Neighbour

      — Алло, — хриплый ото сна голос разрывает тишину комнаты.       Даже, можно сказать, тишину дома, потому что кроме Джеюна в нем никого нет. Совершенно. Если раньше присутствие сестры, Шим Джеджи, чувствовалось в постоянных звуках сериалов из ее комнаты и песен из мастерской, то сейчас ее отсутствие чувствуется звенящей тишиной.       Так некомфортно и… одиноко.       Несомненно, Джеюн рад за Джеджи и Чонсона. Из них получилась прекрасная, гармоничная пара. Да они смотрят друг на друга так, что даже Джеюну становится некомфортно. Вокруг них чуть ли не бабочки порхают и воздух светится.       Но минус все-таки есть: Джеджи переехала к Чонсону. Почти сразу же! Через пару дней. Джеюн почти заплакал, когда сестра грузила вещи во внедорожник своего парня. Эта проклятая слезинка почти скатилась, но Джеюн вовремя вытер ее рукавом свитера. Как ему думалось, незаметно. Но через несколько минут в его чат с Чонсоном прилетела гифка с плачущим младенцем, что дало понять, что тайный агент из Джеюна никакой.       Он почти всю ночь проиграл в шутер, которую компания взяла на тестировку, и лег только, когда за окном начинало светать, но поспать хотя бы часов шесть ему не дал разрывающийся от звонков телефон.       — Ты спишь? — недовольный голос Чонсона давит на сонные мозги. Джеюн накрывается с головой одеялом и прикрывает глаза, чтобы снова погрузиться в сладкий сон. — Джеюн! Мне нужна твоя помощь.       — Я не хочу на свингер-пати…       — Джеюн!       Слишком громко. Джеюн мученически стонет и вылазит из-под одеяла, зажмурив глаза от яркого солнечного света за окном.       — Чонни? — хрипит он, а мозг начинает медленно, но верно работать. — Ты чего звонишь?       — Какого хрена ты еще спишь? Уже почти вечер!       — Мои внутренние часы решили, что я сраный американец, — он потирает глаза свободной рукой и садится, пустым взглядом уставившись в окно. Почти вечер? Сейчас от силы часа три.       — Сейчас ты должен стать сраным ямайцем. Точнее, Усейн Болтом, — Джеюн хмурит брови, не понимая, что друг имеет в виду. — Поставщики все напутали и во все магазины разом завезли рассаду и цветы. Я сейчас поеду в один, ты сможешь поехать в тот, который рядом с тобой? Надо помочь расставить и… Сам разберешься, короче. Там только одна девушка. Она…       — Понял-понял, — вздыхает и встает с кровати, чуть пошатываясь. — Через минут пятнадцать буду там. Нормально?       — Нормально. Спасибо. С меня ужин.       — Конечно, блин.       Бросив телефон на кровать, Джеюн шаркающими шагами направляется в сторону ванной комнаты, попутно матеря всех поставщиков цветов этого мира.

