Cult Classic

Кроссовки Одри отмеряли милю за милей по пыльному асфальту. Сначала она шла мимо вспаханных полей, где взгляду решительно не за что было зацепиться — вокруг тянулась лишь голая, сырая земля. Но постепенно ландшафт сменился бесконечными рядами виноградников. Солнце нещадно палило над головой, выжигая волосы, и всё же чем дальше Одри отходила от церкви, тем сильнее и радостнее билось её сердце. Она пыталась разложить по полочкам весь тот бред, что происходил в её жизни в последнее время. Но единственный вывод, к которому удавалось прийти, укладывался в простую мысль: «Закрыть эту страницу и забыть всё как страшный сон». Вот только Малека было не так-то просто забыть. Он словно оккупировал особое место в её голове и наотрез отказывался платить за жильё. Она мысленно вручила ему уведомление о выселении, но он лишь самодовольно улыбнулся и закрыл дверь прямо перед её носом. Взгляд Одри снова уткнулся в обочину: мелкий гравий, высокая сухая трава и чьи-то норы в потрескавшейся почве. Из одной такой норы внезапно высунул мордочку суслик и шустро перебежал ей дорогу. Спустя пару часов непрерывной ходьбы она всё-таки остановилась, чтобы перевести дух. Достала из рюкзака бутылку воды и завёрнутый в пластиковую плёнку сэндвич. Пачка сигарет как-то сама собой оказалась в руках. Девушка закурила, рассеянно прислушиваясь к щебету птиц и гулу насекомых в поле. Мимо лениво проплыла бабочка — хрупкое напоминание о возможности побега. Только вот бежать ей, по сути, было некуда, да и делать больше нечего. До темноты оставалось ещё уйма времени. Солнце теперь ласково обнимало кожу, позволяя Одри беззаботно купаться в лучах обманчивой безопасности. Навалилась усталость. Ей отчаянно захотелось вздремнуть — отыскать укрытие под тенью какого-нибудь дерева и позволить себе хотя бы час сна. Отойдя подальше от дороги, она набрела на плотную лесополосу, где каждое дерево обещало надёжно скрыть её от посторонних глаз. Одри опустилась на траву и свернулась калачиком. Сонная нега окутала её почти мгновенно, заставив тело окончательно расслабиться. От сигареты слегка кружилась голова, но это лёгкое головокружение совсем её не тревожило. Когда она открыла глаза, вокруг уже стояла глухая темнота. Одри не сразу сообразила, где находится, а когда реальность вернулась к ней, грудь сковал липкий, леденящий ужас. Она резко поднялась и метнулась обратно к дороге. Спросонья ей показалось, что лесополоса придвинулась ближе, а деревья стоят совсем не там, где были раньше. Вглядываясь в чернильную даль в надежде увидеть фары попутки, Одри быстро зашагала вперёд. На улице заметно похолодало. На ходу она натянула флисовый свитшот, который так кстати упаковала в рюкзак ещё вчера. Внутри кармана её пальцы случайно наткнулись на сложенный листок. «Не пытайся убежать. У тебя не получится», — всплыли в памяти строчки из письма Малека. Из темноты наконец вынырнули две размытые точки. Сначала Одри решила, что это игра воображения, но огни продолжали расти. Она затаила дыхание, когда они превратились в массивные, слепящие фары тяжёлого пикапа. Старый, покрытый слоем придорожной пыли грузовик со скрежетом притормозил у обочины, обдав её запахом бензина и нагретого металла. Дверь со стороны пассажира со скрипом отворилась. Внутри кабины было тускло, пахло дешёвым освежителем. За рулём сидел мужчина в поношенной бейсболке, козырёк которой полностью скрывал глаза, оставляя на виду лишь бледную, неестественно неподвижную челюсть. — Садись, до города подвезу, — глухо произнёс он, даже не повернув головы. Одри, стуча зубами от холода и подгоняемая страхом перед ночной дорогой, забралась внутрь. Тяжёлая дверь захлопнулась с громким стуком, отрезая её от лесополосы. Машина тронулась. Прошёл час. По ощущениям — гораздо больше. Одри смотрела в окно, ожидая увидеть хоть какие-то признаки цивилизации — заправку, дорожный указатель или свет фар встречных машин. Но за стеклом тянулись всё те же бесконечные, подсвеченные луной ряды