Сон и Вечность

      Экипаж сотрясался, подпрыгивая на кочках и ямах проезжей дороги, пусть и не так сильно, учитывая скорость, с которой шли лошади. Внутри, не считая Татьяны, находилось трое: Евгеша, который первое время прижимался к ней, а теперь немного расслабился, и Бейбарсов с Гломовым.       Несколько часов в пути. Сначала верхом на вороных до Тыра, а затем пересели в карету. К Бейбарсову на землях теневых относились с почтением и опасением. И явно не позволяли себе высказывания в стиле «чёртового некромага».       Интересно, а какие из его преступлений были выдумками, а какие — правдой? Сейчас Таня предпочитала относится ко всем рассказам с недоверием, больше полагаясь на остаточные воспоминания.       Как же ей сейчас не хватало собственного дара! Раньше прочитать чужие чувства не составило никакого труда. Теперь Таню лишь отдалённо достигали эмоции Евгеши, который всем своим (вернее не своим) телом излучал волнение, а далеко не страх.       Она посмотрела на сидящего перед ней некромага. Взгляд изучающе прошёлся по его тёмному одеянию снизу-вверх и запнулся о жуткий шрам.       — Тебе не даёт покоя змея на моей шее? — заметил её внимание Бейбарсов, нарушая тишину. — Я знал, что тебе понравится.       — Что она означает?       — Ничего.       — Это глупо. Тратить драгоценный сок на ничего не значащий рисунок.       Глеб улыбнулся.       — Гроттер, скажи, что ты ни разу не совершала ничего глупого.       Она поджала губы. Совершала. И он это знал.       Копаясь в крупицах своей памяти, Таня постепенно вспоминала, что с Бейбарсовым в своей жизни она виделась довольно часто. И нередко эти встречи становились знаковыми. Дважды она чуть не рассталась со своей жизнью. Одиножды — по его вине, второй раз так сложились обстоятельства. Но в обоих случаях она до сих пор жива лишь благодаря ему.       — Ты знаешь, что произошло с моим мечом?       — Может, тебе стоит спросить, что случилось с тобой?       — Мне сказали, что ты убил меня, — произнесла Таня, не моргнув глазом. Он же подслушал их разговор с Ягуном на постоялом дворе. Тот ворон явно принадлежал Глебу.       — Но ты жива. Стоит хоть иногда проверять слова своих братьев.       — Не приплетай их сюда, — укорила она его, а руки зачесали влепить пощёчину.       — Знаешь, мне интересно: когда ты всё вспомнишь, так же будешь защищать, хотя бы одного из них?       — Они мои братья. Буду, — не колеблясь ответила Гроттер.       Бейбарсов сдержанно улыбнулся, откинувшись на мягкую спину сиденья. Его улыбки могли быть совершенно разными: холодными, враждебными, коварными, насмехающимися, реже — тёплыми и благожелательными. Таня видела, как он улыбался своим врагам. К счастью, к их числу она пока не относилась.       Евгеша крепко сжал её ладонь.       — Ты в её теле — это лучшая гарантия твоей безопасности, юноша, — ухмыльнулся Бейбарсов. Кожа на его изящных запястьях сплошь покрыта шрамами, а на пальце виднелось тонкое полупрозрачное кольцо.       Парень вздрогнул и прижался к ней ещё ближе.       — Не волнуйся, он не серьёзно.       Уголок его губ поднялся выше.       — Даже когда мы вернёмся в свои тела, тебя никто не обидит, — повторила Таня, пристально смотря на мага. Услышав последнее, некромаг покачал головой. Весь его вид подтверждал недавние слова: «Мои обещания ничего не стоят, ты же знаешь». Упрямый ба…       — Хватит его пугать! Я должна парню услугу, и, если с ним что-то случиться до того, как я верну Евгеше долг, поплатишься ты.       — Ты слаба, Гроттер. Не разбрасывайся подобными обещаниями, пока находишься в столь жалком состоянии. Особенно, не видя всей картины. — Бейбарсов недовольно нахмурился, больше не обращая на неё внимания.       Оставшуюся дорогу они провели в молчании. Некромаг отстранённо глядел в окно, Сергей достал из складок мантии небольшой кинжальчик, и принявшись его затачивать бруском алого камня, принял отсутствующий вид. Лишь раз экипаж остановился, а Глеб, незадолго до этого полностью задёрнул шторы, полностью скрыв происходящее снаружи. Едва два куска ткани сомкнулись, маг насмешливо и в то же время загадочно посмотрел на Гроттер. Взгляд некромага был сосредоточенным, пристальным, словно он пытался вглядеться в саму её суть. Удивительно, но его абсолютно не смущала её нынешняя оболочка. Наоборот, кажется, вся ситуация его забавляла.       