Cult Classic

Три года назад. Это была вечеринка у Эшли. Снизу, с первого этажа, доносился такой плотный, глухой бас танцевальной музыки, что в такт ему мелко дрожали стёкла в окнах. Девчонки заперлись в её спальне, отсекая этот гул и запах дешёвого пива. Одри бросила на себя быстрый взгляд в большое зеркало в тяжёлой деревянной раме. Мини-юбка, шпильки, чёрный сверкающий топ на голое тело. Угольно-чёрные волосы, агрессивный «альтушный» макияж с жирными стрелками и острые ногти-стилеты — Одри тогда заслуженно считалась главной ведьмочкой в их компании. Джессика расслабленно развалилась прямо на покрывале кровати, небрежно перелистывая толстые пожелтевшие страницы. — Девчонки, зацените, что я откопала в даркнете, — нарушила она тишину. — Эта книжка реально выглядит древней. Тут заклинания для призыва духов на латыни. А картинки… ну просто крипота, гляньте. Она ткнула длинным ногтем в потемневшую от времени страницу. Эшли наклонилась ближе, качнув стаканчиком в руке, и сморщила нос, разглядывая находку: — Да уж, жутковатый демон… Аваддон, — по слогам прочитала она подпись под рисунком. Со страницы на неё смотрела внушительная расплывчатая чёрная тень с голодными красными глазами. — Как ты вообще её нарыла? — Эшли перевела взгляд на подругу. Джессика беззаботно пожала плечами: — Да просто искала какие-нибудь магические гримуары или артефакты ради прикола. Эта показалась самой атмосферной. Купила у какого-то странного типа с ником Каин. Думаете, лажа? — Сейчас и проверим, — Одри усмехнулась, поставила свой красный пластиковый стаканчик с лонг-айлендом на письменный стол и подошла к кровати, заглядывая через плечо Джессики. — Смотрите, тут и папаша его есть. Баал. Эшли передёрнула плечами: — Фу, нет, этот совсем уродливый. Посмотри на эти рога — ну треш. Одри оценивающе прищурилась, посмотрев на Джессику: — Хочешь сказать, ты реально заморочилась и перевела всю эту латынь? — Ну, поверхностно, — отмахнулась та. — В основном там какой-то бред про древнего тёмного бога… Шефа, Шепа… Шемалум… хрен выговоришь, короче. А эти двое — его прислужники. — И что, там есть чёткая инструкция по вызову? — Одри скрестила руки на груди. — Ага, классический набор. Круг, свечи, пентаграмма. Мы же сто раз такое делали. Ну и кровь… — Не девственниц, я надеюсь? — покатилась со смеху Эшли, откидывая голову назад. Джессика фыркнула и легкомысленно улыбнулась: — Расслабься. Написано просто: «ваша кровь». Джессика вытащила из глубин шкафа коробку с толстыми чёрными свечами, и девчонки принялись за работу. В комнате погасили свет. Единственным источником освещения остался огромный плоский телевизор на стене, работавший в беззвучном режиме. На экране крутился какой-то хоррор. Синеватые вспышки падали на лица подруг. Одри опустилась на колени прямо на пушистый ковёр. Взяв кусок белого портновского мела, она размашистыми уверенными движениями очертила ровный круг, а затем вписала внутрь идеальную перевёрнутую пентаграмму. Пока Одри и Джессика ползали по полу, расставляя свечи по углам звезды, Эшли откровенно халтурила. Она привалилась спиной к косяку гардероба, а её лицо то и дело заливал яркий белый свет от экрана телефона — она строчила кому-то сообщения, тихонько хихикая. — Эш, блин, отложи телефон, ты нам всю концентрацию сбиваешь, — прикрикнула на неё Джессика, поджигая последнюю свечу. — Да ладно вам, я с Брэдом переписываюсь, он зовёт нас спуститься, там парни из футбольной команды приехали, — отмахнулась Эшли, но мобильник всё-таки сунула в задний карман джинсов. Девчонки уселись в круг по углам пентаграммы. В центре, прямо на пересечении меловых линий, покоились старая книга и ритуальный нож с резной рукоятью, который Джессика купила вместе с гримуаром. — Итак, — Джессика достала распечатку с переводом. — Читаем вместе. Три раза. Громко и чётко. Они переглянулись. Одри азартно улыбнулась. Они глубоко вдохнули и начали читать ломаную, корявую латынь, сочинённую неизвестным автором из даркнета: — Veni, Avaddon, dominus umbrarum. Exaudi vocem nostram, aperi portas et ingredere in circulum. Veni, Avaddon, te vocamus!* *Приди, Аваддон, владыка теней. Услышь наш голос, открой врата и войди в круг. Приди, Аваддон, мы призываем тебя! Их голоса слились в один монотонный полушёпот. Басы снизу всё так же глухо били в пол, но здесь, в спальне, воздух как будто стал гуще. — Veni, Avaddon, dominus umbrarum. Exaudi vocem nostram, aperi portas et ingredere in circulum. Veni, Avaddon, te vocamus! — повторили они во второй раз. У Эшли на секунду дрогнул голос, но она переборола смешок. В третий раз они дочитали заклинание до конца. Последнее слово — vocamus — повисло в комнате. Они замерли, выжидая. Прошла секунда, пять, десять. Ничего не произошло. Шторы не взлетели, свечи не погасли, стёкла не задрожали сильнее прежнего. Эшли шумно выдохнула и потянулась было за телефоном: — Ну, я же говорила, обычная