III. Глеб Бейбарсов
28 мая 2026 г., 00:40
— Расскажи мне всё с самого начала, прежде чем я заболтаюсь и начну нести бред. — Заперев дверь, Баб-Ягун повернулся к ним.
Таня оглянулась: в комнате стояла лишь кровать с резными ножками и тумбочка. Ничего лишнего. Не похоже на него. Обычно в комнате её друга вечно было куча «нужного» хлама. Подойдя к аккуратно заправленной постели, она положила Драконий зуб на клетчатое покрывало.
— Он тяжел для тебя, — произнёс удивлённо мужчина.
— Да,
— Но всё же ты можешь его поднять, — добавил друг, словно насквозь прожигая её взглядом.
Они остались наедине. Пусть ситуация и вызывала вопросы у остальных, но никто не смел их задавать — Ягун смог добиться высокого положения.
Таня, не говоря ни слова, повернулась к Евгеше и кивнула, одним лишь взором давая разрешение снять капюшон. Ткань с шорохом соскользнула вниз, открывая взору испуганное и растерянное молодое лицо. Лишь сейчас до неё дошло, что возможно, кроме всего прочего, шоком для Баб-Ягуна может стать и то, что её тело совсем не изменилось. Всё тот же двадцатилетний выпускник Тибидохса, едва ступивший во взрослую, полную тягот, жизнь.
— Таня… — выдохнул Ягун. Медленно, шаг за шагом, он приближался к Евгеше, словно боясь спугнуть.
Сосредоточенный лишь на её лице, он не заметил, что Евгеша запаниковал и стал пятиться к каменной стене.
— Таня — я, а не он, Ягун, — Таня перерезала другу путь, закрывая собой парня. — Ты меня знаешь, я никогда бы тебе не соврала.
С каждым её словом взгляд мага прояснялся. Он остановился в паре десятков сантиметров от них и долго сохранял молчание, лишь покрасневшие большие уши намекали на его истинные чувства.
Аромат лаванды, витавший в воздухе, стал как никогда ярким.
— Как такое возможно… — прошептал мужчина, нарушая тишину.
— Не знаю. Я очнулась в склепе неподалёку от Тыра. В Священной Роще, кажется… — Таня оглянулась на Евгешу. Парень кивнул, тряхнув кудрями, подтверждая её слова. — Евгений был рядом, держал меня за запястье, когда мы вдруг поменялись телами.
Ягун глянул на парня, а тот быстро отвёл взгляд, то ли смутившись, то ли испугавшись. Кувшин с водой под его взглядом мгновенно покрылся морозным узором.
— Удивительное совпадение, мамочка моя бабуся! — заметил он.
Повисло напряжение.
— Кто-то нанёс печати в склепе.
Кровью. И явно не животных. Там были самые разные руны: ограждающие, защитные… Даже те, кто согревает стены склепа. Но когда я очнулась, они все были выжжены.
— Кровью?
— Да. Учитывая, что мы находимся на землях тёмных магов, все более чем очевидно.
На лице Ягуна заиграли желваки. Но всего на несколько секунд. После мужчина вздохнул, прикрыл глаза, а когда вновь открыл взор миру, на его лицо вернулось невозмутимое выражение.
— По словам Евгеши, раньше, когда он собирал ягоды в тех местах, то постоянно натыкался на незримый барьер, — снова заговорила Таня. — Но вчера преграда исчезла.
— Значит, к его появлению печати уже были выжжены, — заключил мужчина и вновь посмотрел на парня за Таниной спиной. — И ты не побоялся преодолеть те границы и даже войти в склеп? Один? В место, которое, ограждала магия?
Слова Баб-Ягуна звучали как обвинение и даже Гроттер заставили задуматься над ситуацией. Лопухоиды опасались колдовства словно тяжелой хвори. Далеко не все понимали разницу между даром магов и тёмной энергией вытекающей из бездны Хаоса. И от этого, поступок Евгеши казался ещё более подозрительным.
