Шаг назад

Бак

Тусклые фонари вдоль дороги едва ли её освещали. Прохладный ветерок развивал кудрявые волосы пожарного, пока он шёл по тёмной улице, минуя знакомые дома. Дорога была длинной, и у Эвана было достаточно времени, чтобы обдумать произошедшее. Ему всё не давало покоя — что сподвигло Эдди сделать этот рискованный шаг? Может, это было из любопытства? «А может, из жалости», — подумал он, тут же хмурясь. Ему не нравилось это предположение, но оно было самым близким к правде. Как ещё можно было аргументировать этот поцелуй? Бакли раздумывал о возможных причинах ещё десять минут, пока не понял, что идти ему ещё не меньше получаса. А всё потому, что Бак был настолько рад встретиться с Крисом спустя долгое время, что даже не зашёл домой после смены, решив, что доедет на автобусе, а оставшийся путь пройдёт пешком, чтобы по пути купить гостинцы. Но Эван не знал, чем может закончиться данный вечер, поэтому не задумывался над тем, брать машину или нет — выбор пал на второй вариант, как только Эдди пригласил его к себе. Несмотря на жаркие дни, ночь по-прежнему была прохладной, и лёгкая рубашка об этом напоминала. Мысли бесконечно мучили Бака, и он не представлял, кому мог бы рассказать об этом бремени. А даже если и есть такой человек, можно ли это рассказывать? Эдди вряд ли будет рад, если узнает, что Эван рассказал об этом «недоразумении». Но молчать он так же не мог — продолжать работать с другом, которого считал натуралом, который поцеловал тебя на своей же кухне, пока за стенкой спал его сын, — просто невозможно. Как смотреть ему в глаза? Как забыть этот кошмар? Бак остановился и провёл руками по волосам. Он был зол на себя, на Эдди и на всю эту ситуацию. А ещё больше он был зол на то, что никому не мог об этом рассказать. Прокручивая в голове всех своих друзей, не было никого, кто бы сохранил его секрет. Он стоял посреди дороги ещё минуту, прокручивая в голове этот неожиданный, но в то же время такой желанный и тёплый поцелуй.

***

Первые два дня Бак благодарил власти за то, как устроены смены у пожарных — сутки работаешь, двое суток ты свободен. Это был первый раз, когда Эван был просто счастлив, что не идёт на работу. Всё своё свободное время парень уделил готовке, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и желания позвонить Эдди. Он раз двадцать брал в руки телефон и на протяжении нескольких минут смотрел на контакт парамедика. Но так и не звонил, убирая телефон в сторону. Таким образом, Бак испёк двенадцать видов хлеба, пять пирогов и три огромных кекса, не представляя, куда всё это деть. Заснуть перед сменой у него не получилось. Он всё время думал о предстоящей встрече с Эдди, обдумывал, что ему скажет, будет ли парамедик его вообще слушать. Эти мысли не давали Эвану насладиться сном, из-за чего на следующий день он выглядел как ходячий мертвец.

