрежещущий звук, отказываясь соединяться. — Лучше говори правду: пришёл поглумиться над сломанной куклой, как Клод? Вокс негромко фыркнул, и в этом звуке не было ни сочувствия, ни злорадства. — Ох, Клод... Так это он натворил. — Он обвёл взглядом разгромлённое помещение, которое ещё недавно, даже в этом свинарнике снаружи, представляло собой детально украшенную студию: стены, задрапированные тканями, полки с аккуратно расставленными безделушками. Теперь всё было перевёрнуто, растоптано, разбито. Злопамятный Оверлорд поработал на совесть. — И что забрал? — Какая тебе разница? — она закатила глаза, хотя жест этот дался ей явно с трудом. Помедлив мгновение, она всё же ответила, устало, будто цедить слова из пересохшего горла: — Души... все души, что я собрала. — Как печально, — протянул Вокс, и голос его прозвучал скорее задумчиво, чем сочувственно. — Нихера тебе не печально, ящик. Свали. — Тц-тц-тц, — он покачал головой, и на его губах заиграла та самая, знакомая ей, полуулыбка. Медленно, не сводя с неё пристального взгляда, Вокс подошёл ближе и, к величайшему удивлению Вельвет, опустился перед ней на одно колено. Она едва заметно дёрнулась назад, когда его когтистые пальцы коснулись её лица, нарочито бережно убирая выбившуюся прядь с глаз. — Зачем ты так? Да, мы не друзья. Но, видишь ли, мы с тобой можем сыграть друг другу отличную службу. — Ближе к делу, телек, — процедила она, продолжая теребить пальцами сломанный механизм шарнира, хотя по её спине пробежал холодок от этого неожиданного прикосновения. От его пальцев пахло озоном, и этот запах перебивал даже вонь разбитых зелий. — Ну... скажем так, — он медленно, очень осторожно взял её за локоть, из которого торчал порванный контакт, и вдруг кончик его пальца коротко вспыхнул голубым, прижигая обломок, — я управляю почти всей медиа-империей, но мне не хватает влияния в социальных сетях. А ты в этом, как бы это выразиться... виртуозна. Он поднял с пола её оторванную руку и одним точным движением вставил её на место, в шарнир. Раздался негромкий щелчок и рука ожила. — Пф... вот чего ты хочешь, — усмехнулась Вельвет, хотя усмешка вышла кривой. — Сделать из меня свою куклу. Я только стала Оверлордом и не собираюсь снова оказаться у кого-то на поводке.... — Кто говорил про поводок? — перебил её Вокс, поднимаясь с колена и отряхивая брюки от пыли. — Я предлагаю тебе партнёрство. Ты, я и Валентино, втроём мы станем самыми влиятельными грешниками Ада. — Он развёл руками, словно приглашая её обвести взглядом будущее, которое он уже нарисовал у себя в голове. — Разве не заманчиво звучит? — С чего мне тебе верить? — А кому ещё? — его тон был мягким, почти вкрадчивым, но в нём слышался холодный расчёт. — Если ты не вернёшь все души до следующего собрания, Кармила исключит тебя из Оверлордов. Ты вновь станешь никем. Лишь куклой без душ и влияния. — Он чуть склонил голову набок. — А ты ведь долго к этому шла, я прав? Она замолчала и в наступившей тишине слышно было лишь как где-то в углу тихо капает из разбитой банки вязкое зелье. Губы Вельвет сжались в тонкую полоску, а побелевшие пальцы впились в ткань собственной юбки. Она просчитывала варианты, перебирала в уме все возможные ходы и не находила ни одного, кроме того, что лежал сейчас перед ней, словно отравленный плод на серебряном блюде. — Ты поможешь мне? Вернуть их? — Разумеется. — Вокс взял со стола единственную неразбитую баночку, крохотную, из тёмного стекла, и принялся рассеянно вертеть её в пальцах. — Даже добавлю ещё одну. Скажем... душу самого Клода. — Он поднял на неё глаза, и в его зрачках мелькнуло нечто, похожее на предвкушение. — Ну? Вельвет поднялась на ноги. Пусть её поза оставалась напряжённой, а взгляд, всё ещё недоверчивым, она всё же выпрямила спину и посмотрела ему прямо в глаза с тем вызовом, который, по-видимому, не смогли выбить из неё даже сегодняшние унижения. — При одном условии. Он изогнул бровь, ожидая. — Мы работаем на равных, — твёрдо произнесла она, и в её голосе прорезался металл. — Я не игрушка. Я партнёр. Губы Вокса изогнулись в медленной, почти кошачьей ухмылке. Ему явно понравилась эта дерзость. Эта крошечная, глупая, отчаянная гордость сломанной куклы, которая всё ещё смела ставить условия. — Договорились, — сказал он, протягивая ей раскрытую ладонь. — Партнёр.

