Смотри и помни

— Вопрос с поставками лекарственных трав из южных провинций, вероятно, придётся пересмотреть. После последних дождей дороги сильно размыты, и сроки вновь сдвигаются… Лань Чжань сидел напротив брата в Яши, держа в руках свиток. Он смотрел на текст, но не видел ни единого иероглифа. Голос Лань Сичэня доносился словно издалека. — Ванцзи, ты меня слышишь? — в голосе старшего брата отчётливо прозвучала тревога. Лань Чжань тряхнул головой и поднял взгляд. — Прости. Что ты говорил? Лань Сичэнь тяжело вздохнул и потянулся к чайнику. Разлив чай по чашкам, он подал одну брату. — Ванцзи, меня беспокоит твоё состояние. После похорон ты сам не свой. Лань Чжань принял чашку, но пить не стал. — Я в порядке. Тебе не о чем волноваться. Сичэнь сделал глоток и медленно поставил чашку на столик, не отводя от брата внимательного взгляда. Он слишком хорошо его знал, чтобы поверить в это спокойствие. — Уверен, что не получу честного ответа, но всё же спрошу: у вас с Вэй Усянем всё в порядке? Вчера я встретил его во внутреннем дворике. Он выглядел… потерянным. Да и ты, если честно, выглядишь немногим лучше. Лань Чжань отвернулся. — Мы… справимся. Лань Сичэнь хотел добавить что-то ещё, но в этот момент дверь Яши резко распахнулась. В комнату вбежал Лань Сычжуй — растрёпанный, запыхавшийся, с красными пятнами на щеках. — Сычжуй, в чём дело? Почему ты в таком виде? — строго спросил Лань Чжань, мысленно поблагодарив юношу за своевременное появление. — Хан … Хангуан-цзюнь… — выдохнул Сычжуй, едва переведя дыхание. — Там… в библиотеке… Учитель Вэй потерял сознание! Лань Чжань встал так резко, что перевернул низкий столик. Свитки посыпались на пол, чайник разбился, заливая документы горячим чаем. — Я велел слугам за ним присмотреть и послал за лекарем… — сбивчиво продолжал Сычжуй. Но Лань Чжань уже не слушал. Он выбежал из Яши, и его стремительные шаги быстро затихли в коридоре. — Цзэу-цзюнь, я так испугался… Я не знал, что ещё сделать… — растерянно проговорил Сычжуй. Лань Сичэнь поднялся и положил руку Сычжую на плечо. — Не волнуйся. Идём. Они вышли из Яши. Лань Сичэнь шёл быстро, но сохраняя внешнее спокойствие, а Сычжуй почти бежал рядом, всё ещё тяжело дыша. Лань Чжань ворвался в библиотеку. Вэй Усянь лежал между стеллажами — неестественно бледный на фоне тёмного дерева пола. Несколько слуг и адептов стояли вокруг, не решаясь приблизиться. — Разойдитесь! — резко приказал Лань Чжань. Люди поспешно отступили. Он упал на колени рядом с Вэй Усянем, не заботясь о том, как это выглядит со стороны, приподнял его и крепко прижал к себе. Тело Вэй Усяня было пугающе холодным, дыхание — слабым и едва уловимым. — Вэй Ин, очнись. Открой глаза. Сердце Лань Чжаня колотилось где-то в горле. Перед глазами все плыло от страха. — Не смей, — едва слышно прошептал он. — Не смей уходить. Ты обещал. За спиной послышались шаги. В библиотеку вошли Лань Сичэнь и Сычжуй. Глава ордена жестом отпустил всех присутствующих. Когда они остались втроём, он негромко спросил: — Сычжуй, расскажи, что происходило до того, как он потерял сознание. Юноша стоял позади, бледный, с покрасневшими глазами. — Он пришёл рано утром, спрашивал про историю Гусу, потом про храм Цзюмэн. Я показал ему отчёты учеников, в том числе ваш, Хангуан-цзюнь, и отчёт Цзэу-цзюня. Он был очень бледным… Я видел, что ему нехорошо. Он прочитал один отчёт, а потом просто упал. Лань Чжань слушал, не поднимая головы. Лань Сичэнь посмотрел на брата. — Ванцзи, ты знаешь, что он искал? Лань Чжань покачал головой. — Могу только предположить. Его мучают кошмары. Похоже, они начались ещё в Гусу. Лань Сичэнь нахмурился, но промолчал. Сычжуй переминался с ноги на ногу, явно колеблясь. Наконец он набрался смелости: — Хангуан-цзюнь, я должен рассказать ещё кое-что… — Говори. — В день похорон Старейшины Ланя… учитель Вэй попросил меня сыграть для него «Очищение сердца». Рука Лань Чжаня, лежавшая на плече Вэй Усяня, судорожно сжалась. — Он просил «Очищение»? — тихо, почти беззвучно проговорил он. — Почему ты не сказал мне раньше? — Он просил не говорить… Сказал, что всё в порядке… Я не думал, что это так серьёзно… От дальнейших объяснений их избавил пожилой лекарь, который торопливо вошёл в библиотеку. Он опустился на колени рядом с Вэй Усянем, аккуратно расправив складки мантии. — Хангуан-цзюнь, положите его, пожалуйста, на ровную поверхность, чтобы я мог его осмотреть. Лань Чжань нехотя подчинился. Он осторожно уложил