***

Два дня почти без сна почти не отразились на его работоспособности. Взбодриться помогало постоянное присутствие того, кто пару дней назад его поцеловал. Всё время Бак избегал Эдди, боясь приближаться к нему ближе, чем на десять метров. Каждый раз, когда Эдди поднимался на кухню, Бакли спускался. Эдди спускался вниз — Бак поднимался, и так всю смену. Эвана удивляло то, что Эдди делает вид, что ничего не произошло — вёл себя как обычно. В какой-то момент Бак даже подумал, что всё это ему приснилось, настолько спокойным был его друг. Но эти мысли испарились из-за вызова, потому что то, как Эдди, сидя напротив Бака в пожарном автомобиле, старательно избегал зрительного контакта, не оставляло сомнений в том, что они оба помнят, что произошло. Находиться рядом друг с другом было невыносимо и слишком тяжело. Это было не столько неловко, сколько нечестно — после того поцелуя, который Баку безусловно понравился, игнорировать друг друга было пыткой. Вряд ли для парамедика — его это будто не волновало, но пожарного разрывало желание поговорить и во всём разобраться. Звонок поступил от пожилой женщины, которая сообщила о пожаре в жилом многоэтажном доме. «118-я» приехала за семь минут после поступления вызова, и Бобби начал всех распределять. — Эдди и Хэн, окажите помощь всем, кто вышел из здания. Гарри и Рави — вы на цистерне. — Бобби повернулся в сторону Эвана. — Бак и Чимни, осмотрите здание. В глазах Бака можно было увидеть облегчение и нескончаемую благодарность. Капитан будто знал, что что-то произошло между парнями, поэтому разделил их. Когда кэп закончил раздавать обязанности, Эван и Чимни быстро надели кислородные маски и вошли в здание. Первые минуты они осматривали этажи в полной тишине, изредка обмениваясь разными командами, но сложно было не заметить, как Чимни пялился на Бака. — Слушай, — послышался голос в маске Бакли, и он обернулся. — Что случилось между тобой и Эдди? Этого вопроса Бак боялся больше всего. Он знал, что ведёт себя странно и что вызывает много вопросов, но то, что человеком, который поинтересуется, что не так, будет Чимни, — Эван даже не думал. Он предполагал, что первым заметит Бобби или Хен, но Чимни оказался быстрее. — Между мной и Эдди? — переспросил Бакли, хоть он и всё расслышал, и направился в сторону лестницы, когда они закончили с третьим этажом. — Ничего не произошло, — у него не получилось звучать так же уверенно, как обычно. — Бак, я же вижу, как… — начал говорить парамедик, но тут послышался крик о помощи. Разговор тут же забылся, и оба пожарных забежали на четвёртый этаж, осматривая его в поисках пострадавшего. Хоть Бак и добежал до этажа быстрее, раненого он нашёл не сразу. Он проверял каждую дверь в поисках того, кто кричал. Эван делал всё резко, поэтому менее эффективно, чем Чимни — тот зашёл в нужную квартиру и подозвал к себе Бака. Мужчина средних лет лежал на животе, с лежащим на его ногах огромным шкафом. Он был в сознании, но двигаться сам точно не мог. Пожарные снаружи почти потушили пожар, поэтому эвакуировать человека было несложно, проблема была в шкафе — он был настолько большим, что, возможно, что-то сломал этому бедолаге. Парамедик опустился перед пострадавшим, проверяя его состояние: — Сэр, вы меня слышите? — Чимни приложил два пальца к запястью, проверяя пульс. — Как вас зовут? Мужчина первые несколько секунд только стонал и хрипел, пытаясь связать пару слов. — …Джон. — Рад знакомству, Джон, я Чимни, — Говард достал из аптечки маленький фонарик, проверяя зрачки мужчины. — Вы знаете, как долго здесь находитесь? — Я пытался выбежать… как только услышал сигнализацию, — Джон явно стал говорить внятнее, — …но на меня упал