Три испытания

— Живу здесь, — ответил Максим и добавил: — Недавно переехал, пару недель только. — Я тоже, можно сказать, здешний! — весело отозвался мажор. — Родители тут живут, а я больше в городе, но вот решил приехать на лето. — Каникулы? — из вежливости поддержал разговор Максим. Впрочем, какие каникулы в мае? Насколько он помнил, в вузах в это время начиналась жаркая пора перед сессией. — Нет, уже закончил, не учусь, — Женя уперся руками в сиденье и вытянулся, обозревая поляну за бортом. — Отдыхаю, ищу себя, так сказать. А ты чем занимаешься? Не дождавшись разрешения, он перешел на «ты». — Пока не работаю, — уклончиво ответил Максим. «Отдыхаю, блядь, на пенсии», — договорил про себя. А ведь, если прикинуть, он был старше мажора лет на десять, не больше. А, впрочем, ладно. Максим смолк и тоже посмотрел на расцветающий луг позади джипа, убегающий за перелесок поселок и бирюзовый край моря в солнечных лучах. На экскурсии Женя не отступал ни на шаг, болтал о погоде, ехидничал и комментировал слова гида. Суровой девушке в камуфляже, как видно, нечего было сказать о пронизанной солнцем дубраве и грунтовой дороге с голубыми лужицами в глубоких колеях, и потому экскурсия свелась к нудному пересказу статьи о Западном Кавказе из Википедии. Максим был бы рад погрузиться в собственные мысли и послушать птиц, если бы не прицепившийся к нему мажор. Наконец путь свернул в лес, и скоро показался первый водопад. В середине мая воды было уже немного, но все же шумный поток, обрушивающийся в кристально чистое озерцо, впечатлял туристов. Максим не стал подходить к чаше — на скользких камнях легко было оступиться. Но машинально шагнул вперед и ухватил Женю под локоть, когда тот с размаху вляпался белым кроссовком в прибрежную грязь. — Ах ты ж, ебать! — выругался тот, и мат эхом отразился от скалы. Максим ухмыльнулся. Неуместная обувь мажора сразу привлекла внимание, как и светлые шорты до колена — тот явно никогда не цеплял клеща. Женя присел на корточки и стал, сопя, смахивать налипшую почву с подошвы веточкой. — Говно, а не водопад, — проворчал он под нос, вскинул голову и крикнул экскурсоводу: — А еще водопады будут? Или это все, на что способен наш прославленный край? — Да, еще два! — ответила та и стала созывать разбредшихся вокруг чаши туристов. Второй водопад был совсем крохотным — вода с ласковым журчанием перетекала через продолговатую глыбу не больше метра высотой. — Дальше дорога пойдет в гору! — уперев руки в бока, заявила гид. — Дети и кто не хочет идти, можете оставаться здесь, пофотографироваться, отдохнуть. Остальные за мной! Она перемахнула через поваленное дерево и направилась вверх по едва заметной каменистой тропе. Максим замешкался — путь казался сложным, и бедро уже давало о себе знать. Женя подтолкнул его в плечо, обогнул и бодро зашагал за группой. У ручья осталась только полная старушка с двумя девочками и беременная женщина с малышом. Максим вздохнул. Незаметно поддерживая себя за бедро, он перекинул протез через дерево, подтянулся за ветку и, пошатываясь на крупных камнях, пошел следом. — Уф, долго еще ползти? Надеюсь, оно того стоит, а не очередная лужа! — беспрестанно возмущался идущий рядом мажор. Дыхание его сбилось, щеки раскраснелись. Максим лишь изредка посматривал на него, боясь оторвать взгляд от тропы, запнуться и прокатиться вниз по камням. Наконец подъем вывел на солнечную площадку. Из тенистого леса слева выбегал ручеек, пересекал поляну и скрывался в увитых плющом зарослях по правую руку. Группа, шедшая впереди, остановилась, люди разбрелись по площадке, кто-то опустился на землю, кто-то спрятался в тени деревьев. Максим присел у ручья, зачерпнул воду и умылся. Он едва отнял ладони от лица, как заметил призрака. Прямо перед ним, за ручьем, брезжил полупрозрачный образ ребенка в подпоясанных веревкой лохмотьях. Черноволосый и смуглый, мальчик лет двенадцати таращил темные глаза и размахивал руками перед собой. Позабыв обо всем, Максим поднялся и перешагнул ручеек. Призрак отчаянно замотал головой и, опасливо поглядывая