лажа… — Теперь кровь, — перебила её Джессика. Её голос вдруг прозвучал очень серьёзно, без тени прежнего веселья. Она протянула руку, взяла лежащий в центре круга кинжал. Лезвие тускло блеснуло в сине-чёрном полумраке. Не давая себе времени передумать, Джессика сжала ладонь на острие и резко потянула. На бледной коже проступила тёмная густая полоса. Она перевернула руку над ближайшей свечой. Кап. Кап. Кровь с шипением упала на горящий фитиль, окрашивая пламя в ядовито-зеленоватый оттенок. Джессика молча протянула нож Одри. Одри перевела взгляд с кинжала на зелёный огонёк свечи. Сердце вдруг сделало глухой тяжёлый удар. Но отступать перед подругами было нельзя. Она перехватила рукоять, полоснула себя по ладони — обжигающе больно — и капнула своей кровью на следующую свечу. Последней была Эшли. Вся её спесь с перепиской моментально слетела. Бледная как мел, она дрожащими пальцами забрала у Одри нож и, зажмурившись, сделала быстрый надрез. Её капли упали на третью свечу. В комнате внезапно стало очень холодно. Настолько, что изо рта Одри вырвалось первое облачко белого пара. Прямо из центра пентаграммы повалил тяжёлый густой туман. Он был не горячим, а обжигающе холодным, словно сухой лёд. Мертвенный холод мгновенно заполнил комнату, вымораживая лёгкие. Девчонки с диким визгом отпрянули в стороны, ломая меловую черту и вжимаясь спинами в стены спальни. На их глазах сизый туман начал стремительно темнеть, сгущаясь в плотную осязаемую черноту. Воздух в комнате заложило, как при резком падении давления. Секунда — и из этой бесформенной копоти соткался огромный силуэт, заслонивший собой экран телевизора. А затем в этой темноте вспыхнули два багровых тлеющих глаза. Они замерли в абсолютном шоке. Сердца колотились где-то в рёбрах. Такое они видели только в голливудских ужастиках под попкорн, но сейчас этот кошмар стоял прямо посреди комнаты Эшли, выдыхая могильный холод. Тень зашевелилась, и из её недр раздался голос. Это был не просто звук — это был голос из самого ада. Тяжёлый, утробный, похожий на гул склепа, он вибрировал прямо в костях, заставляя зубы стучать от ужаса. Существо заговорило на латыни: — Paenitebit vos, quod me ante tempus vestrum vocare ausi estis. Mortem vestram ante tempus vocastis. Itaque animas vestras capiam. Nominate nomina vestra!* *Вы пожалеете, что осмелились призвать меня раньше своего срока. Вы призвали собственную смерть раньше времени. Поэтому я заберу ваши души. Назовите свои имена! Девчонки судорожно хватали ртом ледяной воздух, прижимая ладони к ушам от невыносимого давления этого звука. — Что он говорит?! Господи, что он говорит?! — закричала Эшли, заливаясь слезами и беспомощно глядя на подруг. — Мы нихрена не понимаем! Красные глаза демона полыхнули ярче, заставив тени на стенах забиться в конвульсиях. Чернота качнулась в их сторону, и чудовищный скрежет повторился, переходя на яростный приказной тон: — Nomen tuum! — пророкотал демон. — Он… он, кажется, спрашивает наши имена, — заикаясь, прошептала Джессика. Её всю трясло, из порезанной ладони на ковёр капала кровь, но инстинкт самосохранения требовал подчиниться. — Джессика… Джессика Винтер! — выкрикнула она в темноту. Существо медленно повернуло голову в сторону косяка гардероба. — Эшли… Эшли Ричардс! — всхлипнула Эшли, сползая по стене и пряча лицо в коленях. Багровый взор переместился на Одри. Она сидела на полу, парализованная страхом, чувствуя, как этот адский взгляд прожигает её насквозь. Мысли путались, паника затапливала разум. Одри судорожно метнула взгляд в сторону — прямо на беззвучно мерцающий экран телевизора. Там, в титрах фильма, вспыхнули крупные белые буквы. Margaret Qualley. Одри с трудом сглотнула вставший в горле ком, расправила плечи и, собрав остатки мужества, твёрдо произнесла, глядя прямо в красные угли: — Маргарет Куолли. Демон замер. Наступила мёртвая звенящая тишина. Он смотрел на неё своими жуткими глазами намного дольше, чем на остальных, — так долго, что Одри показалось, будто её сердце сейчас просто остановится от этого давления. Тень слегка наклонилась к ней, и до ушей Одри донёсся тихий свистящий, леденящий душу шёпот на латыни: — Videbimus nos, mendax…* *Увидимся, лгунья. В ту же секунду все три свечи разом с треском погасли. Комнату затопила кромешная тьма. Тяжёлый туман исчез в никуда за долю секунды, оставив после себя лишь едкий запах серы, обмороженные стёкла окон и три прерывистых испуганных девичьих дыхания. Эшли погибла ровно через месяц, когда её машина на полной скорости вылетела с ночного шоссе и превратилась в груду обгоревшего металла. Не успела Одри прийти в себя после похорон подруги, как пришла новая весть: Джессика бесследно исчезла прямо из собственной спальни, и полиция так и не смогла найти ни единой зацепки. Смерть Одри, как ей казалось, поджидала её в день пожара, когда не стало её родителей. И всё же каким-то чудом Одри осталась жива.