***

      Джеюн благодарит всех поставщиков цветов этого мира. От всего сердца.       Как только он зашел в цветочный магазин, стряхивая с волос снежинки и перешагивая через несколько коробок с рассадой, его взору открылся прекрасный вид.       Девушка, облаченная в черное платье длиной чуть выше колен, стоит к нему спиной и расставляет небольшие горшки на верхние полки стеллажа. Взгляд Джеюна сначала цепляется за ботинки на толстой подошве с ремешком, который опоясывает тонкие щиколотки в черных капроновых колготках. Скользит выше. К напрягшимся икрам. Вверх по стройным ногам. Губы парня чуть приоткрываются, когда он сканирует бедра девушки, прикрытые черной тканью. Тонкую талию подчеркивает тонкий пояс. По спине струятся гладкие волосы вишневого цвета, сияющие от яркого света ламп. Черный бант, которым на затылке завязаны передние пряди, выглядит, на удивление, идеально.       Почувствовав присутствие постороннего, девушка начинает разворачиваться, а сердце Джеюна радостно трепещет от желания увидеть лицо этой прекрасной цветочной нимфы.       Он замечает пухлые губы, которые покрыты тонким слоем красной помады.       Стоп.       Знакомые родинки на щеках. Почти симметричные, но на левой щеке родинка чуть ниже, чем на правой. Джеюн резко поднимает взгляд и сталкивается с недовольным взглядом медовых глаз.       — Чт… Что?! — почти кричит он, разводя руки в стороны. — Ты… ты же Со Хани!       Сказать, что он в шоке — не сказать ни слова. Эта прекрасная незнакомка — Со Хани. Его одноклассница. И Чонсона тоже! Почему он не предупредил его? Джеюн бы надел крестик, или что там помогает от демонов? Натерся бы солью.       — Странно, что ты еще жив, — морщится Хани.       Ее голос все такой же низкий. Взгляд все такой же презрительный.       — Почему это странно? — возмущается Джеюн, скрестив руки на груди. — Твои проклятья не сработали, да?       — Ты можешь не разговаривать? — холодно произносит девушка, сверля его недовольным взглядом. — Вообще.       Глаза Джеюна расширяются от возмущения, а рот приоткрывается, чтобы что-то ответить, но буквы не могут сложится в слова, а слова — в достойный ответ.       Со Хани.       Они закончили школу порядка семи лет назад, за которые Джеюн не видел эту девушку ни разу. Даже в социальных сетях. Скорее всего, она их даже не ведет.       Та самая девочка из класса, которая не общалась ни с кем и сидела за дальней партой. Она не была изгоем. Нет. С ее внешностью Хани могла бы стать самой популярной девчонкой школы, но характер… С таким характером она могла стать королевой преисподни. Не подпускала никого. Огрызалась, если к ней подходили с разговорами. Бросала злобные взгляды на каждого, кто расматривал ее дольше секунды.       Между Хани и Джеюном искра ненависти проскользнула в первый же день старшей школы. Джеюн переписывался с какой-то девчонкой, уткнувшись в телефон, не замечая ничего и никого вокруг, а Хани неслась в библиотеку, чтобы успеть до начала урока взять нужный учебник. И, конечно, они столкнулись. Настолько сильно, что Джеюн выронил телефон, а Хани отлетела на сколько метров назад и врезалась спиной в стену. «Смотри, куда идешь, недоумок!» — крикнула она и, не дожидаясь ответа от ошарашенного парня, побежала дальше.       А потом их посадили за соседние парты. И давали совместные проекты, на который Хани бормотала под нос, что у Джеюна нет никакого будущего с такими знаниями.       И в один из ужасных дней Джеюн нечаянно опрокинул на Хани поднос с обедом. Нечаянно! Его толкнул какой-то младшеклассник. Но, конечно, девушка не поверила ни одному его оправданию. В тот день она молча развернулась и ушла под смешки школьников. А потом, когда Джеюн пытался извиниться или просто заговорить, она испепеляля его настолько ледяным взглядом, что у парня сердце пропускало несколько ударов. Было правда жутковато.       И сейчас она стоит перед ним и сверлит точно таким же взглядом, хотя выглядит, как гребаный ангел.       — К моему глубочайшему удовольствию, — его губы растягиваются в ехидной улыбке, — разговаривать я умею просто прекрасно.       Он дергает бровями, с наслаждением наблюдая, как Хани закатывает глаза и что-то бубнит себе под нос. И в этот же миг Джеюн решает про себя, что не будет пасовать перед этой девчонкой… Нет, уже девушкой. К его несчастью, охренительно красивой девушкой. Может в школе он и был слишком мягким, но сейчас — нет. На каждый ее выпад последует контрудар от него.       — Сомнительно, — фыркает Хани и отворачивается, доставая из коробки несколько горшочком с рассадой. — Я так понимаю, тебя Чонсон позвал помочь. Вот и помогай, — она кивает на несколько коробок рядом с его ногами. — Это надо перенести в холодильник и расставить… — хмурит брови, — не уверена, что ты справишься. Просто перенеси и поставь на полу.       — Почему ты говоришь так, будто я немощный придурок? — он снимает куртку, кидая на стойку, за которой работает Хани, и присаживается на корточки. — Скажи, как надо расставить. Спорим, я сделаю все идеально? — Джеюн поднимает взгляд и смотрит снизу вверх на девушку.       Джеюн видит это. Искру в медовых глазах. Со Хани любит спорить?       — На что? — постукивает ноготками с красным маникюром по горшку, который держит в руках.       Брови парня взлетаю на несколько мгновений: не думал, что она согласится. Он выпрямляется и смотрит на Хани, чуть приподняв подбородок.       — Если я справлюсь, то ты извинишься, возьмешь все свои слова обратно и скажешь, что я охренеть какой и-де-аль-ный, — ухмылка озаряет лицо Джеюна, когда он видит, как аккуратные бровки Хани хмурятся. Он закусывает краешек нижней губы и ждет, пока она придумает что-то в ответ.       — Окей, — все-таки соглашается Хани, — но если, как и ожидается, ты не справишься с задачей, то… То ты признаешь, что ты ни на что не способен, постоянно несешь какой-то бред и… страшненький       — Что?! — Джеюн даже подпрыгивает от последнего слова. — Я… страшненький?!       Хани прыскает от смеха, глядя на его реакцию, но прикрывает рот свободной ладонью, саркастично наблюдая за возмущениями парня.       — Если я, как ты говоришь, — Джеюн показывает ладонью на девушку, — страшненький, то кто тогда красивый, а? Назови хотя бы одного!       — Чонсон, например, — стараясь не рассмеяться, выдавливает из себя Хани.       — Чонсон?! — на мгновение он закрывает глаза, медленно выдыхая, после чего обеими руками поправляет волосы, зачесывая их назад, но длинная челка все равно возвращается в исходное положение. — Хорошо. Хорошо, Чонсон красавчик. Я согласен. Но не засматривайся на него! Он вообще-то встречается с моей сестрой!       — Правда? — брови девушки удивленно поднимаются, и Джеюн в первый раз видит в ее глазах не презрение, а что-то похожее на удивление. — Наконец-то! Я думала, этого никогда не случится, — она облегченно выдыхает.       — В смысле?       — И ты не соглашаешься с тем, что недалекий? — фыркает Хани. — Они же еще в школе смотрели друг на друга… ну, как влюбленные. Как это можно не заметить?       — Не-ет. В школе Джеджи была еще слишком маленькая. Ей было пятнадцать, когда мы выпустились. Такого не может быть. Ты врешь мне.       — Спроси у них.       — То есть ты хочешь сказать, типо они… Как это, блин. Созданы друг для друга?       В голове Джеюна не укладывается эта информация. Неужели он действительно слепой, что не заметил влюбленность сестры и друга друг в друга. О каких взглядах говорит Хани? Почему он их не видел?       — Я кто, по-твоему, чтобы знать это? Господь Бог?       — Охренеть! Я до сих пор в шоке, — он не может устоять на месте. Ходит из стороны в сторону, смотря под ноги и о чем-то усердно думая. Хани лишь раздраженно вздыхает и продолжает глазами следовать за парнем. — Почему они так долго не говорили? Почему друг другу не говорили? А вдруг они мучались… Нет. Нет! Это же не из-за меня?       Он поднимает взгляд, полный паники, на Хани, в поисках поддержки. Он хочет поддержки от Со Хани?       Нахмурившись, она замирает. Как сейчас поступить? Оценивает степень паники в глазах парня и понимает, что не может сейчас ответить что-то колкое и отправить в закат. Тяжело выдыхает через рот, ставит горшок на полку и скрещивает руки на груди.       — Ты хоть раз говорил, что ты против их отношений? — серьезно спрашивает Хани. Джеюн отрицательно качает головой. — Ты как-то проявлял это? — он повторяет свое действие. — Как ты отреагировал, когда они тебе сообщили о начале отношений?       — Я был за них рад… Еще сказал, чтобы они не лобызались при мне. Ну это реально мерзко!       — Тогда ты не виноват, — просто пожимает плечами она. — Может быть они переживали о том, как ты отреагируешь, но это уже их проблемы.       — Правда? — Джеюна накрывает облегчение.       Он уже делает рывок вперед, чтобы сжать Хани в радостных объятиях, но вовремя останавливается, когда она отшатывается и кривит губы.       — Ага, — бормочет она и вновь берет горшок с полки. — Иди уже работай. Зачем пришел вообще?       — Ты не такая уж и злюка, Нини, — улыбается Джеюн и поднимает коробку с пола.       — Выкинь эти мысли из головы.