...

Загрузка...

Воспоминание второе.

Объект: Вельвет.

...

— Во-о-окс! Где ты, блять?! Голос Вельвет разнёсся по лабиринту экранов, едва она переступила порог кабинета, и тут же утонул в шипении помех. Дверь за её спиной затворилась с глухим, каким-то могильным стуком, отрезая последние отблески света из коридора и Вельвет оказалась в пространстве, которое едва ли можно было назвать комнатой. Скорее склепом, доверху набитым телевизорами. Они тянулись от пола до самого потолка, образуя причудливый, ветвистый лабиринт: старые, ещё с кинескопами и выпуклыми экранами, которые помнили, наверное, самые первые дни Ада; поновее, плоские, подёрнутые рябью без сигнала; и совсем мёртвые, разбитые, с чёрными провалами вместо дисплеев. Некоторые мерцали, заливая проходы болезненно-голубоватым сиянием; другие надрывно шипели, рассылая в пустоту белый шум; третьи молчали. То ли сломанные, то ли выжидающие. Воздух здесь был холодным и спёртым, пропитанным запахом озона, горячей пыли и чего-то ещё, едва уловимого, металлического, как кровь на языке. Этот запах Вельвет узнала сразу. Он всегда появлялся, когда Вокс в очередной раз влипал в неприятности. Она двинулась вперёд. Её каблучки цокали по бетонному полу, и звук этот подхватывало эхо, множилось, металось среди стеклянных стен лабиринта. Порой приходилось переступать через уже погасшие, мёртвые экраны, ведь те лежали на полу грудой расколотого пластика и оборванных проводов, словно павшие солдаты неведомой битвы. Один раз она едва не наступила на экран, который вдруг ожил под её ногой, вспыхнув мертвенно-белым светом и Вельвет, тихо выругавшись, отскочила в сторону. Лабиринт всё сужался, сворачивался кольцами, пока наконец не вывел её в самый дальний угол, туда, где со всех сторон светились работающие мониторы, создавая подобие кокона, маленькой крепости из голубого сияния и помех. И там, на холодном полу, скрестив ноги и сгорбившись над собственной сломанной рукой, сидел Вокс. — Вокс? Он не обернулся. Даже не поднял головы, хотя наверняка знал, что она вошла, ещё с того самого момента, как её каблук коснулся первого экрана. Его пальцы, перепачканные в чём-то тёмном — не то в масле, не то в собственной крови — копались в механизме плечевого сустава. — А? Вель, это ты. — Голос его прозвучал глухо, без обычного металлического эха. — Не смей говорить Валу о том, что я тут. Вельвет скрестила руки на груди, вскинув одну бровь, и окинула его долгим, оценивающим взглядом. Медиа-оверлорд выглядел, прямо скажем, паршиво. Он сидел, свернувшись в три погибели, словно раненый зверь, забившийся в нору зализывать раны. Его экран. Его лицо, его голос, его главный инструмент, был разбит. Огромный разлом пересёк дисплей поперёк, от верхнего левого угла до нижнего правого, и в этом разломе пульсировала, мерцала больная искажённая статика. С левой стороны и вовсе отсутствовал кусок, выдранный, судя по рваным краям, когтями. Тело его было изрешечено. Порезы, глубокие царапины, следы зубов и прочие синонимы к фразе «Вокс опять проебался». От него пахло озоном, кровью и поражением. — Серьёзно? — Вельвет всплеснула руками. — Ты опять полез на Радио-демона? — С чего ты взяла, что это Ал? — буркнул он, но ровно в ту же секунду его экран покрылся густой рябью помех, символизируя его ложь. — Ой, да ладно, Вокс, хватит врать, — фыркнула кукла, всё же опускаясь на пол рядом с ним. Её юбка тут же собрала пыль с бетона, но Вельвет не обратила на это внимания. — У тебя буквально на лице его подпись. — Туше, — он слабо хмыкнул и наконец поднял на неё взгляд. — Не хочешь помочь? — Я ничего в этом не понимаю, — сказала она, подтянув колени к груди и обхватив их руками. — Ой, да ладно, тоже самое что и у тебя. Давай. Ты как никто знаешь, как неудобно чинить себя одной рукой. Она хмыкнула, но всё же протянула руку и взяла из его пальцев инструмент, чем-то отдалённо напоминающий отвёртку. Только с голубоватым свечением на кончике и явно неземного происхождения. — Ладно. Но если меня ударит током, Вокс, — она наставила инструмент прямо ему в лицо, — то Вал узнает об этом первым. Ясно? — Один раз я тебя случайно шарахнул, и ты мне до конца жизни припоминать будешь? — Теле-демон позволил себе слабую, едва заметную улыбку, и трещина на его экране на мгновение перестала мерцать. — Ты спалил мне все волосы! — буркнула она, и в подтверждение своих слов легонько, с тихим «дзинь», щёлкнула кончиком отвёртки прямо по его экрану. — Сиди ровно и не пизди. Вокс