— Я…Я… Я надеялся, что отыщу тем что-нибудь ценное. Поэтому не позвал никого. Хотел матушку порадовать, помочь ей. Мне было стыдно, да и страшно, поэтому не признался сразу, — практически прошептал он, испуганно глядя из-под длинных ресниц.
«Отыскать что-нибудь ценное…» — повторила Таня про себя.
— Евгеша, деньги не стоят жизни. Но ты умудрился рискнуть ею дважды, — парень поднял на неё испуганные, но с крупицей искренней надежды, глаза, понимая, что Гроттер не злится. Но разозлить Таню чужим людям было практически невозможно. — Ты вошёл в склеп один. Неизвестно, что могло поджидать тебя в тёмных углах, спрятавшись от солнца. Не говоря уже о защищающих кровавых рунах, которые могли сжечь тебя дотла. Но в самый первый раз ты подверг свою жизнь опасности, когда замыслил воровство. Даже будь там что-то ценное, это вовсе не означает, что у этого ценного нет хозяина. Магические артефакты помнят волю своих хозяев, даже самую тёмную и порочную. — Таня на секунду замолчала, прежде чем продолжить: — Евгений, каждое преступление или злая мысль очерняют душу. Не думай, что я пытаюсь запугать тебя. Просто, возможно чистота помыслов однажды спасёт тебе жизнь.
В комнате раздался тихий смех. Таня с недоумением оглянулась. Ягун стоял и прикрыв половину лица — брови и глаза — ладонью, а другой рукой вцепился в изножье кровати.
— Узнаю этот строгий тон. Школа моей бабуси. Раньше он пугал нас обоих.
— Пугал?
— Конечно, бабуся просто не оставляла места для шалости, — Ягун перестал смеяться, а в светлых глазах будто поселилось грозовые тучи. — Впрочем, это не мешало нам потом шалить вновь.
Да, от того мальчишки мало что осталось. Сколько ему сейчас лет? Вероятно, разменял шестой десяток, если Таня правильно помнит, сколько ему было до того, как она погрузилась в многолетний сон. Волшебная раса живёт дольше из-за своего дара, поэтому и стареет медленнее. Если не знать, то смело можно было дать лет тридцать если не меньше.
— Это чудо… Ванька сказал, что ты погибла в день открытия второго раскола, как и многие другие. Что тёмный маг убил тебя, утянув за собой в бездну, — проговорил он, касаясь её руки. Кожу опалило жаром и оцарапало сухими мозолями — ладони Ягуна никогда не были полностью целыми. В первое десятилетие он часто бывал на твоей могиле… И даже сейчас…
— Я участвовала в том сражении? — нахмурилась Таня.
Баб-Ягун кивнул.
— Ты что, не помнишь?
— Нет. Не знаю почему, но много исчезло из моей памяти, — объяснила Таня, но мысли были где-то не здесь.
Ванька сказал… Значит, её брат видел её смерть?
Второй портал в измерение Хаоса появился в конце весны тысяча двести семидесятого года после первого извержения бездны. Если это так, то они успели окончить Тибидохс и пройти все испытания — более того, с момента выпуска минуло чуть меньше года.
К своему сожалению, Таня не помнила гораздо больше, чем предполагала. Из памяти начисто исчезли события последних месяцев. И это, не считая выборочных тёмных пятен.
Гроттер пошатнулась, но усилием воли заставила себя устоять.
— Но я ведь жива. Всё же меня не убили.
— В то время из-за Бейбарсова погибли многие. Большинство сгинули в открывшемся расколе, других он убил собственной рукой.
— Но почему? Что заставило его это сделать? — бесцветным голосом спросила Таня.
— На его орден напали. Вырезали подчистую. Бейбарсов дал тьме поглотить себя, — отрешённо произнёс Ягун, глядя в окно.
— Нет. Это невозможно, — сухо отрезала Таня, даже не задумываясь.