***

      — Я все, — довольно улыбаясь, Джеюн выходит из холодильника для цветов и потирает руки от предвкушения. Он уверен в том, что выполнил все идеально.       Выглянув из-за стеллажа с рассадой, Хани быстро кивает и слезает с маленькой лестницы. Она снимает перчатки и поправляется волосы, пока направляется в сторону холодильника. Проходит мимо Джеюна, довольно хмыкая, уверенная в собственной победе. Такой, как Джеюн, не смог бы…       Все идеально. Все просто идеально!       Ухмылка сама появляется на лице парня, когда он видит, как девушка замирает, а ее плечи опускаются. Счастливый смех рвется наружу, но Джеюн задерживает дыхание.       Хани не верит своим глазам: Джеюн сделал все так, как она просила. Каждый ряд выставлен по размеру и цвету. Цветы не теснятся, между ними достаточно места для циркуляции воздуха, а этикетки с названиями повернуты наружу.       Она, конечно, может придумать, за что зацепиться. Сказать, что она просила сделать не так, но это не в ее правилах. Джеюн выиграл по-честному.       С тяжелым вздохом Хани поворачивается на пятках, выходит из холодильника, закрывает дверь и встает напротив почти лопающегося от радости Джеюна.       — Извини, — глаза сами собой закрываются, на что Джеюн хмыкает, но не перебивает, — я беру свои слова обратно. И… И ты охренеть какой идеальный, — на последнем слове она чуть запинается, но все же договаривает до конца.       — Я знаю, Нини! — парень весело хохочет, закидывая голову назад. — Скажи, я отлично постарался, да? Может нам работать тут вместе? Что ду…       — Никогда в жизни! — фыркает Хани и обходит Джеюна, возвращаясь к работе.       Закусив губу, Джеюн следит за тем, как девушка аккуратно надевает рабочие перчатки, чуть запачканные землей, поправляет фартук и скрывается за стеллажом. Хмыкает себе под нос и достает телефон из заднего кармана широких джинсов. Джеюн я все выполнил босс почему ты не сказал что хани тут работает? я бы морвнльно подготовился Чонсон Она уже давно со мной работает. Я вообще не думал об этом. Джеюн ясно ясно сегодня обещанныц ужин да? во сколько? Чонсон Давай в семь в кафе рядом с твоим домом. Мы придем с Джеджи. Джеюн я по ней даже еще не смокучился Чонсон Не ври.       — Пока-пока, Нини. Я еще зайду в гости.       — Не смей!