Сон и Вечность

Нечистью становится лопухоид,

захваченный энергией Хаоса.

Выделяют две стадии перерождения: начальная,

когда несчастного ещё можно спасти; и стадия

обречённости — превращение в мертвеца.

Достигая стадии обречённости, тварь видоизменяется.

С этого момента обычным оружием его не убить.

«Энциклопедия 1 курса».

Библиотека Тибидохса.

      Лагерь у Русалочьего озера, тридцать пять лет назад…

      Ванька занял её кровать, забравшись на неё с ногами и поедая сочные и масляные котлеты из чашки, лежавшей на его коленях. Уже наступил вечер, до отбоя оставалось не больше часа. Таня сидела на циновке, прислонившись к прохладной деревянной стене и читала книгу, взятую из местной читальни. Катя, будто заведённая, суетливо похаживала, нарезая круги по комнате.       — А вдруг это правда? Нам срочно надо сходить туда! — девушка остановилась и требовательно посмотрела сначала на Таню, затем на её брата.       — Кать, это всё пустые россказни, — монотонно и равнодушно произнесла Гроттер, не отрываясь от книги. — Если бы удачу вообще можно было привлечь, очередь к той скале была бы видна за несколько километров от сюда.       Ванька же, в отличие от сестры, лишь подначивал Катю. И похоже только Гроттер понимала, что сам парень не верит в слух, пронёсшийся среди новоприбывших юных магов. Будто самый первый ученик тренировочного лагеря высек на скале магическую руну, и хватает лишь одного прикосновения к ней, чтобы обеспечить себе успешно пройденное летнее обучение и получить местечко в пятёрке лучших.       — Ну, Таня. А вдруг поможет? — укоризненным тоном проговорил Ванька, выразительно смотря своими васильковыми глазами на неё. Таня осуждающе покачала головой и сильнее уткнулась в книгу.       — Вот именно! Нас четверых словно преследует злой рок. По пути сюда кто-то определённо наслал на нас сглаз, — воскликнула Катя.       — Такого не бывает, — ответила Таня.       — Ну а как ты объяснишь сегодняшний день? Не успели мы прибыть, а за нами уже с розгами носятся, — Катерина многозначительно поглядела на руку Гроттер. На тонком запястье проступал тонкий косой след. Кожа покраснела и набухла. Несмотря на то, что они стремились скрыться от разгневанного наставника, сделать это не удалось и она попала под раздачу. — Тем более мои родители обязательно спросят о моих успехах. Я не могу провалить это обучение.       Катя обняла себя за плечи и плюхнулась рядом Ванькой, подпихивая его, заставляя освободить место.       — Не знаю, как вы, но я пойду!       — Уже поздно, — заметила Гроттер, не отрывая глаз от пожелтевших страниц.       — Тогда завтра утром.       — Разбудишь, мы с Ягуном прогуляемся с тобой. — Когда Ванька произнёс это, лицо блондинки озарилось. — Смотри, Таня, как бы мы всю удачу себе не забрали. Тебе то она точно не повредит.       Таня лишь недовольно вскинула глаза и вновь покачала головой. По мнению её друзей, а по совместительству и братьев, она частенько попадала в нелепые, а порой даже опасные ситуации. По собственной женской глупости конечно. Сама же Гроттер была уверена, что с половиной всех глупых ситуаций она могла разобраться сама. Если бы Ванька и Ягун не крутились постоянно рядом и с видом гордых братьев не вытаскивали её. И с этим ещё можно было смириться, то с постоянными подколками и намёками на «удачу» от парней жизнь становилась в разы труднее.       Тогда она ещё не задумывалась, что изменит своё мнение и всего через несколько дней всерьёз задумается о походе к руне удачи.       Лагерь у Русалочьего озера опоясан маленькими озерками и речкой, что протекала через всю его территорию. Ночами юных магов убаюкивал спокойный шелест лиственных деревьев и плеск воды, что сталкивалась с камнями, покоившимися в русле. Таня частенько выходила к водной глади после долгих утомительных занятий. Наслаждалась умиротворяющим спокойствием леса.       