Рыжий рыжий конопатый

Экспектро Патронум учили все. Показывали им заклинание старшие. Флинт выпустился, и теперь место боевого инструктора благополучно перешло к Монтегю. Тот гонял их с не меньшим энтузиазмом, чем его предшественник. К одному из сирот он присматривался, мальчик был довольно взрывным и активным, можно сказать реактивным. По крайней мере уже на третий день учёбы Ричард ловил его за шкварник, когда тот чуть не десантировался с лестницы: — Ты что творишь, мелочь? Ричард был рослым мальчиком и достаточно сильным, чтобы держать мелюзгу в одной руке, а второй отвесить хороший шлепок, после которого мальчишка наконец утихомирился и засопел: — Я просто хотел портрет предка достать! А он высоко, вот и полез на перила. Ричард поставил мальчика на ноги: — Звать тебя как? — Алексий Долохов. А мама у меня из Мрачбоксов. А вон там висит Френсис Мрачбокс. Ричард вздохнул: — Мистер Мрачбокс, спуститесь на пейзаж, к вам потомок рвётся. Мужчина появился на портрете, окинул высокомерным взглядом потомка и фыркнул: — Не желаю иметь ничего общего с сыном глупой девки и приезжего! И удалился на свой портрет. Ричард хмыкнул и, глядя на слезы в глазах ребенка, вздохнул: — Пошли в гостиную, тебя уже потеряли. Я попрошу у Монтегю заклинание для закрепления портрета в одном холсте. — Зачем? — подавив всхлип, уточнил малыш. — А затем, что потом я возьму маггловский растворитель и там уже с этим снобом поговорим. Алексий повеселел, но руку Ричарда не отпускал, так они и зашли в гостиную. Уоррингтон, выслушав их приключения, хмыкнул: — Да я тебя сам научу этому заклинанию, а ты мелочь — радуйся, что Ричард у нас добрый. Кто другой бы не ладонью, а заклинанием приголубил. Алексий покраснел, кивнул и смылся к своим.

***

Зоти, как обычно, вызывал интерес: новый преподаватель, неизвестные методы. И, стоит признать, после заики Квирелла и красавчика Локонса Люпин выигрывал, хотя Роббинсон тоже учил хорошо. Первое же задание он решил сделать практикой. Услышав про боггарта, парни переглянулись, а когда началась очередь, парни невозмутимо задвинули девочек в самый хвост. Ричард оказался чуть ли не первым. Боггарт появился в виде Ричарда. С пустыми глазами и руками по локоть в крови. Он уже не улыбался, а из его рук выпали похоронные фотографии. Ричард сосредоточился: — Ридикулус! Фото стали открытками, кровь малиновым вареньем и его копия улыбнулась, Ричард улыбнулся в ответ, боггарт спрятался в шкаф. Парень отошёл в сторону, наблюдая за чужими страхами. Пауки, мумии, змеи, как их много… Невилл, как оказалось, боится марионеток, а то, что они внешне похожи на его родителей, Ричард никому не скажет. Теодор знал о его приключениях в больнице и не особо удивился, когда Невилл после урока подошёл к ним с улыбкой: — Ричард, они заговорили… первые слова, мало пока, но они вспоминают как говорить и мыслить. Целитель Сметвик как вытряс из нас, как это вышло, поклялся тебя в Святого Мунго привлечь. Теодор фыркнул: — Будут с Пьюси семейным подрядом. Один лечит магией, второй словами.