В отличие от них, светлых, в магах тени изначально по полному праву присутствовала тьма. Но их магия не создавала нечисть и монстров Хаоса, как и не властвовала над самими воинами. Если только кто-то из них сознательно не отдавал ей власть над собой.
Хотя последнее — бред чистой воды. Так поступают лишь те, кто решил раз и навсегда распрощаться с жизнью.
Гроттер могла поверить, что Глеб Бейбарсов стал мерзавцем или даже убийцей. Но в то же время, она могла поклясться жизнью, что он никогда не был слабовольным. Он убил первого монстра в семнадцать, и это случилось на её глазах…
***
Лагерь у Русалочьего озера, тридцать пять лет назад…
Стоило им войти через главные ворота, как внимание привлекла толпа магов, собравшихся дальше по дорожке, неподалёку от многочисленных одноэтажных светлых домиков. Они что-то кричали, поднимая руки, и находились в постоянном движении, то сужая, то расширяя импровизационный круг в центре. Все в одинаковых чёрных туниках длиною чуть ниже колен, прямых просторных штанах, заправленных в высокую кожаную обувь. Одежда отличалась разве что цветом ниток вышивки. Свои первые мантии, которые были настоящим произведением искусства, маги получали лишь в восемнадцать лет, и в этом возрасте поступали в Тибидохс. За всю свою жизнь Таня видела тёмных магов пару раз, да и то, только взрослых, но своих сверстников — никогда. Весь последний год Ванька и Ягун подогревали её любопытство, рассказывая про чёрных магов. В основном слова братьев были далеки от лести, но волшебный дар, которыми владели теневые, определённо завладевала их мыслями. С самого рождения тёмные волшебники взаимодействовали с тёмной энергией — сила исхода и воплощения обязывали к этому. Тогда как светлым этого не требовалось. Таня невольно остановилась, как и остальные из её ордена. В этом году на обучение из ордена отправили восемь магов. Такое количество считалось довольно большим, но и их обитель была самой крупной в Эдеме. Каждый юный воин, который в будущем собирался учится в Тибидохсе, должен был в течении двух лет перед поступлением прибывать на пару недель в это место. — Снова, — покачал головой Ванька, но его осуждающий тон не мог обмануть. Его глаза горели. Парню было интересно — чем закончиться поединок. — Почему они дерутся? — спросила Таня, разглядывая мельтешащие в кругу фигуры. — Понятия не имею. Просто так. Но сейчас им влетит, — хихикнула Катя, светлая из их ордена. Обладательница длинных холодно-блондинистых волос и живых мягких голубых глаз прикрывала рот ладошкой и показывала на разгневанного мужчину, мчавшегося к ним с другого конца двора. Мужчина шел стремительно, сверкая плешивой макушкой, яростно потряхивал рукой, в которой сжимал длинный прут. Толпа, заметив надвигающуюся угрозу, рассеялась, и Таня наконец-то заметила двух парней, сражавшихся на мечах. Юноши боролись с ожесточённым запалом. Можно было даже не прибегать к дару, чтобы понять. Сталь пела, вздыхала, неся в мир яростную мелодию. Рука инстинктивно потянулась к Драконьему зубу. Это не тренировочный бой — потасовка, чтобы спустить пар. Чужие эмоции пропитали воздух и пощипывали глаза и кожу. В этот момент, чтобы ощутить чужие чувства, Тане даже не требовалось касания. Она впервые сталкнулась с подобным, ведь светлые в её обители старались держать себя в руках, подавляя эмоции и не давая им изливаться в мир таким беснующимся, всепоглощающим потоком. Происходящее начинало казаться абсурдным и раздражающим — всё равно кто-то кричал бы в ночной тишине, когда в только заснули. Но в то же время Таня медленно, впитывая эмоции, что окутывали словно