себе за спину, стал отступать к зарослям. И вдруг, беззвучно раскрыв рот, провалился сквозь плющ и исчез. Максим машинально рванул за ним, ухватился за гибкую ветку и, охнув, отшатнулся — за кустом скрывался обрыв, и ручей, поднырнув под растительность, падал с головокружительной высоты, присоединяясь к высокому водопаду. Мгновение, и следовавший по пятам Женя обхватил Максима за пояс, и оба повалились назад. — Куда мы зашли? Куда она нас завела? Вместо того, чтобы подойти к подножию водопада, гид провела группу на его гребень, а Максим за болтовней этого даже не заметил. Он рывком поднялся и поспешил к экскурсоводу. — Осторожно, не подходите к кустам, там обрыв! — он ухватил целенаправленно идущую к зарослям девушку. — Вы знаете, куда дальше идти? Та нахмурилась, уперла руки в бока. — Конечно! — она искоса глянула на туристов. — Я же провожу экскурсии! Туда! — гид взмахнула рукой в сторону леса. — Водопад правее и это — его вершина! — вставил Женя. — Надо спускаться. Вы что, заблудились? — Да нет же! — пискнула гид и решительно пошла к лесу, но остановилась, упершись в скалу. Максим поспешил за ней. Размокшая почва зачавкала под ногами — ручей огибал камень и разливался вширь. — Да куда вы прете! — Женя бесцеремонно ухватил девушку за локоть, отдернул назад и закричал, перекрикивая шум. — Вы что, не слышите, там ебаная Ниагара за камнем, там вода льется с десяти метров. Тут везде — обрыв, тупик! — он указал в сторону поляны. — Надо идти обратно, спускаться. — Здесь не спуститься, — сухо заметил Максим. — Только шею свернуть. Он смотрел на склон, по которому они пришли — крутой, почти отвесный каменистый спуск без намека на тропу. Не верилось, что они могли подняться этим путем, что Максим на протезе одолел его. Но обратно он не пройдет — покатится кубарем. — И что теперь? — пробормотал Женя и закрутился, растерянно озираясь. — В МЧС звонить? Пиздец! Максим остановил его жестом и осмотрелся. Он вспомнил это место, он здесь бывал. Господи, где только они не лазали в детстве, хорошо, что их бедные родители об этом не знали! — Здесь есть тропа, хороший, пологий спуск. Но… надо его найти. Надо осмотреться! — сказал Максим и, пройдя мимо ручейка в лес, уперся в крутой склон. В нескольких метрах в просвете крон виднелось небо, и оставалось только взобраться. Максим ухватился за тонкий стволик осины, подтянулся, закинул ногу, но не смог устойчиво упереться, и протез проскользнул. — Помоги! — избегая смотреть в глаза, он обратился к Жене. Тот, упираясь коленом в землю и цепляясь руками за деревья, поднялся выше, зацепился за ствол, подал руку и втянул Максима наверх. Скоро они выбрались на лысый пригорок — одну из второстепенных вершин горы — с которого открылся вид на утопающий в зелени поселок и серую ленту трассы. Максим встал на плоский камень, выпрямился, набрал полную грудь и окинул взглядом ясное небо и покрытые лесами, словно бархатные, горы. Чудом было подняться так высоко без ноги и снова оказаться в этих местах. Он счастливо улыбнулся, закрутил головой и случайно поймал ответную улыбку. — Ну чего? Куда идти? — спросил Женя. Грязный и растрепанный, он стоял, скрестив руки на груди, и озирался по сторонам. Внизу за деревьями была хорошо видна лесная дорога и джипы, речка, в которую собирались окрестные ручейки, и, буквально в двухстах метрах, поляна, где осталась часть группы. Удивительно, как можно было заблудиться в таком небольшом и исхоженном квадрате. Увидел Максим и тропу — петляя по склону, она вела к маленькому водопаду. Он понял, как выбраться на тропу, минуя крутой спуск, и, вернувшись к туристам, уверенно повел через лес. Тревога, сопровождавшая в пути наверх, отступила, больше Максим не боялся упасть или скатиться, не таращился под ноги и мог посмотреть по сторонам и вдохнуть аромат цветов на солнечных полянах и запах сырой подстилки в прозрачных тенях. Прошло не больше четверти часа, когда группа воссоединилась и люди смогли поделиться впечатлениями друг с другом. Незадачливый гид держалась в стороне, однако новость о ее промашке