Сон и Вечность

      Находиться в окружении тёмных коридоров было непривычно. Дома все стены были выкрашены в молочно-белые и бежевые тона, мебель из древесины светлых оттенков. Разбавляли скукоту и свет помещения яркие гобелены, рассказывающие о самых знаменательных событиях в истории ордена.       В крепости Северного ордена обстановка оказалась прямо противоположной — крепкая громоздкая мебель, темные тяжёлые шторы, часто встречаются чёрные, красные и серебряные краски. Но иногда целые коридоры и залы пустовали, и даже лампы, подвешенные на изогнутые крюки, аккуратно торчащие из стен, попадались реже. Будто это не место обитания ордена тёмных магов, а заброшенное место.       Бейбарсов шёл не спеша, но в то же время не удосуживаясь оглядываться. Таня нутром чувствовала — его задели её слова. Но когда маг, пройдя по узкому проходу к высоким дверям из красного дерева оглянулся, она поняла, что ошиблась. На губах играла усмешка. Бейбарсова не так уж просто вывести на эмоции…       В зале с высокими сводами за массивным столом сидели пятеро магов: четверо мужчин и женщина — все, безусловно, тёмные. Изящные, искусно сшитые наряды из дорогих тканей и особая манера держаться говорили о высоком положении. Глеб занял своё место во главе, завершая идеальную композицию.       Мельком взглянув на себя в зеркало, Таня заметила в чужом теле перемены — волосы, торчащие ежиком, стремительно росли, кожа разгладилась, со щёк пропала юношеская припухлость. Её сущность неизбежно влияла на тело Евгеши, постепенно изменяя его.       Сделав несколько шагов вперёд, Таня остановилась, разглядывая присутствующих, как и они её. Больше всего её внимание привлек маг в антрацитовой маске, по которой прыгали огненные отблески свечей. Мешковатые одеяния, и даже его руки были скрыты перчатками. Гломов сидел по одну сторону от Бейбарсова, а воин, скрывающий свое лицо, — по другую.       Кто он?       Маги заковывают себя в такую броню только в двух случаях: скрывают свою личность или прячут увечья. Но если судить по расположению за столом, неизвестный был одним из личных советников Бейбарсова.       — Присядешь?       — Нет, я, пожалуй, останусь здесь, — сухо ответила Таня.       Она не состояла в добрых отношениях с находящимися в этом зале. Скорее она была для них врагом. И она точно не собиралась занимать место, что ей не предназначалось.       Стоило подумать о врагах, как её взгляд невольно зацепился за единственную ведьму за столом. Кэрилин. Все члены ордена, к которому она принадлежала, отрекались от своих фамилий и брали родовым именем название белого цветка. Не узнать её было невозможно, даже не смотря на прошедшие тридцать лет, которые неизбежно оставили след на лице ведьмы — былая молодость отступала, у глаз скапливались линии морщинок, бороздки на лбу углубились, но вот взгляд остался таким же ясным, тяжёлым и высокомерным, словно бросающим вызов миру.       Она училась с её братьями на одном курсе в Тибидохсе, и по словам Баб-Ягуна, девушка была из тех, кто на пустом месте разжигал вражду между светлыми и чёрными. Особенно буйствовала она в первый год Таниного обучения. Но в то время, после разрушения статуй школы, многие не сдерживались в выражениях.       Хватило взгляда, чтобы понять: благосостояние ордена Белой лилии ничуть не изменилось. Дорогую ткань мантии усеивали вышитые белой нитью цветы, руки украшали несколько серебряных браслетов. Тем же металлом была отделана и рукоять меча, около которой вился стебель с бутоном, расцветающий на верхней стороне эфеса. Ходили слухи, что члены её семьи пропитывали своё оружие особым ядом, чтобы быстро убивать не только нечисть, но и живых существ.       Их взгляды пересеклись, Таня молча кивнула, приветствуя женщину. Не смотря на зловещие слухи, Кэрилин запомнилась ей умелым воином, а это вызывало уважение. Женщина замерла, нахмурилась, внимательно изучая чужое лицо, и лишь затем кротко кивнула в ответ.       — Ради чего мы здесь собрались? — спросил старик, сидевший возле Кэрилин и сжимавший набалдашник трости из чёрного металла. Судя по одеянию, он тоже входил в орден белого цветка.       — Отец. Не торопись, — голос Кэрилин оказался тихим, но твёрдым.       Напротив этих двоих сидел паладин. Человек императора. На его форме блестел герб империи Тартария — красная птица с распростёртыми крыльями на фоне всепоглощающего огня.       Таня огляделась. Колонны у стен и давно не реставрированный потолок с потемневшими фресками, деревянный лакированный стол — непростой, с нанесённой прямо на его поверхности картой, и стоящими поверх шахматными фигурками да флажками. На ней в мельчайших подробностях изображались Эдем, Тартария и Магфорд. Частично — берега Скаредо, а также Первый колодец бездны, что раскинулся в океане.       Зал совета… Военного совета.       Таня понимающе взглянула на Бейбарсова. Змея на шее поблёскивала. Странно, почему его назвали именно некромагом, а не каким-нибудь ползучим гадом?       В легендах волшебного народа змеи всюду сопровождали бога тьмы Тантала. Там говорилось, что он создал их из мертвой материи, а вскоре придал им человеческий облик, наградив необыкновенной силой. Рисунок на шее и власть могли стать отличными причинами обозвать Бейбарсова змеем. Ему бы подошло — такой же мрачный и зловещий.       Но стоило ему взглянуть на неё и мимолётно улыбнутся, и всё, что она увидела в нём, тотчас рассеялось. Она вновь смотрела в глаза магу, с которым училась в Тибидохсе.       Впечатление может быть обманчивым. Тане стоит бежать из крепости. Но она выжидала и наблюдала, хотя бы потому, что на самом деле другого варианта пока не имелось.       — Начнём с того, что сказанное мной сейчас, не должно покинуть этих стен. Пусть хотя бы на несколько дней это останется тайной, — заговорил Бейбарсов, первыми словами добиваясь абсолютного внимания. — Перед вами Татьяна Гроттер из ордена Белого камня. Приёмная дочь главной семьи. — мужчина сощурился и даже, кажется, ей подмигнул. А потом, мельком глянув в сторону, покачал головой. — Лилей, не надо вытаскивать меч. Вы слишком стары, а Гроттер искусна даже в чужом теле, чтобы выиграть бой с вами. Наш врач не успеет оказать вам первую помощь. Кэрилин, успокой отца.       Рука старика тряслась. Он уже успел обнажит наполовину лезвие, спрятанное в рукояти его трости.       — Я даже лечить его не буду, — хмуро бросил высокий статный мужчина. — Я говорил вам, Лилей, беречь себя. Если не дорожите жизнью, то хотя бы цените мое время.       Одежды говорившего отливали мягким оттенком сиреневого, выдававшего в нём целителя. Талант к излечению чужих жизней встречался крайне редко, и в основном у светлых, но иногда случались и исключения.       — Будешь лечить, Феликс. Никуда не денешься, — оборвала его Кэрилин, бросив сухой и быстрый взгляд на мага, а потом мягко обняв отца, попыталась успокоить его.       — Почему вы хотите убить меня? — вдруг напрямую спросила Таня.       Мужчина дёрнулся, замер и осел. Возможно о таком не спрашивают напрямую. Престарелый маг смерил её испытующим взглядом, проворчал что-то себе под нос и, ничего не ответив, задвинул меч обратно в трость.       — Я не помню, чтобы у главы ордена Белого камня были такие взрослые дети. Нынешний глава только лет десять назад как обзавёлся семьей, — задумчиво протянул врачеватель и осмотрел Таню с ног до головы. — Никогда не думал, что Иван назовёт сына женским именем.       Нынешний глава… Таня едва заметно сглотнула. Сколько времени было утеряно…       — Феликс, в те года, когда она пропала, ты под стол пешком ползал, — с иронией в голосе поддела его Кэр, постучав по столешнице. — Ты же года четыре находишься в цитадели? Не успел застать. Первые десять лет Татьяна спала здесь.       Таня, слушавшая разговор в пол уха, вскинула голову и посмотрела на женщину. Спала в этой крепости? Это значит, её тело многие годы хранилось в сердце самого могущественного тёмного ордена?       — Каким…? — Целитель задумался и резко изменился в лице. — Благородная Татьяна Гроттер? Та самая трагически погибшая сестра главы её ордена?       — Верно, — ухмыльнулась Кэрилин.       Воцарилась тишина. До тех пор, пока человек в маске не зашуршал одеждами. Он быстро поднялся, но вдруг передумал, опустившись обратно на своё место. Его ладонь в тёмной толстой перчатке сжалась в кулак. Но самая разительная перемена произошла с отцом Кэрилин — он резко вскину голову и посмотрел на Таню как на призрака. В старческих глазах мелькнуло узнавание, впрочем, сама Гроттер не помнила, чтобы они встречались прежде.       — Я понимаю, что все поражены. И к тому же немало удивляет, что она ныне выглядит так. Но предполагаю, это дело времени. Причина нашего собрания другая, — проговорил Глеб, потирая переносицу. Беседа завернула не в то русло. — Татьяна может закрыть портал в Серый мир, на материке.       Слова Бейбарсова эхом разнеслись по зале. И в этот раз воцарившаяся тишина хоть и была гробовой, но продержалась она не долго.       — Кажется, теперь всё становится понятно... — протянула Кэрилин.       Паладин императора, ранее отстранённо наблюдавшего за воронами за окном, обернулся так резко, что было слышно хруст шейных позвонков. Феликс, сжимая ладонь в кулак, хмурился, будто не мог осмыслить услышанное и пока считал, что его наглым образом пытаются надуть. Трость старика из-за сильного давления с громким скрежетом скользнула в сторону по каменному полу. Мужчина завалился и только благодаря дочери, не отправился на свидание с землёй.       Лишь Гломов вел себя невозмутимо — молчал, с отсутствующим видом попивая светлый напиток из кружки.       — Это правда возможно? — спросил паладин с горящим взглядом.       Теневые завели ожесточонный спор, но Таня будто не слышала ни слова, что они произносили. Взгляд её и Бейбарсова встретились и воздух в зале вдруг задрожал.

Она может закрыть портал?!

      Он правда считает, что Гроттер в это поверит?       — Никто раньше не закрывал портал… — медленно произнесла она, бесцеремонно вклиниваясь в чужой разговор.       — Как и не открывал… — заметил Бейбарсов, чувствуя в её голосе вызов.       Голову пронзила боль. В её памяти всё ещё оставалось множество тёмных пятен, но историю и легенды возникновения Первого колодца она знала очень хорошо. И одна из этих легенд…       — Кристаллы света и тени?       Считалось, что кристаллы остались после ожесточённой битвы древних языческих богов. Три пары осколков. В каждой паре один открывал, другой закрывал портал в мир Хаоса. Согласно легенде первый раскол создан сразу двумя осколками, поэтому он был столь огромен. После один из закрывающих осколков был утерян, а оставшимся смогли лишь создать защитный купол над порталом. Хаос почти не в состоянии проникнуть за пределы защиты, но всё равно приближаться к тому месту опасно. Куда подевалась третья пара магических камней, история умалчивала. И если допустить, что слова Бейбарсова были правдой, то…       — Первый кристалл у тебя, — произнесла она Таня. Наличие подобной реликвии могло объяснить молодость Глеба и влияние. Ведь по легенде кристаллы даровали вообразимую силу и бессмертие своим владельцам.       — Был когда-то.       — Значит, ты правда создал портал…       Таня осела на ближайший диван. В сознании слишком ярко отпечатались страницы хроник. Смертей столько, что не все помещались на страницы. Слишком много унесённых невинных жизней.       Ухмылка слетела с лица Глеба.       Гроттер прикрыла глаза, пытаясь погасить стремительно подступающий гнев. Последнее признание уничтожило все успокаивающие слова, что она шептала себе прежде. Хотелось устроить скандал, обвинить Бейбарсова во всех грехах или использовать кинжал Гломова. Сказывался утраченный дар. Эмоции, которые раньше едва тлели, теперь разгорались и искрили, как раскалённые до красна, угли костра.       «Тише, Гроттер, успокойся. Лучше подумай…» — успокаивала она себя. Мысли постепенно прояснялись. — «Допустим, что по неизвестной мне причине второй кристалл выбрал меня. Это объясняет, почему я за тридцать лет сна не постарела. И это может означать, что в день появления Второго колодца я оказалась рядом с Бейбарсовым совершенно неслучайно. Возможно даже по своей воле…».       Ей стоит вспомнить всё, что произошло тридцать лет назад.       Таня долго сидела с закрытыми глазами и её совсем не заботило как это выглядит со стороны. Мысли метались точно гончие псы в бешенстве, цепочки фактов и домыслов соединялись в неразрывные ниточки, но всё равно оставались в категории предположений.       В какой-то момент она отчётливо ощутила, что Евгеша переступил порог замка. Шаг. Затем второй. Юноша поднимается по лестнице. Дыхание быстрое и сбивчивое. Он взволнован. Радость охватывает его с головой. Радость… от встречи с матерью.       Казалось, стоило её протянуть руку, и она сможет коснуться его души. Ощутить всё, что юноша чувствует и о чём переживает.       — Хм-м, — протянула Гроттер задумчиво. Она сжала ладонь в кулак и медленно открыла глаза, замечая, что зал оказался пустым.       Они остались наедине. Гроттер и Бейбарсов.       В воздухе витала тишина. Выжидающая и звонкая. В то же время мирная и приятная. Глеб полубоком восседал на стуле, его локоть упарлся в стол, а указательный палец упирался в висок.       — Всё уже закончилось?       — Я всех отослал. Решил, что у тебя пропало настроение, — ответил он, оторвав рассеянный взгляд от стены.       Таня склонила голову будто увидела мужчину с другой стороны. Чудовище? Чёртов некромаг? Никто из здешних не считал его таковым. Именно поэтому, как бы Гроттер не старалась, увидеть в нём врага она не могла. Даже не смотря на все слова Ягуна и записи в хрониках.       — Таня-Таня… — протянул Глеб. — Помнишь, как мы впервые встретились в Тибидохсе?       — Да, — осторожна кивнула она.       В лагерь у Русалочьего озера маги начинали приезжать за два года до основного обучения. Два лета по две недели в шестнадцать и семнадцать лет. Но следующим летом после того случая возле Лысой горы Бейбарсов в лагерь так и не вернулся. Поэтому встретились они лишь в Тибидохсе, когда Гроттер исполнилось восемнадцать, а ему — девятнадцать.       Таня пересела на ближайший обтянутый красной тканью стул. После ночного погружения в воспоминания, некоторые из них — самые ранние — обрели чёткость.       После встречи с тварью Хаоса в ту ночь Таня проснулась у целителя. Она находилась без сознания несколько дней. К тому времени все остальные её однокурсники уже закончили обучение и отправились по домам.       Она пришла бы в себя и раньше, но девушку намеренно отпаивали снотворным до полного выздоровления организма. А после пробуждения она провела ещё целых два дня на врачевальной койке.       За это время к ней заглядывали наставники, задавая кучу вопросов, а Таня отвечала, не утаивая ничего. Все удивлялись, ожидали от неё какого-то эмоционального порыва, срыва, плача, истерики, в вовсе не сухого, лишённого эмоций рассказа. Подобное должно оставлять след.       — Вы не впервые сталкиваетесь с порождением тьмы? — под конец допроса спросила одна из ведьм, облачённых в тёмные одежды. Женщина молчала все два часа рассказа, лишь сухо смотрела прямо на пострадавшую.       — Не впервые. Это случилось в детстве, прежде чем меня приняла главная семья ордена Белого камня, — ответила Таня, не вдаваясь в подробности.       Ведьма, понятливо кивнув, больше не стала задавать вопросов. Впрочем, и у остальных их стало меньше. Гроттер же выдохнула, понимая, что дальше ничего не придётся рассказывать. Те воспоминания не хотелось тревожить.       Второй день выдался донельзя спокойным и позволил всё хорошенько обдумать. По разговорам наставников светлая узнала, что к врачевателям её принёс Бейбарсов сразу же после расправы над тварью. Он взял всю вину на себя без единой попытки увильнуть. Парня ждало наказание по возвращению в свой орден.       