Глава 23. The menu
22 июня 2026 г., 14:44
— Но Одри… я ведь не человек. Впрочем, ты уже это знала.
Её сердце упало. «Знала. Отказывалась верить, но где-то внутри знала уже давно».
— Аваддон, — прошептала она, — зачем ты это делаешь?
— Шепфамалум голоден. Я подношу ему души. Я их готовлю.
Он присел на край кровати. Она не отодвинулась.
Малек продолжил тихим усталым голосом:
— Отчаяние — это главное, я уже говорил. Оно самое питательное. Особенно настоявшееся со временем. Есть и другие вкусы. Грехи, например. Похоть сладкая, иногда приторно сладкая.
Он поднял руку, чтобы прикоснуться к ней, но увидел в глазах страх и остановился.
— Невинность — лёгкая, редкая. Выращенная для особых случаев.
«Рут…» — пронеслось в голове Одри.
Ей захотелось спрятаться с головой под одеяло.
— А ты… ты пробовал? — запинаясь, спросила она.
— Любой повар пробует блюдо, прежде чем подать его на стол.
— Боже, — вырвалось у неё.
— Душу также можно попробовать через прикосновение к телу, совсем немного.
Она вдруг вспомнила его письмо.
— И какая я на вкус?
«Идеальная», — подумал он, но решил оставить этот комплимент при себе.
Малек улыбнулся, откидываясь на кровать. Он посмотрел на неё снизу вверх.
— Самовлюблённая. Я говорю такие вещи, а тебя интересует только, нравишься ли ты мне.
Одри наклонилась к нему, накрыла своей тенью и поцеловала его губы. Легко, мягко, но поцелуй углубился, заставляя обоих закрыть глаза и просто насладиться этим чувственно-нежным прикосновением.
Надо было бежать. Она пыталась. Надо было бороться с ним, как со злом, коим он и являлся. «Но как бороться, когда источник боли и комфорта — одно лицо?» — болезненно осознала Одри. Правда, лиц у него было много.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — прошептал он ей в губы.
— У меня нет выбора, — произнесла она. «Всё будто неумолимо вело к этому моменту».
— Нет. У тебя нет воли, — холодно ответил он.
Одри резко отстранилась от его лица.
— А у тебя есть? Или тебе нравится прислуживать Шепфамалуму?
Он тоже приподнялся и подался к ней. Его руки легли на её плечи и прижали её к кровати. Она извивалась, пытаясь вырваться.
— Есть кое-что… но мы не будем сейчас об этом говорить. В темноте всё становится слишком отчётливо слышно.
Одри начинала догадываться о том, что означают его слова. Более того — эти крупицы давали хоть какую-то надежду.
— Пора спать, — сказал он, глядя куда-то в пустоту и ослабляя хватку.
— Мы что, будем вместе спать?
Двуспальная кровать не предполагала ничего другого.
— Я уйду, если хочешь.
«Ты хочешь, чтобы я остался. Я тебе нужен», — подсказывал внутренний голос.
— Нет, — ответила Одри мгновенно.
Он сходил в душ. Она уже успела снова уснуть и проснуться, когда он подошёл к постели, аккуратно сложив одежду на кресле с его стороны кровати.
Из-под полуприкрытых ресниц она рассматривала его тело, и от этого уже становилось неловко.
«Мы что, действительно будем спать? Без одежды?» — думала она, натягивая на себя одеяло.
Он щёлкнул выключателем на стене.
Кровать кинг-сайз, казалось, была против какого-либо контакта. Одри повернулась на бок, лицом к нему.
Изнеможение навалилось мёртвым грузом. Веки стали каменными, а тело тяжёлым и расслабленным.
— Малек, — позвала она в темноту.
— Спи, — ответил он.
— Не привязывайся ко мне.
Она вздохнула и перевернулась на другой бок.
Усталость и нервное истощение дали о себе знать той глубокой ночью. Спать стало окончательно невозможно. В Одри заговорили противные одиночество и жалость к себе. Её плечи затряслись под одеялом.
Малек в ту же секунду оказался рядом, обнимая её за талию. Его нос уткнулся в её волосы. Он просунул руку под её шею. Его горячая кожа плотно соприкасалась с её, а его сердце билось, ничем не отличаясь от человеческого.