виноградников, подозрительно похожие на ровные шеренги тёмных крестов. В какой-то момент взгляд Одри зацепился за обочину. Из окна пикапа она отчётливо разглядела ту самую кучу придорожных булыжников и глубокие сусликовые норы в сухой земле, мимо которых проходила ещё днём. Она нахмурилась, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Сердце забилось быстрее. Одри украдкой взглянула на экран почти разряженного телефона — ровно 9:00. Связи по-прежнему не было. Водитель, по-прежнему глядя строго перед собой на пустую дорогу, произнёс ровным, лишённым каких-либо эмоций голосом: — В этих краях ночью ловить нечего, до рассвета никто не проскочит. Одри сглотнула и промолчала, сильнее сжав в кармане телефон. Грузовик продолжал мчаться вперёд, мотор натужно ревел, но Одри не покидало странное ощущение, будто они стоят на одном месте посреди огромной чёрной коробки. Время тянулось как резина. Под действием монотонного гула колёс её сознание начало слегка пошатываться, а реальность — плыть, словно от лёгкого отравления. Прошёл ещё час. Ни одного поворота, ни одной другой машины. Ни единого дорожного знака. Даже разметка на асфальте казалась всё той же. Одри снова включила экран телефона. 10:00. В ту же секунду водитель с абсолютно той же интонацией, тем же мёртвым голосом, слово в слово произнёс: — В этих краях ночью ловить нечего, до рассвета никто не проскочит. Одри замерла, боясь даже повернуться в его сторону. Она судорожно сжала ладонь, до боли впиваясь ногтями в кожу. — Остановите здесь, пожалуйста, — почти дрожащим, но изо всех сил удерживаемым голосом произнесла она. Он наконец повернулся к ней. Козырёк бейсболки больше не скрывал его глаз — он медленно скользнул липким, голодным взглядом по её лицу. — Так быстро? — Его губы расползлись в улыбке. Она выглядела так, словно он репетировал её много лет. — Ночь только началась. Внутри у Одри всё перевернулось от отвращения и ужаса. Стараясь не делать резких движений и не отводить взгляда от его ухмылки, она медленно опустила руку вниз. Пальцы скользнули в приоткрытую молнию рюкзака, стоявшего у ног. Вслепую, ориентируясь только на тактильную память, ладонь отчаянно пыталась нащупать среди вещей спасительный пластиковый цилиндр перцового баллончика. Пальцы наконец обхватили знакомый холодный пластик. Одри глубоко, судорожно выдохнула, в последний раз наполняя лёгкие чистым воздухом, и зажмурилась. Намертво вцепившись свободной рукой в лямку рюкзака, она резко вскинула баллончик и до упора вдавила кнопку, заливая тесную кабину едким, жгучим облаком. Водитель дико взвыл. В ту же секунду он инстинктивно рванул руль на себя. Тяжёлый грузовик бешено пошатнулся, колёса с жутким скрежетом съехали с асфальта, и пикап юзом понесло на обочину. Машина едва не опрокинулась на бок. Не дожидаясь полной остановки, Одри рванула ручку двери. Поток холодного ночного воздуха ворвался в салон, разгоняя едкий газ. Намертво прижимая к себе рюкзак, она вылетела из кабины и прыгнула прямо в темноту. Земля встретила её жёстко, но вместо привычной грязи под телом с оглушительным треском прогнулась и лопнула плотная чёрная плёнка, которой были укрыты грядки. Только тогда Одри поняла, что виноградники давно закончились. Одри покатилась по ней, сдирая колени, пока не затормозила среди низких кустов, а в нос не ударил густой, свежий аромат раздавленной клубники. Она лежала, тяжело дыша, посреди бескрайнего клубничного поля, распятого под луной на мили чёрного полиэтилена. Позади, за грядками, снова взревел двигатель пикапа. Одри заставила себя подняться, мельком глянула на ободранные колени и припустила вглубь поля. В её глазах застыл дикий страх загнанного зверя. Она бежала изо всех сил, прочь от дороги, пока ноги не завыли от боли, а дыхание окончательно не перехватило. Когда она наконец остановилась посреди бесконечных грядок, вокруг стояла звенящая ночная тишина. Ни фар, ни звуков погони. Только приторный запах клубники и шуршание чёрной плёнки под ногами.