Но больше всего случившееся повлияло на её брата — Ивана. Юноша отказался покидать лагерь без неё и после допроса часто кружил по больничной комнате, проклиная выродков тьмы. Умиротворение сестры его выводило из себя настолько, что порой он раскрасневшийся молча вылетал наружу. На тот момент Таня ещё никогда не видела его настолько злым, но его злость можно было понять.       А в памяти постоянно прокручивалась та ночь.       Лес. Нечисть. Жикин, застывший у кромки леса. И маг, не вызывающий в ней никаких тёплых чувств, но которому хватило смелости вступить в бой. Всего несколько секунд. Подобная решимость и отвага в семнадцать лет довольно редки. Теперь спустя столько лет, Таня осознавала лучше.       Ей потребовалось больше времени, чтобы взять себя в руки.       Когда целители убедились в её абсолютном здоровье, она с братом отправилась домой. И на целых два года Таня Гроттер практически забыла о существовании Глеба Бейбарсова, ведь парень так и не приехал в лагерь у Русалочьего озера на следующий год.       Но нельзя было сказать, что она совсем о нём не вспоминала. Его отсутствие вызывало у неё лёгкую растерянность. После она долго размышляла о причине подобных чувств, а когда разобралась, то растерялась ещё больше. Первый год совместного обучения остался ярким пятном в её памяти.       Впрочем, не смотря на всё это, мнение Гроттер о Бейбарсове не изменилось, и она совершенно не желала встречаться с ним.       — Не игнорируй меня, — мягко произнёс Глеб, возвращая её к реальности. В его голосе прозвучали какие-то неизвестные нотки.       — Я была удивлена, — честно призналась Таня, вспоминая, как смутилась тогда. Впервые встретившись с магом спустя два года, она даже не сразу узнала его.       — Неужели? — Глеб довольно ухмыльнулся.       — Я… — задумчиво протянула Таня, пытаясь вспомнить точный характер всех своих чувств в тот день. — Я не ожидала, что в первый же день ты станешь звать меня через весь двор.       — Ну, мы же были друзьями. Как я мог не поприветствовать своего горячо любимого друга?       — Мы ими не были, — оборвала его Гроттер. Быстро, твёрдо и без сомнений.      — Разве? В бою вместе побывали, считай сроднились и скрестили мечи, — заявил он и, подняв очи к потолку продолжил: — По крайней мере, раньше я считал так.       — У меня уже есть братья. Ещё одного мне не надо.       Бейбарсов вдруг рассмеялся — негромко, но искренне. Ему стало смешно. Гроттер же нахмурилась, не понимая причины его смеха.       — Хорошо. Вопрос о дружбе пока оставим. Но где это светлых учат уходить, когда их зовут?       — Ты вёл себя слишком бесцеремонно. Светлые ходили со светлыми, чёрные с чёрными. Учитывая произошедшее в лагере и общее наказание, я никак не рассчитывала, что ты поднимешь такой шум. Куда логичнее было, если бы ты притворился, что меня не знаешь. Обычно в подобных ситуациях все так и поступают. — Девушка вздохнула и возмущённо добавила: — Бейбарсов, ты заставляешь меня болтать слишком много!       — Смешно слышать о нормах поведения от той, кто сама в них плохо смыслит, — заметил он. И в чём-то был прав.       Бейбарсов улыбался, а тёмные глаза, как бы противоречиво не звучало, были как некогда светлы.       — Мы вместе нашли ту пару кристаллов?       — Да. — Глеб стал серьёзнее.       — Когда?       — Во время итогового испытания в конце второго курса Тибидохса.       — И где они теперь?       — Свой я уничтожил, где твой — не знаю. Нам предстоит его найти, — ответил маг, с задумчивым видом взяв в руки фигурку белого ферзя. Помимо него на карте стояли ещё несколько шахматных фигур, но все они были чёрными, даже те, что стояли на землях Эдема и Магфорда.       Вдруг снаружи раздался стук.       — Нам пора. Кажется, ужин готов, — Глеб поднялся на ноги, перестав крутить в руках ферзя.       Таня нахмурилась. Тёмному точно нравилось разбрасывать перед ней хлебные крошки информации. «Догадайся, Таня. Вспомни, Таня!» — кричали его поступки. Ну, или Глеб просто-напросто тянул время.       