Карету мощно качнуло.       «Что-то погрузили…» — догадалась Таня.       Они пробыли в пути ещё около часа, на улице царила глубокая тёмная ночь, до рассвета оставались считанные часы. Но, несмотря на тяжёлые сутки, спать не хотелось. Внутреннее напряжение не позволяло закрыть глаза. Колёса застучали жёстче — экипаж выехал на мощённую камнем дорогу.       — Где мы? — спросила Гроттер, слыша суетливые голоса людей. Они торопились открыть ворота. То тут то там слышались выкрики приказов.       — В главной обители Северного ордена.       Если ей не изменяла память, то главный дом его семьи находился намного севернее, и они бы не успели так быстро туда добраться.       — Это новая обитель. Мы временно перебрались ближе к столице империи, — словно прочитав её мысли, пояснил Бейбарсов.       — Ты что мысли читаешь?       — Мне не приходиться лезть в твою голову — эмоции всегда написаны на твоём прекрасном лице.       Таня недовольно засопела, а дверь кареты распахнулась.       В глаза бросились яркие факелы, висевшие на стене. Внутри экипажа Таня не видела всего масштаба — стена оказалась длинной, непрерывной и исчезала где-то в дали за домами. Крупная и крепкая кирпичная кладка. Высота достигала нескольких метров. Это место было не просто обителью ордена. Местные готовились выдержать долгую осаду.       К карете подбежали люди, распрягая лошадей и уводя их в стойла.       — Нравится? — поинтересовался Глеб, подходя ближе.       — Ты словно к войне готовишься, — произнесла она, не задумываясь. Высказала первое, что вклинилось в голову.       Бейбарсова это рассмешило, а Таня невольно засмотрелась на него. Обычно насмешливое и циничное выражение лица, сменилось расслабленным и мягким. Таким она видела его лишь пару раз во времена учёбы в Тибидохсе…       Что-то упало с глухим звуком, заставляя обернуться. Люди, разгружавшие повозку, вздрогнули, во все глаза уставившись на Бейбарсова. Но главе ордена не было до него никакого дела.       «Что их так удивило?» — озадачилась Таня, но отвлеклась на служащих, перегружавших вещи в другую повозку. Несколько длинных свёртков ткани. Один из служащих как раз взял оставшуюся часть груза, когда материя, не выдержав натяжения, разошлась, и наружу высунулась чужая нога в грубом и дешёвом сапоге. Штанина разорвана, а в лодыжке не хватало огромного куска мяса. Края раны запеклись и почернели от яда.       Слюна нечисти ядовита, и порой хватало лишь царапины, чтобы погибнуть.       Таня отвернулась, и поспешно сблизившись с Евгешей, аккуратно обняла его за плечи, не давая обернуться.       Бейбарсов и Гломов отошли, о чём-то переговариваясь. Сновавшие туда-сюда люди, с любопытством смотрели на Евгешу, но приближаться не рисковали, обходя некромага стороной, будто боясь привлечь его внимание.       Таня же вновь посмотрела на вывалившийся труп. Обувь на ноге несчастного оказалось смутно знакомой. В центре ступни сверху был тонкий прокол со следами запёкшейся крови. Это был один из разбойников, что напали на них с Евгешей в лесу. Но тела всего было четыре, а нападающих было пятеро. Где пятый? Стал порождением тьмы?       — Возьми.       Таня вздрогнула от внезапного появления Сергея. По горообразной фигуре Гломова скользили яркие отблески огня с факелов.       — Это мне?       Она бережно охватила кинжал с загнутой чёрной ручкой. Маги верили, что их оружие приносит удачу. Пусть это не меч, но даже обычные ножи редко и с неохотой отдавали кому-то.       — Глеб просил отдать тебе. Обращайся с ним бережно. После того как связь с твоим клинком вернётся, ты вернёшь его.       — Это разумно — давать мне клинок? — удивилась Таня. Поступок был лишён смысла. — Не думаете, что я захочу ранить вас?       — Обязательно, — небрежно, как сущую ерунду, пробормотал подошедший Бейбарсов. — Это лишь временная замена Драконьему зубу, Таня. Необходимая мера для спокойного сна.