шкаф. Бак в это время стоял рядом, глядя на пострадавшего сверху вниз. Он быстро прикинул время. — Минут пятнадцать, — Эван посмотрел на Чимни, чётко разглядывая в его лице напряжение. Бак быстро подошёл к шкафу и уже собирался поднять его, как парамедик резко его остановил. — Бак! Сперва воротник, — Бакли обернулся и кивнул, опускаясь рядом с мужчиной. Он в спешке открывал медицинскую сумку, пока Чимни обошёл шкаф и опустился у ног пострадавшего, чтобы проверить пульс на ногах. Приложив пальцы к голеностопу, нащупал пульс — слабый, но есть. Парамедик вернулся к Баку, когда тот уже надел воротник и ждал других указаний. Чимни указал на жгут, и Эван принялся накладывать его выше бёдер, там, где заканчивается шкаф: туго затягивает и фиксирует, сверяясь со временем, чтобы передать информацию медикам. После парамедик достал из сумки капельницу, протягивая её напарнику, чтобы тот её держал, пока сам Говард вводит иглу в вену. — Вы живёте один? — спросил Чимни, чтобы поддерживать контакт с мужчиной. — С женой, — ответил Джон, часто моргая. — Она вышла в магазин… когда начался пожар. Эван посмотрел на парамедика. Установив капельницу, тот надел на мужчину дыхательную маску. — Она наверняка вас ждёт и очень волнуется, — сказал Бак, чтобы хоть как-то взбодрить пострадавшего, что сработало — Джон улыбнулся. — Она наверняка подозревает, что я виноват в пожаре. — А это уже дело полиции, — сказал Чимни и перехватил капельницу. — Бак, нужно доставать его. Эван кивнул, передавая капельницу напарнику, и встал. Он остановился возле шкафа. Выбрав удобную позицию и хватку, он посмотрел на парамедика и кивнул. Говард начал считать — на «три» Бакли вложил всю силу, что у него была, чтобы поднять этот шкаф. Раздался болезненный крик мужчины, который мог быть спровоцирован не только резким отсутствием веса на ногах, но и осложнениями. Шкаф был гораздо тяжелее, чем Бак себе представлял. Мышцы дрожали, а изо рта вырвалось напряжённое рычание. Как только шкаф был достаточно поднят, Чимни, взяв Джона за верхнюю часть его одежды (параллельно держа в руке капельницу), резко вытащил его на пару метров от шифоньера. — Есть! Отпускай! — после этой команды шкаф упал на пол. Эван резко выдохнул и тут же подбежал обратно к пострадавшему, забирая у парамедика капельницу. Как только мужчина был освобождён, ткань его одежды резко окрасилась в красный, пульс участился, а сознание у Джона помутнело. — Чёрт, у него гипотония, — Чимни достал из аптечки шприц с препаратом, протягивая его Эвану. — Введи ему физраствор, я свяжусь с кэпом. Бак кивнул, принимая шприц, и ввёл препарат в капельницу — та уже пустит его по всему телу. Тем временем парамедик отошёл в сторону. — Бобби, это Чимни. Мы на четвёртом этаже, квартира под номером сорок восемь. У нас пострадавший с краш-синдромом, нижние конечности, время сдавления около двадцати минут. Жгуты наложены, но при извлечении пострадавшего обострилась гипотония. Нужна эвакуация и спинальный щит, срочно. Ответ поступил незамедлительно: — Гарри и Рави уже идут к вам, — раздался голос в рации, и, кивнув себе, парамедик вернулся к пострадавшему. Пожарные добрались как можно быстрее — прибыли через две минуты. С собой они принесли носилки. — Быстрее, кладите сюда, — сказал Бак, указывая на место справа от Джона. Пожарные сделали так, как им приказали, а после заняли свои места по разные стороны от мужчины. На счёт три они переместили его на носилки, фиксируя его положение. Эван встал перед щитом, в то время как Рави встал сзади. Так же, досчитав до трёх, они подняли носилки и направились к выходу, пока Чимни держал капельницу, а Гарри накрывал пострадавшего термоодеялом от шока.