Они спустились на пару этажей ниже. Таня всё это время держалась позади, наблюдая, как встречавшиеся им на пути люди едва не прилипали к стенам, пропуская мага. Так, будто мимолётное прикосновение к одежде могло их прикончить на месте. И в то же время жадно провожали глазами, словно желали пойти следом.       Вспомнился Евгеша. Когда они только сели в карету, парнишка дрожал как осиновый лист и жался к её руке. И на первый взгляд, это была не совсем обычная реакция, если учитывать, что он действовал по указке. Объяснить такое поведение Таня могла лишь двумя способами. Первый — он скрывал, что они знакомы, и изо всех сил играл свою роль. Второй — простые жители нутром чувствовали тьму, исходящую от Бейбарсова, и это пугало их на уровне подсознания. Но одновременно с этим он каким-то образом умудрился заслужить и их любовь.       Пройдя сквозь услужливо распахнутые двери, маги оказались в столовой, где был накрыт ужин. Ничего изысканного: мясо, запечённое в глиняных горшках картошка, крупно нарезанный сыр, тарелки с горячими и мягкими лепёшками и графины с красным вином.       В горле пересохло. Она так давно не пила вина. В Тибидохсе его подавали на обед и ужин вместо сока. Мага этим напитком не опьянить. Разве что, если только опустошить с десяток графинов залпом.       На улице давно стемнело, и комнату освещали свечи в канделябрах, покрытых толстыми каплями воска, что застывшими струйками стекал вниз прямо на столешницу. Шторы плотно занавешивали окна, а потолок углом сходился над головой. Многие стулья оказались пусты. Из знакомых лиц снова присутствовали Гломов да Кэрилин, целитель, восседавший с важным и отсутствующим видом и неожиданно для Тани, Евгеша в её теле.       Парнишка сидел сгорбившись, портя идеальную осанку, и опустив взгляд. Но когда он обернулся на скрип открывающееся двери, и увидел Гроттер, в зелёных глазах вспыхнуло облегчение. Таня мысленно удивилась. Насколько было неожиданно то, как Евгеша старательно изображал невинного подростка и успевал извлекать выгоду со всего происходящего вокруг. Однако, если бы его действия руководились злобой или завистью, это было бы легко распознать. Евгеша же отличался именно легкомыслием, поэтому на его душе не оставалось и отпечатка тьмы.       Гроттер склонила голову, приветствуя остальных и села рядом с ним. Вздох облегчения юноши, казалось, услышал каждый. Следом и Бейбарсов занял своё место во главе стола.       Начало ужина прошло в молчании. Таня Гроттер думала о чём-то своем, не спеша озвучивать свои мысли. Теневые тихо переговаривались между собой о насущных планах и совершённых за день делах. Оказалось, у императора Тартарии скоро большое празднование — день рождения наследника, — и главе Северного ордена следует явиться на него, что разрешить некоторые вопросы. Паладин настоятельно рекомендовал не затягивать с путешествием.       Бейбарсов согласился. Таня, отвлечённая разговором, незаметно хмыкнула. Похоже, положение дел не изменилось: главы Северного ордена до сих пор являлись советниками правящей династии, даже несмотря на разросшуюся дурную славу.       — Почему за столом человек? — вдруг спросила одна из воинов.       — Он мой гость, — тихо, немного грубо ответил Бейбарсов. Волшебница стыдливо опустила взор, больше не произнося ни слова.       «Ты рассказал не всем?» — вопросительно взглянула на него Таня.       «Нет».       Таня опустила голову, допила бокал вина и налила ещё. Когда ужин подошёл к концу, она поднялась и пошатнулась. Помещение закружилось. Она посмотрела на тарелки с едой, подозревая о наличии каких-то одурманивающих разум веществ, но стоило её взгляду зацепиться за пустой бокал, всё стало на свои места. Она в другом теле. Человеческом. Ей не стоило пить алкоголь.       Хотя ничего страшного на самом деле не произошло — лёгкое опьянение не могло повлиять на трезвость мыслей.            — Таня, — тихо позвал Евгеша.       Кажется, она слишком долго смотрела на бокал, склонив голову набок.       — Всё хорошо. Идём. — Таня развернулась и, с удивлением отмечая как плывут стены, пошла к выходу.