В один из таких вечеров, когда занятия по счастливой случайности закончились раньше обычного, она наткнулась на маленькое озеро, окруженное белыми валунами, отличавшееся от других. Оно находилось в самом конце лагеря, и его воды были настолько чисты, что с легкостью можно было разглядеть дно и рыб, серебристо-зелёных, скользящих меж серо-чёрных камней.       На подходе к озеру стояла каменная табличка, предупреждавшая о том, что тревожить священные воды запрещено. Немого подумав, Таня вспомнила рассказ наставника — это озеро считалось источником красоты и плодородия местных земель. И если осквернить источник, то и все остальные воды утратят силу.       Сложно было сказать наверняка, какие из услышанных ею многочисленных историй правда — крохотные кусочки истины терялись в пучинах пустословия и сказок — но, так или иначе, купаться и ловить рыбу в озере строжайше запрещалось. Поэтому Таня была уверена, что никого из сверстников здесь не встретит: идти далеко и развлечений нет.       Она же беззастенчиво и без угрызений совести пользовалась этим. Садилась прямо на голые камни и медитировала несколько часов подряд, настраиваясь на энергетические потоки местности. В обители ордена, конечно было много уединённых мест для медитации, да и работники не особо мешали, если появлялись в одном из них. Ванька и Ягун частенько были заняты поручениями старших, поэтому медитировать не мешали. Зато в лагере у обоих парней появилось необычайно много свободного времени, а Таня к удивлению, заметила, что вообще не могла рядом ними сосредоточиться. Даже их дыхание, когда они сидели рядом с ней, мешало сконцентрироваться. Её преследовало навязчивое чувство слежки. Таня старательно гнала эти мысли, скидывая всю ответственность за чувства на ограничители её дара, которые она подарила им.       А здесь, в близи от умиротворённой прозрачной водной глади, всё было идеально. Либо она слишком привыкла медитировать в тиши да одиночестве.       С их прибытия в лагерь прошла уже неделя. У священного озера Таня была уже трижды, поэтому без проблем могла найти дорогу даже закрытыми глазами. Под ногами расстилался зелёный ковер душистых трав, а по нагромождениям камней то тут, то там сновали чёрно-жёлтые саламандры, спешившие укрыться в ближайших щелях.       Но сегодня привычная для этого места тишина нарушилась всплесками и голосами. Таня вскинула голову, с ужасом осознавая, что находится почти у самого озера, в котором нагло плавали и громко хохотали юноши, что-то бурно обсуждая. Таня застыла, ощущая возмущённое биение сердца. Тело моментально охватил жар негодования и злости. Сколько правил и законов теневые ещё собирались нарушить? Как далеко способно завести их наплевательское отношение ко всему?       Эта компания… О, Таня хорошо её знала. На уроках она всеми силами старалась не обращать на них внимания, но это давалось с трудом. Глеб Бейбарсов со своими приятеля умудрялись вести себя неподобающе, мешать другим студентами и вызывать недовольство учителей настолько, что у большинства начинал валить густой пар из ушей.       Вот и теперь Бейбарсов и компания, даже не озаботившись снять верхние рубахи, плескались в водоёме. Они не не торопились выбраться на гаечный берег. Нет, наоборот — делали всё, чтобы привлечь чужое внимание. И самым шумным из них был их черноволосый предводитель.       Ноги сами понесли вперёд. Черты девичьего лица от старательно сдерживаемых эмоций натянулись, словно струна древнего инструмента. Кровь кипела в жилах, а контролировать гнев стало намного труднее.       Остановилась Таня лишь у самого края, буквально заставляя себя перевести дыхание.       