Вэй Усяня на пол и бережно убрал с его лица растрёпанные пряди волос. Лекарь склонился над ним, проверяя пульс. — Сердечный ритм ровный, следов поражения темной энергией нет, — пробормотал лекарь. — Это сильное истощение. Судя по всему, он не спал несколько суток подряд, и его тело утратило способность бодрствовать. Лань Чжань слушал и не верил ни единому слову. Лекарь видел лишь физическую усталость. Но он, Лань Чжань, чувствовал нечто гораздо более глубокое и опасное. Если тёмной энергии нет, то что тогда заставляло Вэй Усяня этой ночью так отчаянно цепляться за его спину? — Сколько он может пробыть без сознания? — Трудно сказать точно. От нескольких часов до пары дней. Лекарь продолжал давать указания насчёт отваров и строгого постельного режима, но Лань Чжань почти не слышал его. Он смотрел на бледное, совершенно беззащитное лицо Вэй Усяня, лишённое привычной дерзкой улыбки. «Я не отпущу тебя, — мысленно повторял он. — Даже если ты сам захочешь уйти». Когда лекарь закончил, Лань Чжань поблагодарил его и попросил принести всё необходимое в Цзинши. Затем осторожно поднял Вэй Усяня на руки. Тело показалось ему слишком лёгким, словно он держал не живого человека, а пустую оболочку. *** Музыка гуциня заполняла Цзинши. Лань Чжань играл «Забыть о сожалениях» в четвертый или пятый раз подряд. Мелодия, однажды родившаяся в полумраке пещеры черепахи-губительницы, уже помогла им встретиться спустя тринадцать лет мучительного ожидания. Сейчас он вкладывал в каждую ноту всю свою душу, надеясь, что эта нить окажется достаточно прочной, чтобы дотянуться до Вэй Усяня сквозь тьму беспамятства. «Вэй Ин, прошу, вернись ко мне». Мелодия дрожала в воздухе, наполненная невысказанной нежностью и глубоким отчаянием, но Вэй Усянь оставался неподвижным. Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Лань Сичэнь. — Как он? — спросил он, подходя ближе. — Без изменений, — тихо ответил Лань Чжань, не прерывая игры. — Я только что вернулся из Гусу. Мы с адептами проверили Храм Цзюмэн, — Сичэнь сделал паузу. — Он абсолютно чист. Никаких следов темной энергии и никаких признаков возвращения Пожирателя снов. Лань Чжань нахмурился. — Но кое-что я всё-таки узнал, — продолжил старший брат. — Среди местных жителей резко возрос интерес к храму. В городе активно распространяются слухи о нечисти: кто-то видел странные тени, кто-то слышал шёпот. Ничего конкретного, но люди напуганы. — Если бы там была нечисть, вы бы её нашли. — Именно. Однако слухи не возникают на пустом месте. Возможно, кто-то распространяет их намеренно. Я оставил в городе нескольких адептов, чтобы собрать больше сведений. Пока это всё, что мы можем сделать. Лань Чжань положил ладонь на струны, обрывая мелодию. Затем встал, подошёл к небольшому шкафчику и достал предмет, завёрнутый в тёмный шёлк. Он протянул его брату. — Что ты знаешь об этой вещи? Лань Сичэнь развернул ткань и внимательно рассмотрел бронзовую курильницу. — Откуда она у тебя? — Мы с Вэй Ином нашли её в сокровищнице два года назад. — Она принадлежала нашей матери, — тихо проговорил Сичэнь, проводя пальцами по узору. — У неё была пара таких курильниц. Вторая до сих пор у меня. Я нашёл её среди вещей матери ещё в детстве. Опытным путём выяснил одно: если добавить в неё каплю крови, она показывает воспоминания. Как работает эта — не знаю. — Она входит в сны, — спокойно сказал Лань Чжань. — Ванцзи, я понимаю, к чему ты клонишь. Но сновидения — это не воспоминания. Это живая, хаотичная материя, в которой почти нет логики. Лань Чжань забрал у него курильницу. — Я должен войти в его сон. Пожиратель снов не в храме, брат. Он здесь, — он указал взглядом на неподвижно лежащего Вэй Усяня. — Это безумие, — голос Сичэня стал твердым. — Сны человека, пораженного такой сущностью — это ловушка. Ты можешь не просто заблудиться там, ты можешь остаться в его кошмаре навсегда. — Я не оставлю его там одного, — Лань Чжань посмотрел брату прямо в глаза. — Он не просыпается уже два дня. Я не буду просто сидеть рядом и смотреть, как он исчезает. — Ванцзи, послушай меня. Мы не знаем правил этой игры. Ты не можешь использовать артефакт, не понимая, как он действует. — Я не могу снова потерять его, брат. Во второй раз я этого не переживу. Увидев в глазах младшего брата ту самую пугающую, непреклонную решимость, с которой он когда-то пошёл против всего мира ради Старейшины Илин, Лань Сичэнь понял, что отговаривать бесполезно. Лань Ванцзи уже всё решил.