***

      Люди и маги, попадавшиеся им навстречу, уступали Бейбарсову дорогу и склоняли головы в почтенном поклоне. Не смотря на ранний час, на улицах было людно. Всё это вызывало чувство дежавю. Точно так же кланялись главе Таниного ордена — отцу Ивана. В детстве маленькая девочка даже боялась смотреть ему в глаза без позволения. Глава был строг. Каждый его взгляд подавлял морально. Светлые одежды, идеальная осанка, зачёсанные назад блондинистые с сединой волосы, отстранённое выражение лица — всё это несло в себе ощущения не только угрозы, но и благородства.       Только Таня робела перед ним совсем по другой причине. Она ощущала отголоски непонятных маленькому ребёнку эмоций и лишь раз, из любопытства, попытавшись изучить его чувства, столкнулась со странной смесью: досада, злость, раздражение и привязанность. Столько противоречий…      Её поймали с поличным сразу же, прежде, чем Таня смогла до конца во всём разобраться.       Её наказали — отправили в уединение на месяц, где Гроттер пришлось медитировать без возможности покинуть башню. А под конец изгнания приказали сделать ограничитель её дара для главы ордена. Чуть позже она сделала такие же для Ивана, Баб-Ягуна и Кати. Всё-таки дети много времени проводили вместе, и им было некомфортно от того, что все их чувства для маленькой Гроттер были как на ладони.       И преподнеся им подарки, Таня лишь убедилась в своих предположениях.       Вынырнув из воспоминаний, девушка помрачнела. В какой-то степени ей было страшно, что её настоящее — дело давно минувших лет. Подсознание продолжало твердить, что всё происходящее бред. Навеянный сон, что стал воспоминанием. Работа искусного сновидца. И Тане даже стыдно, что частью своей души она желала, чтобы всё так и было.       Не изменившийся облик Бейбарсова стал якорем среди всего остального. Мужчина остановился у одной из дверей.       — Это его спальня, — произнёс он, кивая в сторону Евгеши. — Твоя напротив.       Отведённая ей спальня не представляла собой ничего особенного: кровать, тумбочка, зеркало и шкаф. Единственное, что привлекало внимание, — высокое двустворчатое окно. Оно было распахнуто впуская внутрь холодный утренний воздух. А внизу виднелись дома и мигающие огни окон, отсюда выглядели как светлячки.       — Итак, Глеб, что же тебе всё-таки надо? — спросила Таня, прекрасно понимая, что Бейбарсов скользнул следом за ней.       Подсознательно Гроттер понимала: все необходимые ответы мог дать лишь он. Все считали её погибшей, но, если судить по реакции и быстрому появлению Бейбарсова, для него всё обстояло иначе.       — Помощь.       — Какую? — Она аккуратно положила Драконий зуб у изножья, вытащив из ножен. — Удивительно, что Чёртов Некромаг нуждается в моей помощи.       «Какое-то слишком высокопарное прозвище…» — пронеслась мысль птицей в голове.       — Благородная Татьяна Гроттер… — протянул маг и добившись внимания, весело продолжил: — Не беспокойся, люди и тебя наградили звучным именем.       Рука на мгновение замерла над потемневшим лезвием. Гроттер осуждающе покачала головой.       — Жители Эдема и Магфорда в последние годы много сказок и легенд слагают, — беззаботно сообщил Глеб, бесцеремонно забираясь на кровать и ложась на бок, подперев ладонью голову. В другой его руке появилось зелёное яблоко, ещё недавно лежавшее в другом конце комнаты. Чёрные одеяния чернилами растеклись по белоснежному покрывалу. — Погибшим воинам всё больше воздается почестей. Доходит до того, что умершим строят храмы. И местное правительство это поощряет.       — Храмы?       — Да. Храмы в твою честь весьма выделяются. Я даже не сдержался — поставил свечку и сделал пожертвование, — издевательски отозвался Бейбарсов, с хрустом откусывая яблоко. — То внимание, что ты замечала в Тыре, мелочь. Основное веселье происходит в срединном королевстве и третьем княжестве.       Несколько секунд промучившись в сомнениях, Гроттер так и не решила, доверять ли Бейбарсову или нет, но всё же изрекла:       — Мой храмы… Почему это не пресекут? Светлые не стали бы купаться в собственном тщеславии.       — Ты так в них уверена? — вновь раздавшийся хруст резанул по ушам.       — Не во всех, — глядя на некромага с неодобрением, призналась Таня, чем ещё больше развеселила Глеба.       Светлый дар не определяет личность. Иногда маги света оказываются не так непорочны, как хотелось бы. Об этом не принято говорить. Предпочиталось закрывать глаза на подобное, многие просто забывали некоторые события, и Гроттер была не уверена, но похоже, даже записи в хрониках искажались.       — Власть правящих династий как никогда слаба. Зато влияние магических орденов возросло.       — И новый раскол в этом только помогает?       — Умница, — подтвердил Бейбарсов и замолчал.       Молчание затянулось. Таня обернулась и замерла. Чёрные, не отражающие света глаза, смотрели на неё. Настойчиво, испытывающе, с тоской. От былой насмешки не осталось и следа. Они просто смотрели друг на друга, пока Бейбарсов вновь не заговорил.       — Это тело… Оно совсем не предназначено для тебя.       — Да, оно слабое.       — Я не об этом, — отстранённо вставил он.       — Бейбарсов, не наглей и слезь с моей кровати! — сурово приказала она, не выдержав тяжёлый взгляд чёрных глаз. — Всё запачкаешь.       — Заставь меня.       — Бейбарсов, не неси чуши. Сейчас мы не соперники. И я понимаю, что ты пытаешься сказать. Насчёт моего ордена. Но ты забываешь, кого винят в открытие второго колодца. Дыма без огня не бывает, — Она ухватила его за плечи, ожидая, что он развеет её сомнения. Но Бейбарсов молчал. — Это ведь правда… Правда, то что произошло тридцать лет назад?       В горле пересохло. Стало не по себе… Зачем она спрашивает об этом у Глеба, будто других доказательств недостаточно?       — Правда, Гроттер.       В его голосе мелькнуло ещё больше горести, чем в её собственном. Или она просто не могла разобраться в чужих эмоциях без помощи дара. Впервые ей приходилось гадать, а не знать наверняка.       — Можешь отдать часть своей печали мне. — Рука некромага вдруг потянулась к её щеке, серебряные наручи сверкнули в свете ламп. — Я позволю тебе к себе прикоснутся — используй эту возможность. Ну, же Таня. Я не буду злится, даже если ты вновь заставишь меня рыдать.       Голова заныла, на задворках всплыло воспоминание — нечёткое, но яркое.       Снова… Да, она уже влияла на него. Перед глазами предстало ошарашенное лицо Бейбарсова и слёзы, плотными дорожками стекающие по его щекам, подбородку, чтобы потом сорваться вниз. Тоска и скорбь. Её собственная печаль стала огромным снежным комом, что с высоты обрушилось на парня. Позднее она пожалела, что сотворила тогда — её дар нельзя было так использовать. Нельзя целенаправленно играть чужими эмоциями.       Все присутствующие в тот момент таращились на них двоих, а она… просто сбежала. Не смогла вынести рядом с Глебом ни секунды. Теперь же Таня долго смотрела на него, ощущая шершавую руку на щеке.       — Издеваешься? Убери, — мягко, но настойчиво оттолкнула руку Гроттер. — Ты ведь понял, что не могу.       — Догадался, — признался Глеб, невесело ухмыляясь. — Просто решил узнать наверняка.       — Годы тебя не изменили, Бейбарсов, — её взгляд устремился к Драконьему Зубу, пальцы опустились на лезвие. — Почему тебе приписывают моё убийство?       — Убийство? Они ошибаются. — непоколебимо произнёс он, не отрывая тяжёлого взгляда. — Таня, ты спасла меня.       Она замерла.       — От чего?       — От самого себя.       В прошлом у Глеба была привычка так подшучивать над ней. Делал он это так часто, что теперь Гроттер не восприняла его слова всерьёз.       — То, как ты уходишь от ответа, впечатляет, — не восхищение, обычная констатация факта. — Скажи, что ты будешь делать, когда орден явится за мной? Ты не сможешь удерживать меня здесь вечно.       Глеб поднялся с кровати. От яблока не осталось и следа. Его рука исчезла в кармане, и через секунду он вытащил резной сосуд из голубого гранёного стекла и перекинул ей.       