разлетелась и опередила машины. Возле муниципального пляжа их ждала целая делегация. Едва джипы остановились, один из встречающих отвел экскурсовода в сторону и стал что-то жарко говорить ей, сверкая глазами и размахивая руками. Другой, наверное, хозяин турфирмы, пожилой кавказец, принялся извиняться перед группой и жать Максиму руку. Женя тоже попал под град благодарностей, но быстро сбежал, а Максим замешкался и выслушивал оправдания до тех пор, пока все не разошлись. — Весна, понимаете! — сокрушался хозяин, всплескивая руками. — Никого нет, кого нанимать? Вот и набрали каких-то дол-бо-ебов! Произнесенное с акцентом, последнее слово прозвучало особенно выразительно. Максим кивнул. — Это ж надо, завести на Азаматов обрыв! — продолжал хозяин. Максим вспомнил название. Точно, Азаматов обрыв — отвесная скала над водопадом, которую за растительностью легко не заметить. В детстве их пугали этим местом, рассказывали, что на утесе разбиваются мальчишки, как тот самый Азамат, в честь которого гибельное место получило имя. Видно, поэтому подсознание Максима нарисовало на обрыве образ ребенка. Он задумался о призраке и слушал уже вполуха. Но встрепенулся, когда тот сказал: — Вот вы бы хотели? Вы местность знаете, небось, чего поинтересней показать сможете! — Вы мне работу предлагаете? — удивился Максим. — Ну да, — хозяин испуганно округлил глаза, будто застигнутый на месте преступления. — Вы же сказали, что живете тут и работу ищете. Максим готов был поклясться, что ничего подобного не говорил, но не исключал, что сведения эти промелькнули во взволнованной болтовне Жени. Он вздохнул и посмотрел вслед давно скрывшемуся новому знакомому. Хозяин тотчас замотал руками и затараторил виновато: — Нет, я понимаю, работа так себе, для студентов. Но меня заебали эти студенты! — он постучал себе по горлу. — Нужен серьезный человек: развивать маршруты, чтобы было интересно, чтобы на утесы, нахуй, не ходить! Может, на лето, а? — он заглянул в глаза. — Лето же недолго — три месяца. У меня и большие есть планы: на несколько дней уходить, сплав, палатки. Мы развиваемся, но нужны проводники! Максим хмыкнул. А почему бы и нет? Разве он не искал повод тренировать ногу и выбираться к людям? Конечно, Максим не собирался ходить в походы на несколько дней — он и на гору-то с трудом забрался. Но забрался ведь! А дальше больше. Что может быть лучше прогулок на свежем воздухе по любимым местам? Максим ведь и правда мог показать много интересного. Он и эту группу повел бы по-другому — через дольмены, к роднику, на смотровую и потом купаться в водопаде. — Ну, можно попробовать. Но только по окрестностям, пока. — Вот и отлично! — хозяин стал трясти его ладонь двумя руками. — В понедельник будем собирать всех, кого нашли на новый сезон, и распределять маршруты. Приходите! Вот прямо сюда, — он уверенно ткнул пальцем вниз, — в десять. Распрощался Максим в приподнятом настроении. Он так резво развернулся на здоровой ноге, что с мусорных бачков возле столовой вспорхнула большая ворона и уселась на раскидистой иве. Максим прошел немного и обернулся. Ворона покачивалась на гибкой ветке, но стоило ему ускорить шаг, перелетела на отцветающий каштан впереди и скрылась в густой листве. В груди заскреблась тревога. Отчего-то Максиму казалось, что каждый раз он видит одну и ту же птицу — не потому ли, что сам ее придумал? Что, если подозрительная ворона, едва не влетевшая в его окно, — очередной дух, созданный его воображением? Максим отвел глаза, как прятал взгляд от зеркальных витрин, избегая смотреть на вездесущий образ девушки в белом. Как быстро он свыкся со своим сумасшествием и почти поверил в его плоды! Даже призрак мальчишки на обрыве его не напугал — только предостерег. А вороне что от него нужно? У калитки Максим обернулся в последний раз, выхватил черное пятно в кроне соседского абрикоса, поспешно вошел в дом, закрыл дверь и подпер спиной. Вечерело, и прихожая тонула во мраке, но ему было здесь спокойно. Хотелось скорее снять протез, слуховые аппараты и окунуться в уютные шорохи