Что её заставило так сильно злиться? В обители Светлого Камня никто не нарушал правила, по крайней мере, настолько неприкрыто и цинично. Возможно она настолько привыкла к правилам светлого ордена, что теперь не могла вынести чужого неуважительного отношения к устоям чужих мест.       Завидев её, разозлённую и раскрасневшуюся, юноши перестали смеяться. Гломов Сергей раздражённо закатил глаза.       — Вы что, придурки, делаете? Это озеро священно! — гневно рассматривая каждого, крикнула Таня. Тёмные ткани одежды под водой было видно до мельчайших деталей. Вокруг не плавало ни одной серебристой рыбёшки — всех распугали.       Бейбарсов ухмыльнувшись, повернулся к своим и издал тихое «Тс!..» и лишь после вновь обратил внимание на гостью, с миролюбивой ухмылкой на губах. Будто ничего серьёзного не произошло. Словно Таня его давний друг.       Руки парня продолжали тревожить воду, создавая небольшие волны:       — Мы случайно, честное слово, Гроттер.       Аккуратные рыжие брови возмущённо вздёрнулись вверх. Она не поверила ни единому его слову.       — Случайно все вчетвером упали в священное озеро?! — её голос отражался от каждого сырого камня. Самое нелепое и смешное оправдание, что она слышала.       Она стояла на краю озера, у плоских, поблескивающих от влаги камней, обрамляющих его.       — Да, кто-то натёр камни чем-то скользким. Может жиром, может воском. Ты только посмотри на них! — кивнул Бейбарсов, откровенно издеваясь.       — Они всегда влажные и скользкие от воды, — даже не взглянув под ноги, ответила Таня, скрестив руки на груди. Кто-то натёр камни… Даже самый глупый маг-приколист не додумается заниматься подобной чепухой.       — Нет, Гроттер, камень бы не выглядел таким тёмным. Да и стали бы мы купаться в одежде?       Повисло молчание. Таня, напряжённо поджимала губы, не зная, что ответить. Да что ему отвечать? Весь этот разговор изначально не имел смысла. Пойти и доложить наставнику — всё, что от неё сейчас требовалось.       У Бейбарсова наблюдалась какая-то магическая способность выводить Таню Гроттер из себя. А чтобы вывести из себя магом с даром чувств нужно было очень сильно постараться. Бабушка Ягуна — Ягге, в своё время часто повторяла, что её дар сильнее, чем у остальных эмпатов. И чем чаще Таня им пользовалась, тем быстрее выжигала свои собственные эмоции и чувства дотла. А с недавнего времени прибегала она к нему постоянно…       — Подожди-подожди! — крикнул Бейбарсов, стремительно плывя к ней и баламутя воду.       Она помедлила лишь мгновение — презрительно посмотрев в смуглое лицо и сделав маленький шаг к краю. Таня уже хотела развернуться и направиться в лагерь, как услышала раздражённый возглас. Чужая ругань встревожила местных птиц, и они взметнулись ввысь с разросшихся хвойных деревьев.       — Вот паршивцы! Зомбировать бы вас всех да сбросить в колодец бездны!       Таня Гроттер вздрогнула, узнавая голос смотрящего за этим местом и одновременно их наставника — Поклёп Поклёпыча. Крутанулась на пятке, развернулась и… каблук ботинка скользнул по влажной поверхности камня, серый край женской рубахи зацепился за торчащую над поверхностью озера ветку. Миг — и громогласный всплеск разлетелся по округе.       Она упала. Погрузилась в водоем и к своему ужасу не могла нащупать дня. Возможно, впервые за много лет её охватила удушающая паника. Пристёгнутый к поясу Драконий Зуб нещадно тянул ко дну, не давая возможности хотя бы предпринять попытку спастись. Ещё мгновение и она закроет глаза, меч навсегда затеряется на каменистом дне, а о ней самой будут вспоминать в обители, как о маге, погибшем таким нелепым способом.       Поэтому, едва увидев лицо Глеба Бейбарсова в неестественной близи, она замерла, как рыба на воздухе открывая и закрывая рот. Его кожа — идеальная и ровна — блестела под оранжевыми лучами заката, а в глазах цвета ночи заклубилась дымка.       — Вот видишь, Гроттер. Я же говорил, что кто-то натёр камни, — весело во все зубы улыбнулся он, пока его друзья весело хохотали. — Ты чего такая, красная? Не уж то влюбилась в меня?       Бейбарсов вскинул бровь. Шутя и издеваясь, ему невдомёк было заметить, что покраснела Таня не из-за смущения, а от злости, что вулканом извергалась где-то в груди. Ей впервые захотелось убить кого-то. Поэтому едва нащупав дно, уперевшись в камни каблучками, Таня со всей силы замахнулась и влепила чёрному магу звонкую пощёчину.       — Ты придурок, Бейбарсов!       Сдерживая желание утопить тупого Бейбарсова, что ошарашенно глядел на неё во все глаза, Таня направилась к озеру, сдерживая все свои кровожадные фантазии. Всё это неправильно. Она светлый маг и не должна желать такого.       Уже на самом берегу, сырая и холодная, слушая вскрики наставника, девушка осознала: её накажут вместе с этими болванами. Серьёзно и сурово. Ведь она тоже потревожила священные воды. И серьёзно вздохнув, она приняла, свою дальнейшую безутешную участь. Независимо от обстоятельств она заслужила наказания. Правы были её друзья — на Тане явно было какое-то проклятье, которое впутывало её во всякие неприятности.       Все оставшиеся дни она слушала занятия, стоя на коленях, не имея возможности подняться даже в редкие минуты перерыва. Уже после первых часов ноги тряслись и болели. Но не многочисленные часы, проведённые на коленях и боль, были её истинным наказанием. Настоящей пыткой оказалось соседство с теневыми придурками — им четверым выделили место в самом дальнем углу помещения.       Каждый божий день, множество часов бок о бок. Их бессмысленная болтовня всегда звучала громче голоса учителя, едва достигавшего конца комнаты. Этот непрерывный шум, иногда сменяющийся смехом с издёвкой выводил из себя.       Когда-то Таня прочла о пытке, при которой над пленённым подвешивали мешок. Из него, прямо на голову пленённому, капала вода. Капля за каплей и уже через несколько дней заключённый сходил с ума. Эти капли становились хуже кнута, и в последнюю неделю Таня не могла не признать: эти четверо действовали не хуже того мешка с водой.       Каждый день, под самый конец она не находила ничего лучше, чем просто закрыть глаза и попытаться успокоиться. Ни разу не позволила себе обмолвиться с чёрными магами ни единым словом, и не реагировала на надоедливые попытки Бейбарсова начать разговор.       Глеб Бейбарсов далеко не глуп — хватило бы даже короткого знакомства, чтобы это понять. К тому же во время контрольных опросов Поклёп Поклёпыча не бывало момента, когда парень не смог бы дать ответа. Но каждый раз, когда он называл её имя и фамилию — а происходило это раз десять-пятнадцать на дню, — её, словно встревоженную кошку, едва не передёргивало. А все поблизости оборачивались, глазея на них, будто на надоедливых шумных уличных артистов, прибывших из далека. Бейбарсов, точно осознавая это, приставал к ней всё чаще и ухмылялся всё шире.       Ванька вызывался с ним поговорить, Баб-Ягун попытался это сделать, но был остановлен смой Таней. Она примерно предполагала, чем закончится эта беседа. Если бы она хотела решить проблему радикальным насилием, то сделала бы это ещё на озере. Но скандал между светлыми и теневыми орденами — последнее, чего они должны добиться, приехав в тренировочный лагерь…