Внутри перекатывая и переливаясь, мелькали прожилки света. Горлышко узкое, увенчано пробкой из тёмного дерева с крошечными кусочками лунного камня. На пробке узор — переплетение змеи и лозы розы, а тонкая серебряная цепочка соединяет пробку с корпусом флакона.       — «Сонная роса», — пояснил он, когда вещица, оказалась в её руках. — Рассчитай правильную дозу перед сном — всё же пока ты в теле обычного человека.       — Хорошо. Постараюсь. — Таня сжала в ладони бутылёк, чувствуя прохладу стекла       «Сонная роса» — сильно действующее зелье. В его основу входило множество трав, основными из которых были дурман, сон-трава и полынь. Своеобразный магический опиум позволял добиться более глубокого, почти пророческого сна: волшебник видит яркие, связные видения, порой приоткрывающие грядущее или забытые тайны прошлого. У лопухоидов такое путешествие происходило бесконтрольно, но маги способны им управлять. Видимо, Бейбарсов желал, чтобы она сама докопалась до своих воспоминаний.       — В моей памяти слишком много тёмных пятен. Что именно я должна увидеть?       Глеб замер на пороге.       — Всё.       — Тебе, что, нечего скрывать?       — Конечно, есть. Прошло много лет. Очень многое тебе не понравится, поэтому я пока предпочту помолчать, чтобы не поймать твой недовольный взгляд, — беспечно заявил он.       — Но ты даешь мне «сонную росу», уверенный, что я вспомню полезное для тебя.       Мужчина улыбнулся, его рука неспешно легла на дверную ручку.       — Скоро для тебя принесут ужин. Хорошенько отдохни.       — Глеб…       — Да? — маг обернулся.       — Где в твоем ордене хранятся хроники?       — В башне. У самой крыши. Найдёшь сама? Кажется, тебе нравится высота… — его улыбка стала хитрой.       — Разберусь.       Кивнув, Бейбарсов покинул спальню, пожелав ей сладких снов.       — Сколько всего… Я словно муха в искусно сплетённой паутине, — прошептала Гроттер себе под нос.       Ответов от Бейбарсова она так и не дождалась. Благо время терпело. Глупо было надеяться, что Таня наверстает все, что произошло за треть века, всего на всего за сутки.       Схватив одолженный кинжал, Гроттер провела лезвием по ладони. Сталь оказалось заточенной, острая боль ударила в голову. Красная руда скатилась бороздкам, и пришлось спешно искать тканную салфетку, чтобы перекрыть рану. Ещё немного и запачкала бы бельё.       Боль. Сейчас она точно лекарство. Во сне её никогда не почувствуешь — она лучше любого другого средства позволяла вырваться из оков сновидений.       Больше не теряя времени, она поднялась с постели и направилась к Евгеше.       Тот лежал на кровати на спине, свесив ноги с кровати. Чувствовал парень себя более-менее сносно. Хотя и бодрствовал из последних сил.       — В ближайшие дни я буду медитировать. Возможно, это поможет нам вернуться в свои тела, — сказала Таня, подходя к окну.       Обитель Северного ордена была чем-то вроде укреплённого города — неподалёку от крепости виднелись дома, судя по всему, жили лопухоиды. Но в глаза бросилось ещё одно высокое здание. На шпиле развевался флаг с белым цветком лилии на чёрном фоне. Лепестки, точно кусочки савана расцветали на тёмном полотне ткани. Сразу два ордена на одной территории?       Что здесь вообще творится?       У теневых, в отличие от светлых, имелась чёткая иерархия. Как и светлые, они проводили совет, где присутствовали все представители их орденов, но решение принимал лишь один. Раньше это был глава Северного ордена, который так же выступал советником императора Тартарии.       — Он не сказал, почему привёз тебя?       — Пока нет. Но скажет. Вечно он оттягивать это не сможет, — произнесла Гроттер, отворачиваясь от окна. — Отсюда до моего дома моей семьи около трёх дней пути, если не останавливаться и постоянно менять лошадей, то два. Через пять-шесть дней за нами приедут.       Было видно, Татьяна ни капли не сомневалась в сказанном. Иван узнает от Ягуна, что она жива и обязательно явится. И тогда даже стена этой крепости их не остановит…       Оставив юношу отдыхать, они вернулась в свою спальню, плотно отужинала, и вскоре вновь покинула её. В каждом ордене, большом или маленьком, знаменитыми или только зародившемся, велись хроники — книги, в которых писалась история, вносились самые важные события. Стоило пролистать записи за последние годы, прежде чем погружаться в воспоминания.       