Смотри и помни

На этот раз не было горящих руин Пристани Лотоса и лиц родных, погибших по его вине. Только бесконечное багровое марево, тяжёлое и густое, пропитанное запахом раскалённого железа и крови. Вэй Усянь не чувствовал под ногами опоры. Он тонул. Густая, липкая кровь обволакивала его со всех сторон, утягивая в бездонную глубину. Лёгкие горели, отчаянно требуя воздуха, но каждый вдох приносил лишь новый глоток тёплой, солоноватой жижи. Она заполняла рот, горло, проникала в нос. Он отчаянно пытался нащупать хоть что-то, за что можно зацепиться, но пальцы лишь бессильно рассекали багровую субстанцию. Вязкая масса, казалось, просачивалась под кожу, смешивалась с его собственной кровью и становилась частью его самого. Он был заперт внутри собственного греха, и выхода из этой ловушки не существовало. «Ты всё ещё пытаешься бежать, Вэй Усянь?» — Заткнись! — захлебнулся он, выплёвывая кровь. — Прочь из моей головы! Вэй Усянь рванулся вверх, пытаясь выплыть, но кровь была гуще воды. Она крепко держала его, не отпускала, затягивала всё глубже. «Ты цепляешься за него. Ты веришь, что он станет твоим искуплением. Веришь, что его чистоты хватит на двоих». Кровь поднялась уже до самых глаз, ослепляя. Вэй Усянь сильнее забил руками. «Он уже видит тебя настоящего. Ты чувствуешь, как он отстраняется?» — Нет! Он не... он никогда… «Он устал, Вэй Усянь. От твоих тайн. От твоей лжи. Он отдал тебе всё, а что дал ему ты?» — Лань Чжань… — выдохнул он, и кровь полностью накрыла его с головой. Он погрузился в абсолютную, непроглядную бездну. Последним, что он услышал перед тем, как тьма окончательно сомкнулась, был спокойный, почти равнодушный шёпот: «Он отвернется от тебя, Вэй Усянь. Ты останешься один. В крови, которую пролил. Как это всегда и должно было быть». Вэй Усянь не знал, сколько прошло времени — секунда, минута или целая вечность. Он уже не мог кричать. Не мог дышать. Только продолжал проваливаться всё глубже. Туда, где не осталось ничего, кроме его собственной вины. А потом чьи-то сильные руки схватили его за плечи и с силой рванули вверх. Его тело резко подбросило на кровати. Вэй Усянь распахнул глаза и судорожно, со свистом, втянул воздух. Он задыхался. Каждый вдох превращался в болезненный хрип. Грудь вздымалась рывками, глаза были широко раскрыты, но почти ничего не видели. Мир сузился до ощущения крови, которая продолжала подниматься внутри него, заполняя лёгкие, горло, голову. — Вэй Ин! Звук собственного имени ударил, словно гром. В панике он рванулся в сторону, прочь от голоса, прочь от прикосновения. Запутавшись в одеяле, он едва не скатился с кровати на пол, но сильные руки перехватили его. Он замахал руками, пытаясь оттолкнуть того, кто его держал. — Вэй Ин! — голос Лань Чжаня был низким и напряженным. — Это я! Лань Чжань поймал его запястья одной рукой и притянул Вэй Усяня к себе. Хватка была твёрдой, почти болезненной. Вэй Усянь замер. Медленно поднял голову. В полумраке Цзинши лицо Лань Чжаня казалось высеченным из белого камня. — Лань Чжань… ты здесь… — выдохнул он, и его голос предательски надломился. Лань Чжань не отпускал его рук. В его взгляде Вэй Усянь увидел то, о чём предупреждал голос из бездны — глубокую, изнуряющую усталость. Вэй Усянь продолжал дрожать всем телом, судорожно цепляясь за ткань его одежды. Он всё ещё чувствовал кровь. Она была на языке, в носу, под кожей. Он пытался вдохнуть глубже, но каждый вдох выходил прерывистым и паническим. — Она… она везде… — хрипел он. — Я тону… Лань Чжань, я тону в ней… Лань Чжань крепче прижал его к себе. — Дыши со мной, — произнёс он резко, почти приказным тоном. — Вдох… выдох. Ещё раз. Не останавливайся. Вэй Усянь попытался подстроиться под его ровное дыхание, но паника не отпускала. Он всхлипнул, вцепившись пальцами в спину Лань Чжаня так сильно, что наверняка оставил следы. — Он сказал… он сказал, что ты отвернёшься… что даже ты… в конце концов… Рука Лань Чжаня на его спине едва заметно дрогнула. — Я здесь, — глухо ответил он. — Я никуда не ушёл. Дыши. Прошло несколько долгих, тяжёлых минут, прежде чем Вэй