и звуки крохотных шажков. Максим быстро принял душ и лег на кровать, раскинув руки. Огненный блик заката проник через сиреневый куст и лег на стену, коснулся часов. Тяжёлые веки сами сомкнулись, но сон не шел. В голове проносились картины прошедшего дня: Женя, мальчишка в драной рубахе на обрыве, ворона в ветвях. Максим сел рывком, скрипом кровати спугнув домовика — тот опрометью метнулся из угла в угол и скрылся в темноте прихожей. Подтянув костыль, Максим пошел за ним, остановился перед завешенным зеркалом, снял покрывало и всмотрелся в едва заметное отражение. Он ждал появления бабушки, но ничего не произошло. Максим включил свет и оглядел пустую комнату. Все же это были видения, и он ими не управлял. В груди шевельнулось разочарование — смешно сказать, но Максим рассчитывал, что галлюцинация научит его этому. Хотел спросить про девушку в зеркалах, про выпрыгнувшего из ручья мальчика… Он едва не подскочил, а домовик метнулся в печь и загремел в трубе, когда кто-то отчаянно затарабанил в дверь. — Эй, хозяева! — раздался снаружи знакомый голос. Максим метнулся к окну, выглянул одним глазом и обомлел: прямо в его дворе, перед крыльцом, переминался мажор Женя и скептическим взглядом окидывал поросшие сорняками гряды. Сердце ускорило ход, на лбу выступила испарина. Откуда он здесь? Какого хрена ему надо? Потрясенный, Максим поспешно выхватил из вазочки слуховые аппараты, вставил в уши, поправил волосы и заковылял к двери. Меньше всего Максиму хотелось сейчас встречаться с Женей — надеть протез он никак не успел бы, это дело не одной минуты. В нерешительности он прижался головой к двери, когда его отбросило энергичным стуком. — Есть кто дома? — раздалось снаружи. Настойчивый какой! Максим выдохнул и открыл, предусмотрительно спрятавшись сбоку от проема и высунув одну голову. Увидев его, Женя расплылся в виноватой улыбке. — О, Максим, надо же! — удивленно произнес он и развел руками. Он переоделся и привел себя в порядок. Темные удлиненные волосы вились на вечернем ветру и падали на лицо, в глазах блестели отблески заката. В руках он держал пустую пятилитровую бутылку. Мажор вновь улыбнулся, обнажая зубы, качнул большим пальцем за спину — присмотревшись, Максим заметил на дороге глянцевый капот черной машины — и заговорил: — Я тут поехал в город и прямо на вашей улице въехал в ебейшую лужу! — заговорил Женя. — Угу, — буркнул Максим, не понимая, к чему тот клонит. — Залил грязью стекло, включил дворники — а бачок пуст. И воды с собой нет. — А, вон оно что, — проговорил Максим, ерзая на затекающей от неудобной позы ноге. — Можно мне воды набрать? У вас тут есть вода? — он окинул домик растерянным взглядом и потряс бутылкой. — Да, есть водопровод. Входи, пожалуйста, — от волнения голос стал совсем глухим. Максим панически сглотнул, все дальше отступая в темноту прихожей и безнадежно уперся задницей в зеркало. Ему не спрятаться. Хотелось зажмурить глаза — сейчас Женя увидит ногу, вернее, ее отсутствие. Уродливая бедренная культя стыдливо сжалась под широкими домашними шортами, дыхание замерло. Но мажор не спешил входить. Он с любопытством обвел глазами дверь, глянул внутрь и, как видно, разочарованный увиденным, не решился переступить порог. — Может, ты мне наберешь? — он улыбнулся и качнул бутылкой. Максим выдохнул с облегчением, перегнулся через косяк, взял тару и, опасливо оглядываясь и стараясь не стучать костылем, пошел в ванную. Наполнив бутылку, он вернулся к двери, высунулся наполовину, заметил гостя поодаль у сирени и усмехнулся: казалось, тот искал пятилепестковый цветок на удачу, внимательно рассматривая отцветающую кисть. Максим поставил бутылку на нижнюю ступеньку, поспешно спрятался за косяк и позвал: — Женя, возьмите воду! — хоть мажор и был его младше, тыкать было неудобно. — Спасибо! — тот вернулся к крыльцу, подхватил бутылку, еще раз, вытянув шею, быстро глянул внутрь и бросил на прощание: — Скоро увидимся! С чего взял? Разве он не уезжает в город? Максим озадаченно пожал плечами, глядя, как проскользнула мимо двора черная машина.