Жилой этаж выглядел пустынно и мрачно. Но для Тани так даже лучше. Желания вести с первым попавшимся пустые разговоры не было. Она, в отличии от того же Ягуна, предпочитала проводить время в одиночестве. Оно привлекало девушку намного больше шумного веселья и галдящей толпы. И обычно все уважали её желание, лишь Глеб Бейбарсов стал проблемой в своё время. Не помогало даже полное игнорирование.       Хранилище нашлось довольно легко — высокая тяжёлая дверь с кованными чугунными лозами винограда на дереве была чуть приоткрыта. Внутри — небольшая библиотека в десяток высоких стеллажей. На каждом окне по две высокие вазы с букетами лаванды. Пара рабочих столов и длинная софа, на которую можно прилечь. На каждой столешнице небольшая круглая, больше похожая на пивной бочонок, лампа, со странными оранжевым, как закат, светом. Скорее всего эссенция из перьев Жар-Птицы. Если сейчас лето, то совсем недавно у волшебных существ прошла линька.       Из груди вырвался едва различимый разочарованный вздох. Таня надеялась увидеть здесь коллекцию книг сравнимую, пожалуй, с библиотекой Тибидохса или её собственного ордена. Среди светлых магов Северный орден вызывал ропот. Они жили весьма обособленно. Ходили слуги, что их связь с тёмной энергией куда глубже, чем у остальных. Его предки излучали силу, которой одни хотели завладеть, другие — уничтожить.       И теперь казалось весьма логичным, что их отпрыск создал Второй колодец бездны Хаоса. Но случилось это явно непросто так. Таня уверена: что-то произошло в тот день. Никто до сих пор не знает, как преодолевается граница… Может противостояние двух сторон этому поспособствовало?       Измерение Хаоса было изнанкой мира. Теорий о его сути и настоящем воплощении было куча. За многие годы появилось столько неправдоподобных историй, что не перечесть. То, что находилось по ту сторону, принято считать тёмной энергией, которая, попадая в их мир, воплощалась в злых помыслах и поступках людей. Кошмар становился реальностью.       И когда возник второй раскол, влияние бездны увеличилась — появилось больше нечисти, природной аномалии, подобной тем, что заполонила затопленные остров, и других проявлений тьмы. Раньше они встречались настолько редко, что каждого представителя нечисти маги преследовали несколько ночей подряд. Гроттер отправилась на свою первую охоту, учась на первом курсе Тибидохса, когда ей исполнилось восемнадцать лет.       Было пару случаев, когда ей пришлось встретиться с этими чудовищами гораздо раньше, но это скорее неудачное стечение обстоятельств.       Хроники занимали один стеллаж. Самый древний том датирован семьсот шестидесятым годом после открытия первого колодца Хаоса. Почти шестьсот лет истории хранилось на ветхих и жёлтых страницах. Наверняка их не раз переписывали, хотя многие экземпляры уже сейчас требовала переписи. Каждый орден записывал историю по-своему. Таня заметила это ещё во времена Тибидохса, сравнивая хронику в изданиях школы и хронику своего ордена. И если судить по тому, как разнилась страница внутри фолиантов, кто-то искажал историю в свою пользу.       Поэтому раскрыв талмуд, Гроттер ожидала наткнуться на неправдивые события и описания. Но это всё равно было лучше, чем рассказы Евгеши, приправленные рассказами людей. По дороге до Тыра парень уверял волшебницу, что Проклятый Некромаг способен проглотить солнце.       Это далеко не первая услышанная ею история, и она не вызывала ничего, кроме саркастичной усмешки и недоверия. То, что человек не понимал, он пытался по-своему. Но в последние пару столетий влияние энергии бездны снизилась, ведь первый колодец находился под ограждающим куполом уже много веков, а выпущенная им сила тьмы, начинала иссякать. Подвигов совершалось меньше, новые легенды не слагались. Маги всё реже рисковали своей жизнью. И вскоре их народ зажил бы в мире. Но появление второго колодца в корне изменило всё.       