Усянь наконец перестал хватать воздух ртом и прижался лбом к плечу Лань Чжаня. Пот всё ещё стекал по его вискам, рубашка промокла насквозь. Дрожь постепенно утихала. Лань Чжань отпустил его, молча поднялся с кровати и принёс сосуд «Улыбки Императора». Он протянул вино, почти не касаясь пальцев Вэй Усяня, словно передавал лекарство больному, от которого боялся заразиться. Вэй Усянь взял сосуд трясущимися руками. Сделал глоток и поморщился — вкус вина смешался с призрачной кровью, которую он всё ещё ощущал во рту, образуя тошнотворный, тяжёлый коктейль. Лань Чжань отвёл глаза раньше, чем Вэй Усянь успел что-то прочитать в его лице. Он снова лёг, отвернувшись к стене. — Ложись, — тихо сказал Лань Чжань. — Скоро рассвет. Попробуй поспать. — Я не могу. — Я буду рядом. Если кошмар вернётся… Я разбужу. Вэй Усянь поставил недопитое вино на пол и лёг. За окном начинало светать. Он слушал ровное, спокойное дыхание Лань Чжаня и боялся закрыть глаза. Он вспоминал его усталый взгляд, отстранённые движения, тихое «Я буду рядом», в котором почти не осталось тепла. Даже когда он принёс вино, в этом жесте не было прежней заботы — только необходимость сделать то, что нужно, и отойти. Ночь медленно растворялась в сером предрассветном свете. Где-то вдалеке начали просыпаться птицы. Лань Чжань рядом с ним пошевелился и встал с кровати. Вэй Усянь тут же плотно закрыл глаза, притворяясь спящим. «Кого я пытаюсь обмануть? Но сейчас я просто не могу посмотреть ему в глаза. Не после того, как он увидел меня таким жалким и сломленным». Лань Чжань передвигался по комнате почти беззвучно, словно действительно боялся его разбудить. Вэй Усянь слушал тихий шелест одежд и едва слышные шаги по деревянному полу, сжимая руки в кулаки и пытаясь унять дрожь, которая всё ещё не прошла до конца. Лань Чжань подошёл к кровати. На мгновение воцарилась полная тишина. Вэй Усянь перестал дышать. Пальцы Лань Чжаня почти невесомо коснулись его волос — нежно и очень осторожно. Но он не позволил себе большего. Шаги удалились, створки дверей тихо скрипнули и закрылись. Когда звук шагов окончательно стих, Вэй Усянь резко сел на кровати и провёл ладонями по лицу. — Пора разобраться, в какое дерьмо я вляпался на этот раз, — зло прошептал он сам себе. — Пока я окончательно не разрушил всё, что у меня осталось с Лань Чжанем. Быстро одевшись и кое-как завязав волосы, он вышел из Цзинши. Справедливо рассудив, что орден должен владеть информацией о храме, расположенном прямо у подножия Облачных Глубин, Вэй Усянь отправился в библиотеку. Библиотека ордена Гусу Лань была поистине огромна. Высокие стеллажи, почти достающие до потолка, были заполнены тысячами книг и свитков в лакированных тубусах, расставленных по строгой системе, которую знали все адепты и которую Вэй Усянь так и не удосужился выучить. Вдоль окон стояли столы для чтения с жёсткими скамьями, на которых невозможно было сидеть вразвалку — только прямо, как требовали строгие учителя. На каждом столе — подставка для свитков, держатель для кисти и маленькая чернильница. Всё одинаковое и строго на своих местах. Вэй Усянь скользнул взглядом по полкам. Найти что-либо в этом бесконечном море книг не представлялось возможным. Он растерянно бродил между рядами, наугад вынимая с полок то один, то другой свиток, и тут же возвращал их обратно. — Учитель Вэй? Он вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял Лань Сычжуй. Увидев утомлённое лицо Вэй Усяня, юноша слегка нахмурился. — Учитель Вэй, вы что-то ищете? Вэй Усянь заставил себя растянуть губы в подобии привычной улыбки. — А-Юань! Ты как раз тот, кто мне нужен. Скажи-ка, где я могу найти что-то об истории Гусу? Сычжуй немного растерялся: — Этому посвящена довольно обширная секция. Вы хотите узнать что-то конкретное? — Когда я был в городе, услышал разговоры о каком-то старом храме на окраине. Захотелось узнать о нём побольше. Немного подумав, Сычжуй сказал: — В окрестностях Гусу несколько подобных строений. Это действующий или заброшенный храм? — Заброшенный. — Тогда, скорее всего, речь о храме Цзюмэн? Вэй Усянь