ледяная госпожа — та еще милашка

Лапы маленькой панды покрылись густой пылью, спина была разорвана волчьими клыками. Рухнув на землю, она лишь несколько раз дернула плечом, но так и не смогла выпрямиться. Когти впивались в расщелины между камнями, она отчаянно пыталась подняться, но перекушенные кости лишили ее всякой опоры. Нежные подушечки лап, содранные о твердую породу, превратились в кровавое месиво. В раны забилась мелкая каменная крошка, но панда всё равно цеплялась за выступы, из последних сил стремясь встать. В её черных зрачках горело упрямство и гордость; там было всё — что угодно, кроме страха или желания отступить. Это было сердце истинного воина, не знающее трепета. Лин Мо была поражена такой стойкостью, но больше всего ей было больно — невыносимо больно за эту крошечную зверюшку, лишенную родительской опеки и вынужденную выживать в дикой глуши. Без теплой пещеры в ливень, один на один с болезнями, беззащитная перед лицом жестокости — она не знала, сколько еще мук и лишений выпало на долю этой панды. Ни родни, ни помощи. Она сама была себе и защитницей, и королевой. Но Лин Мо не хотела для нее такой железной доли. Этот «национальный символ» должна была купаться в любви: иметь крышу над головой, когда идет дождь, заботливые руки, когда одолевает недуг, и надежную защиту от обидчиков. Ей хотелось, чтобы эта зверушка просто оставалась милой и беззаботной. Однако реальность была неумолима: в этот миг панда могла полагаться только на себя. Лин Мо крепко прижала к себе маленькое тельце, и слезы беззвучно покатились по её щекам. Кольцо окружения сжалось до предела. Три волка одновременно взмыли в воздух, атакуя со спины. Взор вожака-беляка был прикован к шее панды, его острые клыки уже коснулись меха, готовые сомкнуться в смертельном рывке. Лин Мо взмолилась в душе, прося о чуде. И вдруг за спиной панды полыхнуло изумрудное зарево. *Ба-бах!* Три волка, словно отброшенные неведомой мощью, с грохотом впечатались в каменную стену в сотнях метров от них. Они безжизненно сползли по скале, точно разваренная лапша. Чудо свершилось! Утирая слезы, Лин Мо в изумлении огляделась. Ни души — лишь шелест бамбуковых листьев на ветру. Панда тоже обернулась и, увидев поверженных врагов, замерла. В её глазах задрожали слезы. Она развернулась и на одних задних лапах поползла к величественному бамбуку, что уходил вершиной в самые облака. Когда её рвали волки, она не проронила ни звука. Но глядя на это древо, панда едва не разрыдалась. Лин Мо осенило: неужели сам Бамбук спас её? И панда рисковала жизнью не просто так, а защищая его? Стоило ей доползти до корней, как сотни зеленых энергетических нитей, похожих на живые щупальца, потянулись к её растерзанной спине и сломанным лапам, бережно принимаясь за исцеление. Лин Мо с облегчением выдохнула: теперь всё будет хорошо. Внезапно до её слуха донесся какой-то шум. Она нахмурилась, хотела обернуться, но голову заполнил густой туман. Стараясь не провалиться в забытье, Лин Мо изо всех сил зажмурилась и вновь открыла глаза, но увидела перед собой лишь белую ткань. Где бамбуковый лес? Где её панда? Лин Мо тряхнула головой и ощутила щекой мягкую кожу под тонкой материей. Кажется, она сама была одета не в белое... Мозг соображал туго. Она чуть отстранилась и поняла, что лежала прямо на груди у Мо Цзинь. Более того — её нога была собственнически закинута на длинные ноги напарницы. Лин Мо прошиб холодный пот. Сон как рукой сняло. Она взглянула на спящую Мо Цзинь: тонкие черты лица, чуть поджатые алые губы. Без привычной ледяной маски она казалась нежной, расслабленной — настоящая «спящая красавица». Белая рубашка была измята, ворот распахнут, приоткрывая изящные ключицы, на которых виднелся отчетливый красный след. Картина маслом — «Утро после бурной ночи». Сердце Лин Мо зашлось в панике. В палатке только двое. Мо Цзинь не могла сама себя так исцарапать, значит, подозреваемая только одна. И эта подозреваемая — она сама! *«О боже, если она проснется и увидит это, мне конец. Обвинение в посягательстве гарантировано!»