воды буйной речушки. Взгляд привлёк один из дерущихся. Юноша, что с невиданной лёгкостью сжимал клинок. Уже в таком юном возрасте, теневой установил идеальную связь со своим оружием. И насколько светла была его сталь, настолько, в противовес, темны его волосы. Почти как уголь. Он определённо отличался от всех остальных. И сражение приносило ему истинное удовольствие. Парню нравилось насилие. Осознав это, Таня с отвращением отпрянула от эмоций, закрываясь от них полностью. А спустя секунду с удивлением заметила, что не отгородилась, а подавила. Отняла эмоции, что так будоражили дерущихся и окружавшую их толпу. Напряжение, висевшее в пространстве, мгновенно испарилось. Запал исчез. Маги хмурились, до конца не понимая, что случилось, но смутно чувствуя чужое вмешательство. А черноволосый юноша остановился, всё ещё крепко сжимая в ладони клинок. Вдруг он вскинул голову чётко посмотрел на Таню, в и без того тёмных глаза заклубилась тьма. Таня хмыкнула, хмуро и так же пристально, как и он, рассматривала его. Насилие — грех. Её несколько лет учили этому. И тому, как важны помыслы. Сражаться, чтобы оттачивать навыки во время занятий, в свободное время, на тренировочных площадках — это одно, и совсем другое — обнажать клинок там, где это запрещено, и с таким удовольствием бросаться в бой. Волшебники — защитники и хранители этого мира. Поэтому и вести себя должны соответственно. Иначе в их рядах воцарится хаос, и жертв среди обычных людей будет намного больше. Но, похоже идеология у чёрных магов была немного другой, и Таня понять этого не могла. Ей такой подход казался дикостью, а подобное поведение — донельзя беспечным. Таня резко отвернулась, сохраняя безразличие на лице. Но одновременно с этим послышались крики — теневой маг, один из наставников лагеря, опуская и поднимая руку с тонким прутом, яростно разгонял собравшихся, которые теперь с воплями кидались врассыпную. «Варвары», — подумала Таня, а уже через мгновение Ваня схватил её за руку. — Бежим, — бросил он и потащил за собой. — Мы же не дрались! — в панике воскликнула Катя, следуя за ними и не забывая оглядываться. — Похоже ему всё равно! Светлые, облачённые в бело-голубые одежды и наблюдавшие за сражением издалека, мгновенно затерялись среди тёмных. А Таня почувствовала смятение и стыд. Позорная ситуация. И в этот момент среди воцарившегося гомона она отчётливо различила издевательских смех.***
Они встретились с Глебом Бейбарсовым, когда ей было шестнадцать, а ему семнадцать, и в тот день Татьяна дала себе два обещания: держаться от этого парня подальше и не иметь с ним ничего общего. Она нарушила оба. — Таня. Нам лучше сегодня же отправиться в путь. В обители мы сможем разобраться с тем, как вернуть тебя в настоящее тело, — голос Ягуна вернул её к реальности. Мужчина оглянулся на Евгешу. — Тебе придётся отправиться с нами, извини. Мы возместим все неудобства. — Таня пообещала мне услугу, — тихо вымолвил Евгеша, всё ещё опасаясь смотреть на мага. Ягун хмуро взглянул на неё. — Опрометчиво, не находишь? — Я посчитала, что так правильно, — отозвалась она. — Не осуждай меня. Никакие деньги не могли купить жизнь, а она подвергала Евгешу опасности. Поэтому и награда должна быть соответствующей. Давным — давно Катя назвала её бескомпромиссной идеалисткой. Слишком усердно играющей по установленным правилам. Возможно, в чём-то первая красавица курса была права. «Остальной мир не столь праведен, Таня. И порой даже нам на некоторые вещи лучше закрыть глаза» — однажды сказал ей Иван. И именно с этой точной зрения Таня была не согласна. Закрыть на что-то глаза — это