***

Пожарные передали мужчину медикам, которые тут же положили его в скорую. Также объявилась жена пострадавшего — она была взволнована, но, увидев своего мужа, заплакала от счастья. Она села в скорую вместе с Джоном, и Бак смотрел, как машина удаляется, с облегчением. Все живы, никаких потерь. Бакли подошёл к пожарной машине, стягивая с себя кислородную маску и делая глубокий вдох — теперь не нужно было контролировать своё дыхание, чтобы не тратить кислород, — а после положил её в отсек с экипировкой, рядом складывая баллон. Чимни встал рядом, тоже снимая маску. Лица и волосы у обоих были покрыты потом, что было для них привычно. — Не знаю, что там у вас случилось, но ведёшь ты себя странно, — сказал парамедик, складывая экипировку рядом с вещами Бака. — Слишком странно. Бак же одарил Чимни недоверчивым взглядом, но тут же отвёл его, снимая с себя жилет. — Я не буду давить, — сказал Говард и повернулся к напарнику. — Но не нужно держать всё в себе. Что бы ни произошло — мы все тебя поддержим. — Он похлопал Эвана по плечу и трусцой побежал к Бобби, чтобы отчитаться. А Бак так и остался стоять с жилетом в руках, обдумывая слова друга.

***

Пожарная часть встретила их привычным гулом — где-то шумела вода в душевой, потому что многие решили не ждать, пока кто-то зайдёт в душ раньше их, Бобби заполнял отчёты у себя в кабинете, кто-то поднялся на кухню. Всё как обычно, за исключением одного. Бак скинул куртку и закатал рукава. После вызова, где они с Чимни вытаскивали пострадавшего из-под шкафа, адреналин схлынул, оставив после себя противную дрожь в пальцах и свинцовую усталость в плечах. Ему нужно было чем-то занять руки, пока голова варилась в собственных мыслях, и он, не придумав ничего лучше, отправился к пожарной машине — перепроверить шланги. Просто чтобы не сидеть без дела. Чтобы не думать. Он возился со шлангом уже минут десять, методично скатывая его и закрепляя в отсеке, когда услышал за спиной шаги. Бак не обернулся — он узнал бы эту походку из тысячи. Чуть тяжёлый шаг, всегда чёткий и ровный, как и сам Эдди. Только на этот раз шаги замедлились и затихли в паре метров позади. Бакли перестал двигаться, замерев со скатанным шлангом в руках. Теперь он просто стоял, делая вид, что поправляет крепление. Сердце забилось где-то в горле — гулко и часто. Слишком тяжёлая тишина. Он не двигался и ждал. Ждал, что Эдди скажет хоть что-то. Пусть глупое, пусть неловкое, пусть даже «Бак, нам надо поговорить» — он был согласен на что угодно, лишь бы эта тишина наконец разбилась. Но Эдди ничего не говорил. Эван слышал только его дыхание — такое спокойное, будто тот заставлял себя дышать ровно. И в этом напряжённом спокойствии было что-то хуже самого поцелуя. Будто ничего и не было, а всё это было его воображение. Он резко затянул последнее крепление и, понимая, что стоять спиной вечно невозможно, выпрямился и медленно обернулся. Эдди стоял в нескольких шагах от него, делая вид, что просматривает что-то в телефоне. Но экран телефона был тёмным. Эдди просто держал его в руке, уставившись в чёрное стекло, и Бак это заметил. Заметил, как напряжены его плечи, как желваки ходят на скулах. — Эдди, — поздоровался Бак тихо, но голос выдал его нервозность. Эдди поднял голову. Серьёзное лицо, тёмные глаза, всё, что ему свойственно. И это лицо показалось ему абсолютно чужим. Это не тот Эдди, который три дня назад стоял на кухне и смотрел на Бака тёплым и нежным взглядом, прежде чем поцеловать, нет: сейчас перед ним стоял прежний Эдди Диаз — закрытый, собранный, непробиваемый. — Бак, — кивнул он коротко и сухо. Как будто они просто коллеги. Как будто ничего странного, непонятного и до боли несправедливого между ними не произошло. Эван ждал ещё несколько секунд. Сердце колотилось где-то в висках, отсчитывая мгновения, пока его надежда таяла, как дым после пожара. Эдди молчал, глядя куда-то чуть левее его лица — на машину, на шланги, на что угодно, только не на него. — Ладно, — сказал Бакли, сам не зная, зачем вообще заговорил. Возможно, чтобы просто закончить этот бессмысленный разговор. — У меня тут ещё… Он не закончил, неопределённо махнув рукой в сторону машины. Эдди кивнул и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл в сторону лестницы, где на втором этаже была Хэн и привычный шум, в котором можно было спрятаться от этого разговора, которого не случилось. Бак остался стоять возле машины. Руки сами собой сжались в кулаки. От злости или бессилия — он не понял. Наверное, от того, что Эдди так и не захотел во всём разобраться. Всё это было слишком несправедливо по отношению к Эвану. Он глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу и прислонился спиной к прохладному боку пожарной машины. Он закрыл глаза, пытаясь всё переварить. Хэн же в это время стояла