Cult Classic

Наказания за разбитую бутылку не последовало. Малек ограничился предупреждением. Только доделать работу решил уже в одиночестве, а Одри оставил одну в отеле. Она выглядела совершенно разбитой, но Малек руководствовался чисто практическими соображениями. Работа была работой, его функцией, призванием. Люди вокруг него тоже быстро превращались в функции. С Одри было иначе. Когда он вернулся в номер, она спала, прямо в одежде. Он откинул прядь волос с её лица, вглядываясь в его линии — плавные, резкие. Он объяснился с ней чуть ранее. В голове всплыл разговор. — А Рут знает, что ты делаешь? Вы делаете? Вы все…? — Рут живёт в мире, которого не существует. — Что это значит? — В её понимании это нормально. — … — Я бы мог и твои мозги превратить в плавленый сыр, но почему-то не хочу. Это сделало бы всё проще. Он сам не понимал, что это было: странное уважение или чувство вины. А может, одержимость. Всё началось так давно. Он забирал души тех, кто был рядом с ней. Смотрел, как она теряет, плачет, но никогда не подходит к краю сама. Не протягивает ему руку. И это бесконечное преследование вдохновляло. Она доказывала снова и снова, что не все люди работают как выверенные механизмы. Обычно так сложно было заполучить по-настоящему верующих людей, но их он просто обходил стороной. Подводить к пропасти и предлагать покой вместо выматывающей нескончаемой борьбы — это было его миссией. Миссией, с которой он давно перестал спорить. Ведь в конечном итоге это было неважно. Это были всего лишь люди. Бессмысленный человеческий материал. Он знал всё об их привычках, тайнах, пороках, как биолог, изучающий определённый тип млекопитающих. Млекопитающее, от которого он не мог оторвать взгляд, дёрнулось на кровати во сне. Лампа на прикроватном столике оставляла красивые блики в её волосах. — В одежде… — снова осмотрел её Малек. — Ждала моего возвращения. Даже не попыталась сбежать. Странно. Он легонько дотронулся до её предплечья. — Одри. Она открыла глаза и ещё пару секунд, прищурившись, смотрела вокруг, пытаясь понять, что происходит. Затем резко отшатнулась, сместившись в угол кровати. — Прости. Я не хотел тебя напугать. Она ничего не говорила. Только сейчас он увидел, как опухли её глаза. Малек замер, вдруг не в силах ничего сказать. Его бросало из крайности в крайность, но итог отразился в бездействии. Тогда молчание нарушила Одри. — Ты и меня убьёшь? — она выдала своё заключение на основании событий дня. Его брови сдвинулись ближе друг к другу, глаза чуть сощурились, как будто озвученная мысль была надоедливой мухой, которую он хотел прибить. Но никак не Одри. И ему снова было нечего сказать. «Мне бы не хотелось тебя убивать, более чем. Но если ты окажешься в опасности, я выберу не вмешиваться. Или вмешаюсь. Я ещё сам не решил, что с тобой делать», — думал он. — Нет, — наконец ответил он, решив не пугать её деталями. Эта пауза уже должна была возыметь такой эффект. — Малек, послушай, — Одри подползла ближе на кровати, — ты же не плохой человек. Я это вижу. Может быть, можно что-то сделать? Может, никого не убивать? — она всматривалась ему в глаза с наивной мольбой в голосе. Он улыбнулся. Искренне. Как будто услышал хорошую шутку. — Но, Одри… я ведь не человек.