замолчал. Ровно на две секунды. На то время, которое потребовалось, чтобы увидеть, как она, сосредоточенно нахмурившись, копается в его плечевом шарнире, подсвечивая себе путь тусклым огоньком отвёртки. — Как мне тебе объяснять, что делать, если я должен молчать? — ухмыльнулся он. Она подняла на него хмурый, не предвещающий ничего хорошего взгляд. — Ладно-ладно, понял. Но чтобы ты знала: ты тычешься в здоровый механизм. Она тихо рыкнула. — Ладно... давай, объясняй, что делать, — выдохнула она, признавая поражение в этой маленькой битве. — То-то же. — Вокс. — Всё-всё, молчу, молчу. — Он поднял уцелевшую руку в знаке капитуляции. — Так, смотри. Ты должна выкрутить вот этот болт... — он пальцем указал на крепление, — ...и вставить шарнир от руки. А потом закрепить. — Чем закреплять? — Тем же болтом. — Боже... — Вельвет закатила глаза так выразительно, что это было заметно даже в полумраке. — Разве не проще просто подгрузить сознание в новое тело? — Нет, не проще, — фыркнул Вокс, и в его голосе прорезалась знакомая нотка раздражения всезнайки. — Чтобы ты знала, я один раз уже пробовал, и это ни капельки не просто. — Да? По-моему, просто. — Ты с кем споришь, а? Я это делал, ты — нет. Так что лучше поверь моим словам. — Он чуть сместился, и она, не рассчитав, крутанула болт сильнее, чем следовало. — Ай! Не так резко! — Заткнись, — твёрдо сказала она, даже не думая извиняться. — Или делай сам. — Вель, у тебя вообще нет нежной женской руки. — Ой, засунь свои сексистские наклонности в зад. — Сексистские?! Я не!.. — Да, ты, Вокс! — Она качнула отвёрткой перед его лицом. — Ты не замечаешь, но у тебя вечно то что-то очень расистское... — качнула в одну сторону, — ...то сексистское... — качнула в другую, — ...ты понял? — И ткнула кончиком отвёртки прямо промеж его глаз. Вокс втянул голову в плечи настолько, насколько позволяла конструкция его шеи. — Понял... — неохотно согласился он. — Я не специально. — Я знаю, — хмыкнула она, возвращаясь к работе и начиная осторожно выкручивать болт. — Просто пятидесятые уже прошли, так что пора выходить из образа «богатого успешного белого». Повисла пауза. Вокс, казалось, переваривал её слова. Наконец он медленно, с какой-то осторожной интонацией произнёс: — ...Я ведь и вправду богатый. — Пауза. — И успешный. Её брови медленно поползли вверх. Она оторвалась от его плеча и посмотрела на него долгим, скептическим взглядом, который, казалось, проникал прямо сквозь разбитый экран. — Что? Это ведь правда! — взмолился он. — Вокс. Ты сидишь среди целого хлама экранов и в одиночку чинишь руку. — И что? Я всё ещё Оверлорд. — Он чуть отвёл взгляд в сторону, туда, где на одном из мониторов беззвучно плясали помехи, и голос его стал тише. — И... у меня есть ты. С Валом. Она похлопала глазами, отвлекаясь от его руки. Её пальцы замерли на полпути. — Ты... серьёзно? — О чём ты? — Просто... — Вельвет нахмурилась, подбирая слова. Это было нелегко. Подобные вещи не говорились между ними. Они существовали где-то на периферии, в тишине, в поступках, но не в словах. — Я знала, что Вал тебе дорог. Но вот насчёт себя... — Вель, мы же уже говорили об этом. — Вокс повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза, настолько прямо, насколько позволял его разбитый экран. Голос его звучал твёрдо, без тени сомнения. — Ты мой партнёр. Конечно, ты важна. Мы — команда. Она слабо улыбнулась. Не своей обычной, острой, как бритва, ухмылкой, а иначе мягче, теплее. И в свете мерцающих экранов эта улыбка показалась Воксу почти настоящей. Затем она наконец вставила руку в сустав и одним точным движением закрепила болт. — Это приятно, — тихо сказала она, глядя на свою работу. — Только не говори, что я так сказала. Он закатил глаза, разминая восстановленную конечность. Механизм работал, пусть с лёгким скрипом, но работал. — Не скажу. — Справишься дальше сам? — Угу. — Он кивнул и, помедлив, добавил: — И, Вель... спасибо. — Ой, да пошёл к чёрту, — хмыкнула она, поднимаясь на ноги и отряхивая юбку от пыли. — Чини себя в темпе вальса, Вокс. Валентино битый час тебя ищет. — Отвлечёшь его? — М-м-м-м... — она сделала вид, что задумалась, растягивая удовольствие, — ...нет. — Ну, Ве-е-ель... — простонал Теле-демон ей вслед. — И не проси-и-и, — пропела она в ответ и, не оборачиваясь, скрылась за поворотом экранного лабиринта, оставив Вокса одного в его светящемся коконе. Он проводил её взглядом и, когда цокот каблуков окончательно стих, позволил себе короткую, почти нежную усмешку.