***

      Вечером предпоследнего дня сидя на кровати и накладывая на посиневшие колени мазь, травяной аромат которой уже давно пропитала всю комнату и одеяния, Таня вспомнила разговоры Кати о руне удачи. Мысль о ней не первый раз приходила в голову, но до сих пор Гроттер отмахивалась от неё как от надоедливого насекомого. Интересно, сходили ли Ванька, Катя и Ягун к той скале или нет?       После того дня, Лоткова больше не заговаривала об этой истории. Либо говорила, но Таня удачно это прослушала — признаться, Катерина, подобно Ягуну порой болтала слишком много. Ну, подобное притягивается к подобному…       Взвешивая все «за» и «против», мечась от одного варианта к другому, Таня всё же накинула светлую мантию и покинула свою комнату. В конце концов, никто её не убьет, если она хотя бы попытается это сделать, верно?       Солнце успело скрыться за горизонтом, последними тёплыми лучами лаская тяжёлые сине-фиолетовые облака. Над головой летали редкие птицы и даже половину из них Таня не могла узнать. Ванька разбирался в этом намного больше её. Тени неумолимо вытягивались, захватывая всё больше и больше участков земли, становились всё менее чёткими, пока на небе затихали последние всполохи света. Лес погружался в тишину, а до отбоя оставалось всё меньше времени. Она шла в горку. Драконий Зуб на поясе отдавался приятной тяжестью. Скала с руной, по слухам, находилась на самой границе лагеря. Главное — случайно не пройти мимо и не выйти за пределы территории.       Таня торопилась. Ускоряя шаг, она успела добраться до росших плотным рядом высоких пышных кусов ежевики, как вдруг на неё кто-то налетел, сбивая с ног.       Лицо Бейбарсова было слишком близко — рука инстинктивно легла на эфес собственного меча. Они застыли в молчании. Напряжение возросло настолько, что можно было ощутить её сквозь льняную ткань рубашки. Бейбарсов сощурился, а сзади застыли три безмолвные знакомые фигуры. С трудом оторвав от него взгляд, Таня осмотрела их одежду — просторные выходные накидки, у одного виднелся мешочек с деньгами. Бейбарсов попытался отстраниться, но Таня резко схватила его за запястье, не позволяя двигаться. Он вздрогнул, вопросительно смотря на пальцы, охватившие руку. Таня же в это время, тонула в его эмоциях, пытаясь распутать запутанный клубок.       Недовольство… Досада… Волнение… Испуг… Азарт…       «Я чему-то помешала… И теперь он решает, что со мной делать…» — поняла она, ощущая всем нутром, как растёт чужая решимость. Разжав пальцы, она собиралась выползти из-под него, но было поздно — Бейбарсов прикрепил на её плечо листок с печатью. Потом ещё один, и ещё один, и ещё. Последний, словно завершающий штрих, торжественно-язвительно шлёпнулся ей на лоб.       Руна терракотового камня. Обездвиживающая. Таня мгновенно застыла, чувствуя, как закаменели все мышцы, кроме груди, где находились лёгкие. В голове, точно бешеный зверь, взывала ярость, неспособная найти выход. Оставалось лишь протестующе мычать и задыхаться от бессилия.       — Проклятье! Только её нам не хватало, — ругнулся Жикин, ещё один постоянный член свиты Бейбарсова. — Может, ну это всё, не пойдём?       Танино лицо уткнулось в широкую спину. Она не могла ни отвернуться, ни пошевелиться, лишь отдалённо понимая, что Бейбарсов куда-то её несёт. Пахло от него чем-то горьковатым, но приятным. Точно горные травы, собранные на рассвете на северном склоне.       — Вы не понимаете, — покачал головой теневой. — Мы не можем вернуться. Нас уже ждут в городе. Разве в не хотите развлечься? А как же девы из Красного дома?       Из груди Тани вырвался возмущённый вздох.       Глеб Бейбарсов остановился пошатнувшись. Взвалив её тело как мешок с овощами, теперь он держал её слишком аккуратно. И пусть их тела были близки, для магии Гроттер не хватало прямого контакта к коже. Хватило бы маленького участка, чтобы он упал и не смог подняться какое-то время. Уж «развлекаться» Бейбарсов бы точно не смог. Но вместо этого чёрный маг лишь сильнее встряхнул её, сбивая концентрацию и гася магию.       — Ты думаешь, что одна такая умелая, Таня? Я ведь тоже кое-что умею. И да, ты же любишь слушать учителя? Так вот, сегодня я буду твоим наставником и преподам важный урок, — ухмыляясь, сообщил он. — Иногда лучше признать чужое превосходство и сдаться.       Гроттер почувствовала себя униженной. Её окатила такая волна гнева, что, не смотря на множество печатей, тело охватила дрожь. Дорога продолжала идти в гору, а Бейбарсов, даже с ношей двигался очень легко. Всего одной рукой он охватывал её за талию, удерживая на плече.       — Ну и что мы будем делать с ней? Она же донесёт на нас, как только ты снимешь магию, — вновь спросил Жикин.       Глеб молчал всего секунду.       — Мы возьмём её с собой и оставим неподалёку от города, — ответил он, встряхивая тушку Гроттер, вновь сбивая концентрацию. — Городишко безопасный, рядом лагерь. А когда пойдём обратно, освободим. Получится, что она тоже нарушит правила, поэтому никому не донесёт.       Гломов громко засмеялся, хваля друга за прекрасный план, а следом ругался на глазастых светлых святош. А уже через минуту между тёмными магами загорелся спор — все ли светлые маги в одинаковой степени праведны? И к чему вообще придумывать для себя столько условностей?       Когда дорога ушла вниз, послышался отдалённый шум — звуки ночного города. Его яркие огни даже на большом расстоянии оставляли отсветы на густой листве и заревом мерцали над кронами деревьев. Вскоре Бейбарсов остановился, ослабил хватку и заглянул Гроттер в лицо, — ему было весело, а Таня в очередной раз убедилась, что тому нравится над ней издеваться. Юноша небрежно опустил её на землю, да так, что она ощутила боль в пояснице. Она безвольно, словно брошенная тряпичная кукла лежала, щекой ощущая мелкие веточки и камни.       Бейбарсов, видимо немного сжалившись, обхватил её за плечи и приподняв, прислонил к стволу ближайшего дерева. Отпустил, и обездвиженное тело завалилось на бок. Маг притянул её назад, попытавшись придать её сидящей позе устойчивости. Он поправлял её снова и снова, пока дело не увенчалось успехом. Тане жутко захотелось посмотреть парню в глаза — чтобы он только в одном её взгляде понял всё, что она о нём думает. Но застыв с опущенной головой, девушка лишь прожигала яростным взглядом его ноги и торс.       — Побудь здесь, милая. Мы постараемся не забыть тебя забрать, — проговорил он, смахивая несуществующие веточки с её плеча. Гломов хмыкнул:       — Ты точно бесстрашный. Что будешь делать, если она мстить додумается? А вдруг главе своего ордена пожалуется? Она же его дочь. Или братьям…       — Приёмная. Да и никто не станет поднимать шум из-за мелких дрязг между студентами. Ещё день, и мы разъедемся по домам. Какое мщение? — Бейбарсов поднялся на ноги. — Самое главное сейчас — это то, что мы должны побывать на ночных улицах Лысой горы. Совершить такое длинное путешествие и не развлечься?       Вскоре их голоса затихли вдали. Постепенно пришло долгожданное безмолвие. Ночной ветер мягко колыхал листву деревьев. Где-то послышалось уханье совы, что выбралась на ночную охоту. Порывы воздуха небольшими порывами разглаживал траву, точно под ней кто-то полз. Татьяна Гроттер осталась совершенно одна.       Сила обездвиживающих рун всегда держалась долго, в этом и был их главный плюс, и можно было даже не пытаться самостоятельно выбраться из оков. Не стоило надеяться, что Бейбарсов допустил ошибку в знаках. Таня успела углядеть тонкие кровавые линии. Лишком идеальные, чтобы быть неправильными.       Таня прогнала неспокойные мысли, что яро сжигали всё изнутри, и прикрыла глаза. Но как она не старалась, от издевающейся насмешки Бейбарсова она избавиться не могла. Смех ещё долго стоял в ушах, то усиливаясь, то затихая. Прошло где-то два с четвертью часа, прежде чем она почувствовала долгожданное спокойствие и умиротворение.       