не снять с себя ответственность, а позорно сбежать от неё. — Я бы никогда тебя не осудил, ты же знаешь. Взор Ягуна потеплел. Он неотрывно смотрел на неё несколько секунд, а затем порывисто сгрёб подростковое тело и стиснул в объятиях. За окном мелькнула тёмная птица, вдруг севшая на подоконник. Ворон. Иссиня-чёрные перья блестели, а голова дёргано вертелась из стороны в сторону, изучая происходящее в комнате. Птица открыла клюв, точно собираясь закричать, но из её глотки вместо звука вырвался сгусток магии, похожий на чёрный угольный дым. Магия воплощения! Таня подскочила к окну, быстрым рывком задвигая шторы. Но они оказались неплотными, и в свете последних лучей солнца угадывался тёмный маленький силуэт. — За нами следят. «Возможно с самого леса…», — подсказало шестое чувство. Та воронка, поднимавшаяся от верхушек деревьев, не просто так показалась ей странной. Вот только ни один чёрный маг не мог воплотить столько существ из тьмы. Одно-два — дальше предел. Сколько же воинов идёт по их пятам? — Мы на землях тёмных. Император Тартарии позволяет ему всё, что заблагорассудится, — произнёс Баб-Ягун со странной интонацией — смесь гнева и в то же время опасения. — Ему — это кому? — спросила Таня в его спину. Маг так и остановился, не дойдя до двери. — Глебу. Глебу Бейбарсову, — подал голос Евгеша. — Он жив?! Таня не спрашивала об этом раньше лишь потому, что была уверена в обратном. Перечень преступлений, рассказанных ей сначала Евгешей, и подтверждённых Ягуном, в которых его обвиняли, оказался слишком длинным, чтобы после случившегося маги оставили Бейбарсова в живых. Баб-Ягун медленно повернулся, кивнул и лишь потом произнёс вслух: — Жив. Поэтому мы должны немедленно покинуть это место. Что-то внутри ёкнуло. Таня поняла, что не спрашивала о тёмном маге совсем по другой причине — девушка не желала слышать, что див уже давно в могиле. В той или иной мере он являлся частью её прошлой жизни, а Таня пока не была готова полностью с ней распрощаться? Но почему ему не вынесли приговор? — И, Таня… — Ягун на мгновение опустил взгляд и добавил серьёзным тоном: — Говорят, он ни капли не изменился. Как и ты.***
Глухой стук копыт сливался в унисон. Гроттер крепко держала поводья пегой лошади, сжимая их так, что костяшки пальцев побелели. Кромка леса стремительно приближалась, словно некая граница, которая давала иллюзию безопасности. Только это было ложью. Даже в землях срединного королевства они останутся уязвимыми, но там с большой вероятностью у них хотя бы появится больше союзников. — Бейбарсов взял тебя в плен, а потом, когда начал формироваться второй колодец, утянул вслед за собой. Вы упали в портал, как и многие другие. Они все сгинули в тот день. Все кроме него. Каким-то образом, мамочка моя бабуся, Бейбарсов вернулся с той стороны, — рассказал Баб-Ягун на постоялом дворе, пока служащие поспешно седлали лошадей. — Вернулся из Серого мира? Это невоз… — начала возражать Таня и осеклась, задумчиво замолчав. — Ванька знает больше моего. Он был там, — добавил он, а девушка лишь кивнула. Значит Иван видел случившееся собственными глазами… Когда они встретятся, всё станет гораздо проще. Пусть они были не одной крови, но с момента как Таня стала его сестрой, много времени проводили вместе. И Ванька, как и Ягун, всегда оставались на её стороне, а Таня на их. Приятное осознание, что даже прошедшие года не смогли изменить это. На небе во тьме мелькнул силуэт птицы — лунный свет осеребрил её чёрные крылья. За ними вновь следили. Впрочем, скорее даже не переставали. Помимо Татьяны и Ягуна, коню которого пришлось везти двоих — Евгеша никогда не ездил верхом, — с ними следовало ещё трое всадников. Мужчины присоединились к нам перед самым отъездом и не проронили ни слова, сохраняя серьёзный и невозмутимый вид. Когда же капюшон плаща, под давление ветра слетел с головы Евгеши, а огненно-рыжие волосы разметались по плечам и развеивались по ветру, один из всадников, посмотрев на его лицо, несколько раз поражённо обернулся, то обращая ошарашенные глаза к дороге, то вновь возвращаясь телу Тани. Он её узнал… Едва стволы хвойных деревьев подступили вплотную всем стало ясно: что-то не так. Волна теневой энергии обволокла спину — легонько, как тонкое покрывало. Таня привыкла, что сила тьмы — всё равно, что холодная горная река, всегда обжигала. Но в этот раз, эта энергия не показалась ей столько неприятной, и если бы не беспокойство коней, девушка бы засомневалась в правдивости своих ощущений. Одной рукой удерживая поводья, Гроттер обернулась: погоня. Чёрное облако, состоящее из сотни крыльев птиц. Она ещё никогда не видела столько воссозданных существ — маги воплощений не могли поднимать людей, лишь неразумных существ, и то в зависимости от их размера и не больше пары единиц. Но за их спинами их оказалось столько, что поражало воображение. От них сумерки становились темнее и непрогляднее. Раздался сдавленный крик, и они окунулись в тень деревьев, что своими пушистыми ветками тянулись к дороге, будто мечтая поглотить её. Евгеша, вцепился в мантию Ягуна, побледнел. Видимо мальчик всё же обернулся. Он убил тебя. Утянул за собой в бездну… Магам света и тени всегда было непросто существовать вместе. Баланс сохранять было сложно. Одни отличались от вторых и это рождало предубеждения. Это заметно на каждом общем занятии, в каждом слове, случайно обронённом и сказанном намеренно, в каждом взгляде, которыми маги смотрели друг на друга. Но всё же… Что теперь заставляло её убегать без оглядки? Ох, Таня… как обычно ты пытаешься разобраться в себе, целях и мыслях слишком не вовремя. Тебе и правда будто недостаточно чужих слов. Он убил тебя… Почему? Что вынудило Бейбарсова так поступить? Ягун боялся потерять подругу вновь, именно это заставляло его загонять лошадей до пены на боках. Из головы отказывались уходить то, как совсем недавно ладони друга сжимали её худые плечи, — крепко, словно держал то, что давно потерял, а в глазах плескался океан: ярость, надежда и твёрдое намерение защитить Гроттер любой ценой. Вот только она не нуждалась в защите. Они не могут продолжать эту гонку, иначе останутся без лошадей ещё до того, как как пересекут границу Магфорда. Они всё равно не убегут, и жертва будет напрасной. Едва она об этом подумала, как время замедлилось… Животное под ногами паниковало — порождения тьмы его страшат. Но этот страх естественен. Страх вообще естественен всем. Выдох. Решившись, Таня резко дёргает за поводья. Конь противится, не желая слушаться, но всё же останавливается. Она спрыгивает на влажную землю, перекидывая ноги через седло, и вытаскивает меч из ножен, прикреплённых к боку животного. От тяжести запястье ноет, и Таня даже представления не имеет, как она будет сражаться если понадобиться. Но всё равно упрямо тащила Драконий Зуб за собой, так, что он оставляет глубокую борозду в почве. А в следующее мгновение облако магических воронов словно обволакивает путников целиком. В стороне зазвучала сталь. Светлые маги отчаянно пытались вырваться. На неё птицы не нападали, лишь мягко кружили вокруг, изредка задевая крыльями. Места касания приятно холодит и немеет. Тьма. Чужое сердце бьётся быстрее, и Таня заставляет себя