на балконе и видела этот удивительно короткий диалог для этих парней. Она повернулась к Чимни, будто спрашивая, что случилось, но друг лишь пожал плечами. Здесь они были бессильны. … Дома всё ещё стоял запах выпечки — сладковатый, дрожжевой, который уже успел въесться в стены за эти два дня. Бак скинул обувь у порога, даже не глядя, попал кроссовками в угол или нет, и прошёл на кухню, включая свет. На столе всё ещё стояла его армия выпечки, накрытая полотенцем, только теперь её было меньше, так как часть он принёс на работу. Он убрал ткань со своего «творения» и посмотрел на то, что осталось: восемь видов хлеба — от пышной чиабатты до плотного ржаного, который он пёк в три часа ночи, потому что спать всё равно не получалось. Три пирога — яблочный, вишнёвый и один мясной. Два огромных кекса, присыпанных сахарной пудрой, уже успевшей впитаться и исчезнуть. «И что мне со всем этим делать?» — подумал он, но мысль вышла такой грустной и ненужной. Ему было всё равно на то, что будет с этой выпечкой — он пёк не для того, чтобы есть. Всё это было, чтобы не думать, но это всё равно не помогло. Бак стянул с себя пропахшую дымом футболку, бросил её на спинку стула и сел за стол, уставившись на гору хлеба перед собой. В голове было странно пусто и одновременно слишком шумно — как радиоприёмник, который ловит сразу десять станций, и все они говорят об одном и том же. Слова Чимни не вылетали из его головы. Его взгляд, полный надежды и поддержки, словно Чимни уже всё понял и просто ждал, когда Бак сам к нему придёт. А вот Эдди… Он ведь точно хотел что-то сказать, иначе зачем подошёл и делал вид, что просто шарится в телефоне? И поцелуй. Этот проклятый поцелуй, который Бак прокручивал в голове в тысячный раз и который и стал той самой «ситуацией», о которой спрашивал Чимни. Но от каждого раза, как Эван прокручивал этот поцелуй, он не тускнел, а наоборот, становился только ярче, отчётливее и теплее. Он помнил вкус — Эдди точно пил кофе на свидании, которое, к слову, стало тоже одним из толчков к поцелую — если бы всё прошло гладко, никакого бы поцелуя не было. Эван помнил шершавую ладонь на своём кулаке. Он помнил всё это слишком чётко. Бакли зажмурился и провёл ладонями по лицу, будто пытаясь стереть воспоминание, но не вышло. Оно вросло в него, как заноза, и чем больше он пытался её вытащить, тем глубже она уходила. Он вытащил телефон и полистал контакты. Пальцы зависли над именем «Чимни». Экран подсвечивал его лицо в полутьме кухни, когда курсор мигал в пустом поле сообщения. Бак смотрел на него целую минуту, прежде чем начать печатать. «Ты был прав.» Тут же стёр. «Кое-что случилось. Но я не…» Снова стёр. «Как ты понял?» Стёр. Он отложил телефон экраном вниз на стол и уставился в потолок. Ему было стыдно за то, что он не может выдавить из себя ни слова даже человеку, который сам предложил помощь, а ведь Чимни даже не знает, что произошло. Интересно, как он отреагирует? Потому что Хэн точно скажет что-то вроде «А я знала, что Эдди гей». Но больше всего Эван чувствовал стыд потому, что поцелуй ему понравился. Безумно понравился. Настолько, что он хотел бы повторить его прямо сейчас — наплевав на всё, на риски, на последствия, на этот ужас в глазах Эдди, когда тот отшатнулся. Этот поток мыслей заставил Бака задуматься. Эван замер. Мысль, которую он гнал от себя все эти дни, вдруг стала яснее в его голове: А что, если он сделал это, потому что хотел? Не из жалости, не из любопытства и не случайно. А потому что хотел. Потому что слова Бакли про то, о чём они говорили с Крисом, заставили Диаза посмотреть на Бака и поцеловать — поэтому он так и сделал. А потом испугался, из-за того, что ему понравилось. От этой мысли Эван забыл, как дышать. В груди что-то сжалось — не больно, а скорее… тепло и облегчение. Но в то же время он почувствовал тревогу, потому что если его догадки верны, то всё становилось в сто раз сложнее и в тысячу раз важнее. Он снова взял телефон и снова открыл переписку с Чимни. Быстро написал сообщение, не давая себе времени передумать: «Ты прав. Кое-что случилось» Палец завис над кнопкой «Отправить». Он смотрел на своё сообщение ещё секунд десять, но всё же выключил экран и положил телефон на стол, не отправив. Но и не стёр сообщение — вдруг осмелится и отправит. Бакли поднялся из-за стола, накрыл свою выпечку полотенцем и выключил свет. Кухня погрузилась в темноту. За окном шумел ветер, и где-то далеко выла сирена — может, 133-я часть, может, скорая. Город жил своей жизнью, а Бак стоял в прихожей и смотрел на тёмный экран телефона, зная, что завтра снова увидит Эдди и снова не скажет ни слова. Снова ему придётся ждать первого шага. Но сейчас всё иначе — теперь у него был крошечный, тлеющий огонёк надежды, который он наконец разрешил себе почувствовать.