Cult Classic

Та ночь в отеле казалась длинной и короткой одновременно. Одри догадывалась, что Аваддон оказывает влияние на её восприятие времени. На обратном пути в церковь она погрузилась в размышления, залипнув взглядом на пейзажи за окном машины. До этой ночи она думала, что знает, что такое секс и каким он бывает. Прелюдия, фрикции, кульминация, конец. И, возможно, сигарета или неловкие разговоры об отношениях после. Видимо, это был не секс. Это был опыт. То, как Аваддон прикасался к ней, то, как её тело отзывалось на эти прикосновения… Одри закрыла глаза, возвращаясь к этим невероятным воспоминаниям. Он не просто заставил её просить об этом. Он заставил её умолять. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Как будто от этого зависела её жизнь. Или её смерть. Малек. Аваддон. Аваддон. Малек. Его имя сбивалось в горячий шёпот. Капли пота выступали на коже. И никто никогда не задевал её так сильно. Это пугало больше смерти. Больше секты с её Шепфамалумом. Обычно люди хотят, чтобы их увидели полностью. Оказалось, видеть недостаточно. То, что он с ней сделал, было немыслимо. И со всем этим великолепием рядом шло неприятное чувство осквернения. Одри понимала, что в ней не было ничего святого или невинного, но легче от этого не становилось. Он подчинил её себе настолько, что это было неоспоримо. «Какое гадкое чувство», — думала она. Её глаза начали смыкаться. Одри откинула кресло назад до предела. Лёгкое покачивание начинало приятно убаюкивать. Рядом раздался голос: — Никто не должен знать о том, что произошло. Ты меня слышишь? — Ага. Что? Почему? — Не хочу проблем, — холодно ответил он, глядя перед собой. — Я — проблема? — тихо спросила Одри, чувствуя, как несколько простых предложений только что заметно испортили её жизнь. — Ладно, спи, если хочешь, — уклончиво сказал он. Ярость сдавливала ей горло. «Испугался моей истерики», — думала она. — Малек, — чётко произнесла Одри. — Я одна такая? У тебя. «Что я несу», — пронеслось в её голове. — Давай кое-что проясним: ты не у меня. И я не у тебя. Сон окончательно улетучился. Уголки её губ опустились. Он заговорил снова, ровным, отчётливым голосом выстраивая стену между ними: — Нет никаких отношений, нас, большой и чистой любви. Это было, — он подбирал слова, — интересно. Малек не посмотрел ей в глаза ни разу. «Охренеть. Интересно. Я кончила…» — говорил её внутренний голос. — Сколько раз я кончила? — вдруг спросила она вслух. На этот раз он повернул голову, чтобы смерить её недоумённым взглядом: — Тринадцать. — Тринадцать… — задумчиво повторила она. — Ты совершил ошибку, — Одри говорила тихо, ритмично. — Ты забрал у меня всё, а теперь приказываешь так, будто мне ещё есть дело до того, что со мной станет. — Красивая речь. Жаль, что это блеф. Он не смеялся, даже не улыбался. Легко не было. Напряжение между ними было похоже на влажный тропический воздух. Незаметно оно пропитывало одежду, оседало на коже и заставляло задыхаться при каждом вдохе. — Да? Она достала с заднего сиденья бутылку того проклятого чёрного вина. Крышка открылась с резким щелчком. — Достаточно. Закрой и положи её обратно. — Нет. — И давно у тебя суицидальные намерения? — насмешка из его уст прозвучала очень натянуто. — Недавно. Сердце разбито. И снова «Что я несу? Какое сердце?» прозвучало в её голове. «Разбито. Не ты разбил, а разбито. Как легко я избавила тебя от ответственности». Малек резко дал по тормозам. Машина захрустела по гравию. — Хватит. Его лицо на мгновение исказило недовольство. Это всё, что он смог себе позволить. — А тебе какое дело? Разве это не то, чего ты хотел? Разве это не то, зачем ты взял меня в эту поездку? — Успокойся. Прошу тебя. Малек говорил тихо. Ей даже почудилась дрожь в этом голосе. — Зачем? Его рука — резко, нагло, немного больно — вырвала бутылку. Пальцы на секунду сжали её запястье, прежде чем отпустить. Окно опустилось. Стекло разбилось на обочине с громким хлопком. Чёрный «бензин» стекал в траву. Одри посмотрела на эту картину и выдала: — А с природой ты так за что?