остановиться, выжидая. — Танька! — возглас врывается во тьму за спиной. Мужчина совсем близко. Миг и птицы вдруг стремительно взвиваются вверх, вновь уносясь в небо и открывая взгляду тракт. Они больше не одни. Чёрные. Их тоже пятеро. Тёмные мантии из тяжёлой ткани с металлическими пластинами на плечах, поясе и запястьях. Воротник исподнего, выглядывающий из-под верхнего одеяния, плотно запахивался на горле, а поясах висел меч в ножнах. И каждый из них выглядел словно произведение искусства, черный метал эфеса переливался даже в ночи. Один из них всё же отличался. Его тяжёлая мантия была простого прямого кроя и металлические пластины заменяли вставки из плотной кожи, талию обхватывал широкий пояс. Чёрные вьющиеся на концах волосы едва доставали до широких плеч, а передние пряди убраны назад. И огромный шрам на шее уходящий под одежду. Ранение было серьёзным. Он мог умереть. Но сейчас, словно насмехаясь над смертью, рубец опоясывало изображение змея. И оно явно не была похожа на обычную татуировку, что иногда делали люди, вгоняя под кожу краску иголками — этот рисунок был выполнен соком ягод, которым наносили звёзды на ключицы магов. Змей переливалась в мягком свете луны, практически сверкая. Её взгляд не мог оторваться от шеи. Таня шумно и недовольно вдохнула, крепче сжимая рукоятку оружия. Бейбарсов, как и прежде, глумился над многовековыми правилами и обычаями, что выстраивал волшебный народ. — Аnima mea, Таня. — Глеб остановился. Длинные волосы лоснились при каждом шаге, а глаза, наоборот, чернели как бездна — за тридцать лет внешне он практически не изменился. Будто всё произошедшее до этого — чушь, и время вовсе не убежало далеко вперёд. Впрочем, тон его голоса и манера держаться говорили сами за себя — появилось больше уверенности и вседозволенности. Хотя их и прежде было хоть отбавляй. — Сor meum, Глеб, — холодно отозвалась она, оглядывая его спутников. И с укором продолжила: — Это что, многоглазка на твоей шее? Ты не изменяешь себе… Никакого уважения к прошлому. — Точь-в-точь, — губы Бейбарсова скривились в усмешке, и он порывистым шагом направился к ней. — Что точь-в-точь? — спросила Таня, едва теневой остановился рядом. — Я знал, что ты так скажешь. Слово в слово. — Глеб самодовольно улыбнулся.– Что с мечом? Маг стал обходить Гроттер по кругу, с интересом оглядывая с ног до головы. Таня по давней привычке постаралась отыскать ниточку его эмоций, но вновь натолкнулась на пустоту. Ничего. Она не чувствовала практически никого вокруг. Кроме Евгеши, чье местоположение она могла определить даже не оборачиваясь. Нервы мальчика дрожали словно натянутая струна — Таня на себе ощущала на себе всю нервозность с ноткой странного облегчения. Гроттер поджала губы и с неохотой ответила: — Не слушается. — Почему? — Возможно, потому что я долго не устанавливала с ним связь Бейбарсов покачал головой. — Вряд ли. Она скупо кивнула, принимая его слова. Добившись единения единожды, маг навсегда заслуживает верность своего оружия, который после смерти владельца ржавеет в мгновении ока и превращается в пыль. — Что тебе надо, Бейбарсов? Маг остановился напротив неё. Посмотрел. И во взгляде не было ни капли тьмы, наоборот, они были как никогда ясны. «Не забывай, прошло три десятка лет…», — напомнила Таня сама себе. Разница в умениях наверняка теперь был значительной. Но несмотря на это, Гроттер не чувствовала угрозы от чёрного мага, как о том твердили все вокруг. — Я хочу, чтобы ты отправилась со мной, Гроттер. — Меня ждут в обители, — отозвалась она. — Тебя там уже давно никто не ждёт, — не поведя и бровью, жёстко ответил