...

Загрузка...

Воспоминание третье.

Объект: Вельвет.

...

Башня ВоксТек. Самый верхний этаж. Круглый кабинет сиял холодной, стерильной чистотой, словно операционная, в которой проводили вскрытие самой реальности. Экраны — десятки, сотни экранов, больше не валялись безвольным хламом на полу и не громоздились друг на друга, как покорёженные надгробия амбиций своего хозяина. Теперь они парили вдоль стен, встроенные в идеально отполированные панели из тёмного металла и закалённого стекла, и каждый из них транслировал свой собственный, безупречно чёткий сигнал. Ни помех. Ни ряби. Ни единого признака несовершенства. Графики рейтингов, биржевые сводки, прямые эфиры с улиц Пентаграм-сити, лица грешников, застывшие в экстатическом обожании. Всё это текло по стенам непрерывным, завораживающим потоком и в этом потоке чудилось что-то гипнотическое, почти религиозное. Пол под ногами был выполнен из голубого мрамора и в нём отражался свет экранов, казалось, будто ступаешь по поверхности бездонного, мерцающего океана. Воздух здесь был прохладным и неожиданно свежим, климат-контроль работал безупречно, но в нём всё равно ощущался лёгкий, едва уловимый привкус озона. Словно где-то за стенами, в толще кабелей и микросхем, постоянно шёл невидимый электрический дождь. В центре кабинета, прямо перед окном во всю стену, из которого открывался вид на покорённый Пентаграм-сити, возвышался стол. Круглый, массивный, с голографической проекцией, парящей над его поверхностью. А за столом, закинув ноги в безупречных туфлях прямо на его край, сидел хозяин всего этого великолепия. Вокс. Поза его дышала абсолютной, безоговорочной победой. Одна рука небрежно лежала на подлокотнике, пальцы выбивали ленивый ритм; на губах играла та самая, почти кошачья ухмылка, которая появлялась у него лишь в моменты наивысшего триумфа. Рейтинги — и его собственные, и компании в целом — неумолимо ползли вверх. Ад верил ему. Ад шёл за ним. Даже сам Аластор, великий и ужасный Радио-демон, сдался в плен — сидел сейчас на том грёбаном стуле, скованный по рукам и ногам условиями их маленькой сделки. Всё шло как надо. Ещё немного и Кармила закончит оружие, способное обратить в прах сам Рай. Остались лишь незначительные, сущие пустяки. Мелкие факторы, о которых и думать-то не стоило. Что эти приверженцы Принцессы могли ему сделать? Ровным счётом ничего. Прямо сейчас Вокс находился на вершине. На самой, чёрт возьми, вершине всего Ада, и никому, ни Оверлордам, ни Люциферу, ни самому Раю, не под силу было его остановить. Что бы там не говорил Ал и скоро об этом узнают все. Абсолютно все. — Да-а-а… — мечтательно протянул он, откидываясь на спинку кресла и позволяя глазам блуждать по голограммам грядущих завоеваний. Дверь за его спиной отворилась с тихим, почти мелодичным электронным писком. Идеально смазанные механизмы сработали бесшумно, впуская в святая святых нового гостя. — Вокс? Мы можем поговорить? Он узнал голос мгновенно, даже не оборачиваясь. — А, Вель, это ты? Да, заходи, конечно. Что такое? Вельвет помедлила на пороге. Её пальцы теребили край рукава. Жест, который она сама ненавидела за то, что он выдавал её неуверенность. Она заставила себя замереть, выпрямила спину и шагнула вперёд. Каблуки зацокали по зеркальному полу, и звук этот отразился от стен, приумноженный акустикой идеально спроектированного помещения. Кукла недолго мялась, переводя взгляд с экранов на его