уставился на него, не в силах скрыть удивление. — Ты знаешь о нём? — Конечно, — спокойно ответил юноша. — Это известное место. Наш орден курирует его уже последние лет сорок. — Курирует? Зачем? — Это одно из безопасных мест для практики младших учеников, — пояснил Сычжуй. — Там очень слабая энергетическая активность, но древние стены храма хорошо удерживают остаточные эманации. Ученики под контролем старших адептов тренируются там в обнаружении следов темной энергии, не подвергаясь настоящей опасности. — Безопасное место? — переспросил Вэй Усянь. — Ты хочешь сказать, что там никогда не было ничего... странного? Никаких проклятий или нечисти? Сычжуй удивленно моргнул. — Насколько мне известно — нет. Последний отчет об инспекции храма был подан месяц назад. Всё было в полном порядке. А почему вы спрашиваете? Вэй Усянь не ответил. Если храм был безопасным тренировочным местом для детей, то почему он, Старейшина Илин, вернулся оттуда с существом, которое медленно пожирает его разум? Сычжуй подошел к одному из стеллажей. — Здесь хранятся все отчёты учеников о храме Цзюмэн, — он пробежал пальцами по корешкам и достал две довольно старые тетради. — Думаю, вам будут интересны эти. Это работы Хангуан-цзюня и Цзэу-цзюня. Они раньше хранились в кабинете Старейшины Лань, поэтому не пострадали во время пожара. Вэй Усянь взял тетради и тяжело опустился на скамью у ближайшего стола. — Учитель Вэй, вам плохо? — встревожился Сычжуй. — Всё в порядке, А-Юань, спасибо за помощь. — Не буду вам мешать. Сычжуй поклонился и, бросив на Вэй Усяня последний внимательный взгляд, вернулся к своему столу. Вэй Усянь открыл первую тетрадь. Сердце болезненно сжалось. Лань Чжань писал это, когда был ещё юношей. Тем самым серьёзным и невыносимо правильным мальчиком, которого Вэй Усянь когда-то так отчаянно пытался вывести из себя. Он начал читать. И чем дальше читал, тем горше становилась улыбка на его губах. Отчет об учебной практике: Храм Цзюмэн Составитель: Лань Ванцзи Наставник: Лань Цижэнь Историческая справка: Храм Цзюмэн был возведен в период Ранних Рассветов на месте естественного разлома в горной породе, источающего успокаивающие миазмы. Согласно местным хроникам, в древности в центральном зале действительно обитало духовное существо — Пожиратель Снов. В отличие от злых сущностей, этот дух считался благосклонным: он питался ночными кошмарами прихожан, даруя им взамен спокойный отдых и ясность ума. Однако около ста лет назад дух исчез. Предполагается, что он исчерпал свои силы, когда люди перестали искренне верить в его защиту. С тех пор храм пустует, а его стены сохранили лишь остаточное свойство резонировать с сознанием. Ход тренировки и личные наблюдения: Мне была поставлена задача провести в главном зале три ночи в состоянии глубокой медитации Ясного сна. Первая ночь: Мною зафиксированы незначительные колебания энергии. Воздух в храме способствует быстрому погружению в транс. Посторонних образов или голосов не обнаружено. Вторая ночь: Энергетический фон остается чистым. Однако при касании статуи я почувствовал кратковременное понижение температуры тела, что классифицирую как естественное свойство камня, а не проявление тёмной силы. Третья ночь: Практика завершена успешно. Мною не было замечено никаких признаков пробуждения древнего духа или присутствия иных сущностей. Заключение: Храм Цзюмэн является мёртвым святилищем. Легенды о Пожирателе Снов не имеют под собой актуальной магической основы. Место пригодно для тренировок по укреплению ментальных щитов. — Значит, когда-то там жил дух, который ел кошмары... — горько усмехнулся Вэй Усянь, глядя на безупречную каллиграфию молодого Лань Чжаня. — Но ты ошибся, Лань Чжань. Храм не мёртв, он просто ждал того, чьи кошмары смогут кормить его вечно. Он вскользь пролистал вторую тетрадь. Иероглифы начали прыгать перед глазами. Вэй Усянь потёр переносицу, пытаясь сосредоточиться, но вдруг почувствовал, как мир качнулся. Пол ушёл из-под ног, очертания библиотеки стремительно расплылись, и тьма вновь сомкнулась над ним, обрывая последнюю связь с реальностью.