Светлая решила обдумать происходящее. Насколько план Бейбарсова был логичен для других, настолько же он в её глазах казался бесполезным. Парень не учёл одну важную деталь — Гроттер была слишком упёртой, чтобы молчать. Даже если она получит за эту ночь наказание, то сочтёт его справедливым. Её ошибка — девушка позволила себя схватить. Во время боя с нечистью не будет никаких поблажек, значит не стоит жалеть да оправдывать себя сейчас.       Минуло ещё два часа. Серп убывающей луны вспорхнул над деревьями, едва проглядываясь над лесом. Таня пыталась заснуть, но боль от затёкшего тела не позволяла расслабиться и погрузиться в мир сновидений. Она балансировала на грани. Сознание то ускользало, то возвращалось вновь, заставляя открывать глаза.       Вдруг ночную тишину разорвал душераздирающий человеческий вопль. Сердце внутри подпрыгнуло и забилось в два раза быстрее. Крик повторился, но в этот раз он был женским, а вскоре к нему присоединился ещё один. Всего миг и чужие болезненные вопли слились в единый шум.       Что это?       Поток крови застучал в висках. Бессилие гильотиной упало на неё. Таня одна. В лесу. Вокруг ни души. Лишь тёмные стволы деревьев, едва светящиеся в глухом лунном свете, да широкие кустарники ежевики. Далекие крики резко сменились затишьем. Гомон города, лишившись пронзительных нот, теперь казался почти немым. Собственное дыхание напротив стало оглушительно громким, как и биение сердца, что готово было выпрыгнуть из груди. Неумолимо подкатывала паника, что словно по дуге взвилась вверх, как где-то сбоку, вдали послышался хруст веток и шуршание травы. Звуки доносились ритмично, точно чьи-то шаги — резкие, мощные и быстрые.       «Конечности нечисти из-за застоя крови постепенно деревенеют. Силы в них становится так много, что их хватит, чтобы разрушить деревья. Если это происходит, то захваченного тёмной энергией лопухоида больше не спасти. Он мёртв» — слова Поклёп Поклёпыча всплыли в голове.       Стало страшно. Тело дрожало, а руны ярко мерцали, сдерживая любые попытки пошевелиться. Всё, что Гроттер удалось, — это лишь повернуть голову в сторону звука. Как раз в тот момент, когда тварь вышла из леса.       Она была голодна. Кожа чудовища потемнела, точно вымазанная сажей, у виска отсутствовал клок волос, содранный прямо с кусочком скальпа и теперь алевший ещё не высохшей кровью. Всё лицо оказалось в крови: она окружала зубастый рот, капала с кончика носа. Зубы, прежде человеческие, успели заострится, чтобы лучше разрывать плоть добычи. Одежда была когда-то довольно простой, теперь же это лишь разодранные клочки. Женщина. Вернее, была.       Сердце с каждым ударом всё сильнее и сильнее билось о рёбра. Стук гулом отзывался в ушах. Но в тоже время перед глазами одна картина заменялась с другой…       Тёмная ночь. Разломанная в щепки дверь, явившая взору огромную и страшную тварь. С до боли знакомым лицом.       Кажется, в этот самый миг Таня разучилась дышать. Призраки прошлого настигли её в очередной раз. Лёгкие болели, перед глазами темнело.       Ещё мгновение и она позволила бы себя разодрать на куски.       Движение твари были резкими — скрип суставов отчётливо доносился до ушей. С каждой жертвой и минутой чудовище становилось всё сильнее. Требовательно разогрелась сталь Драконьего Зуба, обжигая сквозь ткань кожу бедра, но воспользоваться им Тане было не дано. Печати не снять.       А лес вокруг был как никогда спокоен. Так же спокойно колыхались на ветру берёзовые и осиновые листья. Шелестела душистая трава. Ничего не говорило о смерти, медленно приближающейся к ней. Мир оставался безмятежен.       Тварь издала гортанный рык. Глаза её замерцали во тьме. Их разделяло не больше пятнадцати метров. В два коротких прыжка тварь достанет до неё, и никакие молитвы богине Света Дельфире уже не помогут.       