затылок, но после нескольких секунд размышлений всё же приблизилась к столу. — Вокс, ты… — она запнулась, подбирая слова, которые не разожгли бы пожар. — Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь? — Перебарщиваю? Ха! Ну, нет! — фыркнул он с такой непоколебимой уверенностью, что впору было аплодировать. Он даже не соизволил повернуть голову. — Всё ровно так, как должно быть. — Ну конечно, — Вельвет закатила глаза, и жест этот вышел у неё почти рефлекторным, защитным. — Вокс, я серьёзно. Война с Раем? Захват Ада? Это уже не просто медиасфера и звание самых сильных грешников в Преисподней. Это куда более… — Опасно? — резко перебил он, и наконец повернул голову. Один его глаз вспыхнул, недобрым, огнём безумия. — О-о-о, Вельвет, я прекрасно знаю, насколько это может быть опасно. Но ты серьёзно думаешь, что на данный момент хоть один грешник способен встать у меня на пути? Он поднялся с кресла одним плавным, текучим движением. Завёл руки за спину, сцепив запястья, и медленно, почти церемонно подошёл к ней. — Тебя? Ты серьёзно? — Вельвет фыркнула, скрестив руки на груди. Она не отступила ни на шаг, хотя внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. — Ох, Вель, не начинай. Это просто оборот речи. — Он отвернулся от неё и небрежно махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Нет. Не оборот речи, Вокс. — Её голос прозвучал твёрже, чем она сама ожидала. А потом, чуть тише, она добавила то, ради чего, собственно, и пришла: — Аластор был прав. Экран Вокса на секунду померк. Резко, словно кто-то выдернул шнур из розетки. В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверов. Затем экран включился вновь, и Вокс медленно, очень медленно повернул голову. Его лицо теперь не выражало ничего, лишь холодная, бурлящая где-то глубоко под поверхностью ярость, от которой воздух в кабинете, казалось, стал плотнее и тяжелее. — И что же такого тебе сказал Радио-демон? — Не прикидывайся, Вокс. Ты разве не видишь? — Её голос дрогнул, но она продолжала, шагнув вперёд с отчаянием, какое бывает лишь у тех, кому нечего терять. — Он настраивает тебя против нас. Заставляет тебя считать, что мы тебе вовсе не нужны. Что ты… — Что, я?! — Он резко развернулся к ней всем телом, и последние слова вырвались из его динамиков с металлическим скрежетом. — Что я не смогу победить?! Что я слабак, Вель?! — Я не говорю, что ты слабак! — выкрикнула она, и голос её сорвался. — Ты одержим! Одержим Аластором! Одержим победой! И ты забы… — Я не одержим! — прогремел он, подходя к ней почти вплотную. Его тень накрыла её, но Вельвет, вопреки всему, не попятилась. — У меня есть цель! И я иду к ней! — МЫ идём! — рявкнула она, и слова эти ударили его, словно пощёчина. — Мы — команда! Разве это не твои слова, Вокс?! — Ох, да, и как же вы помогаете?! — Он взмахнул рукой в сторону двери, словно призывая в свидетели саму пустоту. — Может, Валентино сделал хоть что-то вместо того, чтобы плакаться по своей сучке?! Или ты, может, не поссорилась с Кармилой, а?! — Он шагнул ещё ближе, и теперь она видела лишь его экран — надтреснутый по краям помехами гнева. — Я только и делаю, что пытаюсь исправить ваши косяки! Без меня он бы так и танцевал в том прокуренном баре, а ты… — Замолчи! Крик вырвался из горла Вельвет раньше, чем она успела его остановить. И почти сразу же, следом за криком, по её лицу покатились слёзы. Горячие, злые, отчаянные. — Ты… ты