* — Лин Мо была на грани истерики. Какая несправедливость! К счастью, Мо Цзинь еще спала. Есть шанс спасти положение. Закусив губу, Лин Мо осторожно, почти не дыша, потянулась к воротнику напарницы, намереваясь спрятать злополучный след на ключице и сделать вид, что ничего не было. Кончики её пальцев дрожали. Она чувствовала себя воришкой, хотя не совершала ничего дурного. Аккуратно, сантиметр за сантиметром, она расправляла ткань. *Вжик!* Полог палатки резко распахнулся. Ослепительный дневной свет ворвался внутрь, обнажая всю мизансцену. Пальцы Лин Мо оцепенели. Она медленно повернула голову и увидела толпу антропоморфных львов. Несколько секунд длилась немая сцена: «львы» и Лин Мо пялились друг на друга. Затем львиные морды мгновенно исчезли из проема. Из-за ткани донесся приглушенный шепот: — Мы... мы что, не вовремя? — Они там это... «непотребствами» занимаются? — Похоже на то. — Так мы их будем бить или как? Они же вчера нашу воду украли. — Давай обождем малость. — Согласен, лучше подождать. *«Минутку! Что за недопонимание?! Я просто воротничок поправляла, какие еще непотребства?!»* — Лин Мо готова была провалиться сквозь землю. Но присутствие незваных гостей пугало сильнее позора. Нужно будить Мо Цзинь. Она принялась трясти напарницу за плечо: — Мо Цзинь, просыпайся! Скорее! Там враги пришли! Но та спала беспробудным сном. Лин Мо в отчаянии вырвала у себя с макушки бамбуковый листок и принялась щекотать им нос спящей. Кончик носа Мо Цзинь дрогнул, она нахмурилась, явно приходя в себя. Лин Мо начала усердно махать ладонью над листком, чтобы аромат бамбука наверняка достиг цели. Мо Цзинь снова дернула носом, принюхиваясь, и вдруг... резко подалась вперед и прикусила пальцы Лин Мо, которыми та махала. Жар её губ мгновенно передался руке, а оттуда — прямиком в сердце. Лин Мо лишилась дара речи. Она поспешно отдернула руку, чувствуя, что голова кружится похлеще, чем после пробуждения. Листок выпал из её пальцев и опустился на глаза Мо Цзинь. Та окончательно проснулась, убрала лист, невозмутимо отправила его в рот и посмотрела на спутницу. — Ты... ты проснулась? — Лин Мо почувствовала, что начала заикаться. Мо Цзинь прищурилась, уловив во взгляде Лин Мо отчетливое чувство вины. Проглотив лист, она спокойно спросила: — В чем дело? Перебирая пальцами, Лин Мо вспомнила о главном: — Там... там снаружи целая толпа львиных оборотней. — Я знаю, — кратко ответила Мо Цзинь. Лин Мо хотела спросить, откуда ей это известно, но снаружи снова донеслось шушуканье: — Почему их «непотребства» так затянулись? — Может, ворвемся и накостыляем им уже? Боже, какой стыд! Лин Мо больше всего на свете хотелось выйти и зашить рты этим кошкам-переросткам. Если секунду назад она еще надеялась на мирный исход, то теперь была готова идти на таран и биться до последнего вздоха, лишь бы они замолчали. Мо Цзинь бесстрастно наблюдала за ней. Лин Мо, снедаемая праведным гневом, сжала кулаки и, как камикадзе, выпалила: — Этих тварей я беру на себя! Сиди здесь, я сейчас им всё выскажу! С этими словами она решительно рванула полог и выскочила наружу. *«Странная эта бамбуковая палка сегодня...»* — подумала Мо Цзинь. Еще позавчера она дрожала за её ногой при виде рысенка, а сегодня рвется в бой с львиным прайдом? Скрывая сомнение, она вышла следом. Лин Мо подлетела к львам, сидевшим неподалеку, и вскипела: — Если у вас есть претензии — говорите в лицо! Хватит шушукаться за спиной! Оборотни, которые были уверены, что их никто не слышит, опешили. Маленький лев робко пискнул: — Вождь, мы же вроде как пришли их толпой избивать... Самый крупный лев, вождь прайда, опомнился, поднялся во весь рост и грозно фыркнул: — Это вы вчера украли воду у нашего племени? Остальные львы тоже повскакали с мест. Огромная черная стена из мышц и грив выглядела внушительно. Правда, было ощущение, что соображают они туговато. Лин Мо, не теряя куража, парировала: — А кто видел, как я её крала?! Вождь уже занес руку для сигнала к атаке, но так и замер. А ведь верно... кто видел-то? На поляне воцарилась гробовая тишина. Львы застыли в нерешительности, ожидая команды, которая так и не прозвучала. ~~~~ какие культурные.. даже подождать решили ..