А эмоции утихли. Словно за какой-то ничтожный миг из Гроттер высосали всё без остатка, оставляя лишь пустой сосуд. В конце концов, это должно было произойти ещё тогда…       Тварь припала к земле на четвереньки и понеслась к волшебнице стремительно перебирая конечностями, что когда-то были руками и ногами… И остановилась. Сделала осторожный шаг, и истошно скуля, упала на землю. Разрывая когтями почву, закрутилась волчком, пытаясь избавится от магии, обрушившейся на неё неконтролируемым потоком. Постепенно издаваемые звуки становились всё более визгливыми, душераздирающими и жалкими. Чудовище вело себя как животное, которое разделывали тупым ножом на живую.       Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем Таня поняла, что находится на пределе. Мертвые не испытывают эмоций, но разум нечисти был плотно соткан из грехов, если нагло примешать к ним нечто противоположное, это приносило существу нестерпимую боль.       Интересное, применение дара…       Смерть была близка. Если Гроттер сейчас потеряет сознание, тварь рано или поздно придёт в себя и загрызёт её. Головная боль разрывала голову, всё плыло перед глазами.       Она почти отключилась, как услышала поражённый крик:       — Она здесь!       Жора застыл на краю леса. Он смотрел то на тварь, что не могла найти спасения от разрывающей сознания магии, то на Таню, безразлично глядящую на мучения чудовища. В глазах мага застыл ужас, его лицо исказилось в жуткой гримасе страха. Юноша попятился и, споткнувшись о корень дуба, упал.       Появился ещё кто-то — впрочем Гроттер не могла уже ничего разглядеть: мир вокруг плыл, затягивался туманом забытья, все мысли исчезли из головы. Она закрыла глаза, не в силах больше сдерживать свое сознание. Всё что она делала, лишь для того, чтобы выторговать у смерти себе драгоценные минуты жизни, но теперь и это казалось бессмысленным…       А почему она борется? Хочется ли ей вообще жить?       Отказ от эмоций отнимал и волю к жизни. Это погубило множество магов, подобных ей. Оставалось держаться лишь на собственном упрямстве, и желании жить. Ведь умирать ещё рано. Ещё секунду… Всего секунду…       Всё. Больше ждать невозможно. Она сдалась. Магия сорвалась, словно отпущенная, а до этого сильно натянутая тетива. Таня перестала понимать где она, теряясь в пространстве, лишь инстинктивно цеплялась за остатки разума.       Рык чудовища оборвался, сменившись чавкающим звуком. Мгновение, и этот звук затих. На женские колени упало что-то тяжёлое. Рядом послышалось дыхание — хриплое и надрывное. Кто-то стоял рядом, пытаясь отдышаться.       Приоткрыв глаз, Таня увидела… голову. Это была голова твари, туловище валялось у её ступней. На светлых одеяниях остались крупные, тёмные пятна крови.       Теперь она окончательно могла прикрыть глаза. Сил больше не осталось.       — Гроттер! Та-ня! Извини, извини, извини!.. Проклятье! Я не подумал, что так могло выйти!       Женские плечи схватили и крепко сжали.       — Она мертва?       — Нет! Жива. Точно жива! Просто… устала.       Воцарилось молчание.       — Проклятие. Нечисть… Откуда она в такой близи от лагеря?! Святой Тантал, как мы в это вляпались?! Эта тварь… Вы видели, что она с ним… Боже… а-а-а! — раздался паникующий голос Жоры.       — Жикин, заткнись!       Но Жикин затыкаться не собирался:       — Глеб, мы можем просто отнести её в лагерь. Ведь так? Уйдём, и никто не узнает, что мы здесь были. Она выспится и будет в порядке. Да. Давайте так и сделаем! Так никто не узнает…       Это последнее, что она услышала, перед тем как провалиться в долгожданное забытье. Слова тёмного совсем её не удивили. От чёрных магов не стоило ждать ничего хорошего, тьма изначально течёт в их жилах. И этой ночью она окончательно в этом убедилась.