Единственный плюс — новый портал оказался вдвое меньше предыдущего. Стоило надеяться, что его влияние не стало столь губительным, как Гроттер себе представляла. Открывая хроники, она знала, что найдёт кучу записей о нападениях и других проявлениях хаоса за последние три десятилетия. Ведь чем сильнее нужда, тем больше вера… Вера в спасательное волшебство…       Именно поэтому магам возводились храмы, росло влияние орденов. И возможно, светлые не прекращают их строительства по благородной причине — жителям государств необходима надежда, чтобы продолжать жить в спокойствии?       Таня открыла том, перелистнула несколько страниц, останавливаясь на года, когда она ещё училась в Тибидохсе. Записи, запечатлённые на страницах, были короткими. Зачастую состояли из даты, местности и вида уничтоженной нечисти. Попадались заметки о чудовищах разных уровней опасности и отравленных дурными намерениями предметах. В случае с последним, всегда имелось уточнение, о каком именно изделии шла речь.       Например, нож, с помощью которого было совершенно убийство, мог вызвать в голове владельца навязчивые мысли о новом нападении. В конце концов, владелец зарезал сам себя.       Попадались сухие пометки о политических событиях в одном из трёх королевств — смена советников, королей или договорённости между короной и орденом.       Взгляд девушки скользнул по записям, пока не наткнулся на строчку:       Восьмой месяц. 1271 год — найден древний артефакт. Свойства неизвестны. Принят на хранение орденом.       Следующая страница оказалась безжалостна вырвана, оставив белое пятно в истории. Совсем как в её памяти. Потом записи продолжались лишь спустя два года.       Сердце пропустило несколько ударов. По телу табуном пронеслись мурашки. Таня отклонилась на спинку софы, прикрыв глаза, но всё ещё крепко сжимая края обложки хроник.       — Почему столько порождений? Пометки стали чаще и беспорядочнее. Нередко события, произошедшие за несколько месяцев, записывались с опозданием. И каждый год завершался словами «Всё ещё нет…».       Значительно число таких записей относилось к Эдему, чуть меньше — к Магфорду. На территории Тартарии проявлялось крайне мало порождений, потому что государство находилось далеко от первого колодца. Гроттер с усилием воли захлопнула хроники и отложила строну. Тишина казалось ощутимой, но если раньше она ласкала слух, то теперь давила на разум. Сил, чтобы вернуться в спальню не осталось. Скинув обувь, Таня полностью забралась на софу.       Бейбарсов поэтому ухмылялся, когда она спросила про хроники? Гад знал, что необходимой страницы нет. И как мог некромаг так беззаботно улыбаться? Желание отыскать мужчину и вытрясти с него ответы, добиться правды возросло мгновенно.       — Спокойно, — глубоко вздохнула Таня. — Нельзя идти на поводу эмоций.       Она достала бутылёк из кармана. Магический опиум. Вынула пробку и вылила пару густых капель на ладонь, убеждаясь, что в жидкости есть светлые вкрапления — кристаллы сна, растёртые в порошок, что должны были снизить силу побочных эффектов. Тошнота, головокружение, онемение рук и ног — всего этого можно было избежать, если конечно не принимать зелье слишком часто.       Таня слизала с ладошки капли, ощущая горечь на языке. Софа оказалась недостаточно длинной, поэтому задув лампу и погрузившись в умиротворяющую тишину, она улеглась, свернувшись калачиком.       Грустно...

Одиноко…

      Нет, нужно просто отдохнуть. Обычно чувства только мешают, поэтому разумнее их проигнорировать.       Зелье подействовало не сразу. Веки отяжелели, и Гроттер почувствовала, как проваливается в бездонный омут. Чтобы не потерять осознанность и не увидеть обычное сновидение, она обратилась к воспоминаниям. Они оказались подобно облакам, что проплывали мимо, и достаточно было нырнуть в одно из них. Следуя интуиции, Таня ухватилось за ближайшее и окончательно погрузилась в мир грёз.       Необходимо начать с самого начала…