***

      Евгеша, объевшийся и сонный скрылся в комнате. Таня осталась в коридоре одна. Постояла несколько минут около своей спальни, пока не расслышала по ту сторону двери скрип и раздавшиеся следом неторопливые шаги.       Покачала головой, возвращая уплывшие стены на место. Но не сразу сумела ухватится за дверную ручку — рука пролетела в сантиметрах от неё, зачёрпывая лишь воздух. Вторая попытка оказалась более удачной.       — Бейбарсов, ты нагло пользуешься тем, что я не могу воспользоваться Драконьим Зубом.       — На то я и чёрный маг, чтобы играть грязно. Чужие слабости — лучшая возможность. — Бейбарсов стоял неподалёку от распахнутого окна, спиной к ней.       Пошатываясь, Таня двинулась в глубь помещения. «Сейчас ты лишь издеваешься… Как и всегда», — подумала Гроттер, стараясь не произнести мысли вслух. Подойдя к кровати, девушка скинула обувь, забралась на неё с ногами и попыталась погрузиться в себя.       — Ты знаешь, что качаешься? — раздалось спустя минуту. — Это какой-то особый вид медитации у светлых?       Таня нахмурилась, но глаза не открыла.       — Есть один верный способ, позволяющий проверить пьян ты или нет, — сообщил Глеб, и как всегда, не дожидаясь её ответа, весело продолжил: — С закрытыми глазами коснуться указательным пальцем кончика носа.       Голос прозвучал совсем близко. Таня открыла глаза в тот самый момент, когда маг проделывал то, о чём сообщил. Подушечка его пальца коснулась её носа. Кожа оказалась ледяной.       Таня попыталась скинуть его конечность с лица, по промахнулась и мазанула себя по носу. Затем медленно, испытывающе оглядела его с головы до ног. Бейбарсов отступил, все ещё улыбаясь, но уже не так ярко. А в голове назрел лишь один вопрос: как так вышло, что даже на пятом десятке Глеб ведёт себя не серьёзнее, чем Таня в свои двадцать с небольшим? Откуда вообще взялась эта привычка превращать всё вокруг в фарс?       Но присмотревшись к нему, она поняла, что его взор источал вовсе не радость и веселье. По спине табуном пробежали мурашки.       — Твои глаза… — произнесла Таня прежде, чем осознала о чём говорит. Замолчала, опустила голову на подушку. Вспомнился разговор на площади: — Что стало с твоей семьёй, Глеб?       — Они погибли.       — Давно?       Царившая в комнате темнота, что немного рассеивали лишь огненные отсветы факелов с улицы, будто отматывала время назад. Туда, в годы их юности. Таня никогда не испытывала к Глебу ненависти. Даже когда злилась на него, даже когда едва не погибла по его вине, столкнувшись с тварью Хаоса.       — Да. — Он приблизился, сел рядом. Его бедро соприкоснулось с её.       — Мне жаль, — спустя несколько секунд молчания, сказала она.       — Это было настолько давно, что я уже и не помню ничего.       Голос Бейбарсова мог показаться беспечным, но только тому, кто сам никогда не переживал тяжёлую утрату. Близкие никуда не уходят. Они навсегда остаются тенью рядом. И вспоминают люди их гораздо чаще, чем может показаться со стороны.       — Прошлой ночью мне приснился лагерь у Русалочьего озера. — Алкоголь и столь личный разговор подействовали как спусковой крючок. Если раньше Гроттер вообще не планировала что-либо сообщать теневому, то теперь развязался язык.       — И что же приснилось? — Бейбарсов лёг рядом.       Чёрные локоны коснулись ладони. Мягкие. Мимолётно зажав пальцами прядь, Таня отпустила её, понимая, что переходит границы.       — То как вы купались в священном озере. — Светлая недовольно поджала губы, вспомнив те дни. — Спустя месяц в той местности пошли проливные дожди, и река вышла из берегов. Весь лагерь затопило. Вода в низине поднялась на несколько метров. И это во второй половине лета. До сезона дождей оставалось ещё много времени.       — Совпадение, не больше, — небрежно откликнулся мужчина.       — Наверное, но из-за этого совпадения весь следующий год за мной тщательно следили наставники. Точно опасались, что я что-то натворю. Это было неприятно. Раньше я всегда старалась соблюдать правила. Хотела стать гордостью своего ордена, а не его главной проблемой.       Бейбарсов хмыкнул. Затем иронично, даже с сарказмом заметил:       — Возможно, ты стала его гордостью… Особенно если вспомнить храмы, посвящённые тебе.       Чувствовалось, что настроение теневого испортилось. Рядом с ним сразу стало прохладнее, точно он хуже стал справляться со своей тёмной энергией.       Нет, всё же Бейбарсов изменился. Чем больше Гроттер с ним разговаривала, тем отчётливее понимала, что время и в его душе оставило глубокие шрамы.       — Признайся, те камни у озера, это ведь ты их натёр? — спросила Гроттер, сама не понимая зачем.       — Что? Какие камни? — очнулся от задумчивости маг.       — Из-за которых я упала.       — Не-е-ет, — протянул Бейбарсов, ухмыляясь. — Гломов.       — Что? Но… Как вы вообще все трое оказались в воде?       — Сергей перестарался, поэтому скатился следом, как раз перед тем, как ты явилась.       Гломов?       Таня озадачено уставилась в потолок. За прошедшие годы она ни разу не догадалась об истинном положении дел.       — Понятно, — в конце концов прошептал она, проваливаясь в сон.