он. — Да. Благодаря тебе. Бейбарсов молчал долго. Но разубеждать ведьму никто не собирался. Таня досчитала до пяти, когда мужчина улыбнувшись тихо проговорил: — У тебя нет выбора, Таня. Ты сама это прекрасно понимаешь. А теперь останови своих друзей, если не хочешь, чтобы они погибли. Такие смелые — готовы отдать жизнь за тебя. Гроттер обернулась. Увидела, как светлые поднимали свои клинки, — ещё мгновение и они вступят в бой. Баб-Ягун медленно, словно медитируя перед кровопролитным боем, развязывал опоясывающую его ткань, чтобы избавиться от мантии. Евгеша одиноко стоял на краю дороги. Удивительно, что он не попытался убежать. — Нам потребуются печати? — спросил один из воинов Бейбарсова. Таня пригляделась. Сергей Гломов. Он учился вместе с ними. Некогда русые волосы потемнели, под глазами появились едва заметные морщинки. Разве что мускулатура ничуть не изменилась. Гломов единственный из свиты, кто не уступал Бейбарсову в росте. Взор Гроттер несколько раз перескочил с ничуть не повзрослевшего Бейбарсова на его подручного. И почему мы оба не изменились? Гломов, заметив её настойчивый и непонимающий взгляд, учтиво кивнул — она склонила голову в ответ. Они всегда относились друг к другу с предельным уважением, в то же время соблюдая дистанцию, негласно принятую между чёрными и белыми. Идеальное взаимоотношения. Деловое партнёрство. — Нет. Не к чему, — Бейбарсов протянул ладонь, будто предоставляя выбор. Иллюзия и насмешка. Гроттер прикрыла глаза — мелочи не должны её гневить, но рядом с этим теневым определённо не получалось держать себя под контролем. — Ягун, — громко, но мягко позвала она. — Отправляйся в Эдем без меня. От её решения зависела чужая жизнь. — Танька, не нужно, — произнёс друг, когда девушка уже коснулась руки теневого. — Когда Иван узнает, он придёт за мной. — Фраза, обращённая сразу к двоим. — Не сомневаюсь, — ухмыльнулся Бейбарсов, крепко сжимая её пальцы. — Мальчишка в моём теле… — Он отправится с нами. Евгеша лишь отстранённо кивнул, а Гроттер к своему удивлению не почувствовала ни крупицы его испуга. — Ты не причинишь ему вреда, ни при каких обстоятельствах. — Хорошо. — Обещай. — Мои обещания ничего не стоят, ты же знаешь. — Даже если и так, всё равно обещай. Мои обещания ничего не стоят… Однажды он уже говорил эти слова. Бейбарсов всегда имел тягу выглядеть в чужих глазах хуже, чем есть на самом деле. Змея на его шее блестела, каждая мелкая чешуйка чётко выделялась. Их наносили одну за одной, долго и педантично, несмотря на то, что каждое прикосновение сока многоглазки приносило жгучую боль, изменяя цвет кожи, придавая ей тёмный, с металлическим отблеском оттенок. — О-бе-ща-ю, — медленно, с усмешкой, протянул Бейбарсов, точно каждое её слово забавляло мага. Таня нахмурилась, но промолчала. А потом оглянулась на Ягуна. Тот застыл с окаменевшим лицом и печальным взглядом. Светлый явно не понимал её выбора. — Мне надо попрощаться, — холодно проговорила она, направляясь к своим. — Танька, мамочка моя бабуся, ты не должна… — порывисто начал возражать Ягун, делая шаг навстречу. — Так надо, Ягун. Иначе вы не доберётесь до границы. Я вернусь, но не сейчас, — прошептала Таня, приблизившись вплотную. Баб-Ягун был её семьёй, и за него она действительно была готова пожертвовать собой. Теневым магам что-то от неё было нужно. Нет, скорее всего, именно Бейбарсову требовалось что-то от неё. Другого объяснения его поведения просто не находилось. Не хотелось лишь Евгешу впутывать во всё это. Он не должен был находиться здесь. — Мы скоро увидимся, — проговорила Таня, обнимая его, и отступила в сторону тёмных.