***

С этого года у них начались дополнительные уроки. Парни не глядя взяли нумерологию и руны, Ричард уговорил остальных взять третьим предметом УЗМС, он любил животных и был бы рад их изучать. Чудовищная книга для чудовищ к нему ластилась и играла с Фэйри и Бантиком. Остальные взирали на это, покручивая пальцем у виска, но тоже пошли. Правда, осознав, что профессор Хагрид, Драко сполз по кровати от смеха: — Ой, научит… научит, ага… Остальные подхватили его смех, так что на урок Слизерин шел хихикая и ожидая чего угодно. Хагрид их не разочаровал. Правда, вид гиппогрифов очаровал моментально. Ричарда так точно, что не мешало ему быть на низком старте, пока Гарри кланялся. Когда тот прилетел и к зверю подошёл Драко, парень сработал как пружина, сбивая Малфоя с ног и откатываясь с ним в сторону. Когти зверя врезались сразу в три щита, а морочащие чары Блейза заставили зверя замотать головой. Поднявшись на ноги, Ричард мрачно вздернул на ноги Драко и уточнил: — Цел? Малфой ошалело кивнул. Теодор сообщил: — Сейчас исправим. Либо мы, либо старшие ума вправят. Хагрид успокоил животных, а Ричард цокнул: — И только посмей кому пожаловаться, Дракоша. Ты зачем животину дразнил? Или завидно стало, что Поттер летал? Драко моментально покраснел, как и все блондины, он быстро покрывался румянцем. Блейз вздохнул: — Ясно с тобой всё. Хагрид, он цел, не переживай. Крэбб с Гойлом окружили своего будущего сюзерена, Грегори пробасил: — Всё, никаких покатушек. Ричард же пошёл кланяться к успокоенным гиппогриффам, Тео страховал заклинанием. И когда животное склонило голову в ответ, Ричард залез ему на спину. Полёт на гиппогрифе отличался от полета на метле примерно как велосипед от мотоцикла. Парень прикрыл глаза, подставляя лицо ветру и солнцу. Приземлился он с сожалением и глянул на Теодора. Тот помотал головой: — Я на него не полезу! У меня мозг есть, а у тебя сейчас будет головомойка. Ричард увидел идущего к ним быстрым шагом Пьюси и ойкнул, видя его взволнованное лицо. С гиппогрифа его сняли в мгновение ока, что интересно, в сторону Пьюси животное и не дернулось, только девчонки ахнули. Андриан внимательно осмотрел, его держа на руках, и выдохнул: — Цел. Ты бессмертный, что ли? Ричард только тут понял, что за него переживали и, потупив глаза, помотал головой. — Раз не бессмертный, то не рискуй собой, птичка. — А чего птичка? — Летаешь потому что. Томас неожиданно выкрикнул: — Он что, пид… Договорить парню не дали, он получил под дых от своего же друга Симуса, тот зашипел: — Тссс, за такие высказывания выхватишь от всех. Гермиона нахмурилась, взирая на Ричарда и Андриана, а Гарри хмыкнул: — А говорили не пара. Ага. Девушка глянула на Поттера: — Ты знал? — Ну да. По ним же всё сразу видно. — Я, конечно, слышала, что у магов нормально такое, но ведь одному тринадцать, а второму семнадцать! — И что? — не поняла претензии уже Браун, у которой жениху было шестнадцать. — Это же педофилия! — Ты серьезно думаешь, что они уже чем-то таким занимались? — явно обалдело спросил Симус и помотал головой. — Да ну тебя. Мама говорила, что такие пары могут хоть пять лет встречаться и ждать, пока младший из пары войдёт в возраст. — Но биология… — Какая биология? Не видишь, что ли, им никто больше не нужен. Как романтично, — произнесла Браун под мечтательные вздохи девчонок. Некоторые явно вознамерились залезть на гиппогрифа, чтобы их тоже кто-то с него снимал. Благо, Хагрид увёл животных, да и урок закончился. Пьюси поставил Ричарда на ноги: — Там тебя ждут. Алекс бунтует. Старшие боятся его сломать. А тебя он хоть слышит. Ричард кивнул, они все пошли к школе. Судя по звукам, Браун на пальцах поясняла Гермионе почему маги могут долго ждать свою вторую половинку, особенно, если любят. Гермиона явно пыталась как-то встроить это в свою картину мира. Рона же распирало от злости, но его никто не слушал. В гостиной был бедлам. Насупленный Алекс стоял перед Уоррингтоном и явно не собирался сдавать позиции. Префект, увидев Ричарда, выдохнул: — Явился! Всё, Уизли, ты с этим мелким и возись. Нервов моих на него нет. Ричард подошел к мальчику и отвел его в сторону: — Расскажешь, в чём беда? — Я подрался с мальчиком с Хаффлпаф. — Почему подрался? — Он обозвал моего отца. — А отец у тебя? — Антонин Долохов. А тот мальчик сказал, что все, кто шли за Тёмным Лордом, идиоты и мрази, вот. — Почему старшим так не рассказал? — А смысл? Меня сразу за драку ругать начали. А как быть, когда нельзя словами ответить. — Запомни, Алекс, драка это аргумент защиты, когда на тебя напали, но дракой ты лишь подтвердил его слова теперь. — Но… но я же… Малыш всхлипнул, и Ричард вздохнул: — Иди сюда. Он обнял мальчишку и уселся с ним в кресло: — Отвечай словами. Но так, чтобы не забыли. — А как бы ты ответил? — Я бы спросил, если там мрази и идиоты, то почему ты не среди них? Алекс прекратил всхлипы и хихикнул, а потом задумался: — Но как придумать ответ сразу? — А ты выдохни, отпусти злость и посмотри, с кем споришь. Может, он потерял на войне родителей? Дядь или теть? Может, ему тоже больно и страшно? И он просто нашёл оправдание — его родители погибли, потому что они были хорошими, а те кто их убил — плохие. Или он повторяет чужие глупые слова. Алекс вздохнул: — Мама умерла, когда я малышом был, когда отца посадили. Он же и сейчас в тюрьме. — А если у того мальчика умерли родители, то у тебя есть то, чего лишён он. — Это чего же? — Надежды. Твоего отца ещё могут освободить. А мёртвые не вернутся. Алекс притих: — Мне извиниться? — Нет. Только если он извинится за свои слова. Просто больше не дерись. Договор? — Угу. Ричард вздохнул, отпустил малька и пошёл отчитываться Уоррингтону. Тот выслушал и кивнул: — Война одинадцать с лишним лет как кончилась, а дети воюют. Это безумие. Ричард вздохнул: — Это просто война. Она оставила сирот, мстителей и боль. — Иди отдыхай, философ. Вот станешь старостой на пятом курсе, я лично приеду над тобой смеяться. Ричард ушёл к себе, покачав головой. Опять день вышел тяжёлым.