просто… — её голос задрожал и сорвался, превратившись в едва слышный шёпот. — Я так и знала, что тебе нельзя верить… Её дыхание участилось, сперва слегка, затем всё быстрее и быстрее. Вдох-выдох, вдох-выдох, слишком частые, слишком поверхностные, не приносящие ни капли кислорода. Грудная клетка сжималась, словно на неё натянули стальной обруч. Руки сами собой, против воли, потянулись к лицу и волосам, а пальцы вцепились в пряди, принялись дёргать их хаотично, судорожно, словно пытаясь вырвать из головы голос Вокса, его слова, его несправедливые обвинения. Комната вокруг начала расплываться, экраны сливались в одно сплошное, пульсирующее пятно. — Стой, Вель, я не… — Вокс осёкся. Его экран моргнул, один раз, другой. На лице, ещё секунду назад искажённом яростью, проступила растерянность. А затем и вина. Глубокая, запоздалая, бесполезная вина. Он протянул руки и попытался ухватить её за запястья, оторвать пальцы от волос, от лица, остановить этот разрушительный, панический ритуал. — Не трогай меня! — закричала она и отдёрнулась от него, словно от открытого пламени. И попятилась к двери, но не успела сделать и трёх шагов, как его руки сомкнулись на её плечах. Он развернул её к себе, рывком, в котором не было ни нежности, ни бережности, лишь отчаяние загнанного в угол хищника. Его пальцы впились в ткань её платья, не давая вырваться. И тогда Вельвет, против своей воли, заглянула ему прямо в глаза. В тот самый, что уже закручивался спиралью. — В… Вокс, нет… — Её голос упал до шёпота, до мольбы. — Не… не трогай меня, пожалуйста, не… Она попыталась отвернуться, зажмуриться, сделать хоть что-нибудь. Упиралась ладонями в его грудь, толкала изо всех сил, но он был неумолим. Спираль всё вращалась и вращалась, медленно, затягивая её разум куда-то вглубь, в самую сердцевину этой бесконечной голубой воронки. Её сознание, ещё секунду назад такое ясное, такое наполненное гневом и болью, начало тонуть. Она чувствовала, как её мысли, её воля, её «я» погружаются в безграничный океан, простирающийся внутри его зрачка. Глубина манила. Глубина обещала покой. Глубина стирала всё, оставляя лишь мягкую, обволакивающую пустоту. Это было почти приятно. И затем, голос. Спокойный, властный, пробивающий толщу воды, разгоняющий туман: — Ты выйдешь отсюда и забудешь всё, что я сказал. — Я выйду отсюда… и забуду всё, что ты сказал, — повторила она, и собственный голос показался ей чужим. Механическим эхом, записанным на плёнку. Его руки отпустили её запястья. Вельвет, не мигая глядя перед собой в одну точку, сделала несколько шагов назад. Развернулась. И направилась к двери. Её походка была ровной, как у заводной куклы, которую только что завели и отпустили в свободное плавание. Дверь открылась. Дверь закрылась. Каблуки затихли в коридоре. Вокс остался один. Он стоял посреди собственного кабинета, посреди собственного триумфа, и смотрел на дверь, за которой только что исчезла его партнёрша. Тяжёлый, рваный вздох вырвался из его динамиков. Он провёл ладонью по экрану и, пошатываясь, опустился обратно в кресло. Спираль в глазу погасла. В кабинете вновь воцарилась тишина, но теперь она была не триумфальной, а давящей. — Чёрт… — прошептал он в пустоту. — Не надо было оставлять Аластора с ними наедине.

...

Обработка данных...

Анализ завершён...

Высокий эмоциональный спектр.

Подвластна контролю.

Излишняя уязвимость.

Вывод...

Объект не представляет угрозу.

...