ледяная госпожа — та еще милашка

Лин Мо еще не успела дойти до дома, как в воздухе поплыл уютный запах дымка. Над крышей деревянной хижины струились сизые ленты, тая в густой зелени окрестных деревьев. Под гомон лесных птиц маленький домик казался обителью затворника, полной умиротворения и дзенской тишины. Вокруг жилища, откуда ни возьмись, выросла аккуратная изгородь с калиткой. Плетень уже успели обвить изумрудные побеги — присмотревшись, Лин Мо заметила Женьшеневого малыша. Тот, усердно сопя и помахивая мотыгой, перетаскивал свои драгоценные ростки из леса и заботливо высаживал их вдоль забора. *«Надо же, Мо Цзинь поработала на славу»*, — восхитилась Лин Мо. Её напарница-панда оказалась на редкость домовитой. Толкнув калитку, она увидела Мо Цзинь: та сосредоточенно поджаривала на огне рыбу, нанизанную на прутья. На широком листе рядом уже дожидалась одна готовая порция. Лин Мо, сияя, подбежала к ней и присела на корточки: — Я вернулась! Смотри, что принесла — лесные ягоды. Сладкие-сладкие, попробуешь? — М-м, — коротко отозвалась Мо Цзинь, не отрываясь от дела. Видя, что руки напарницы заняты, Лин Мо сама выбрала самую сочную ягоду и вложила её прямо в рот Мо Цзинь. Та замерла. Прохладная мякоть коснулась губ и языка; при легком нажатии брызнул алый сок — густой и приторно-сладкий. — Вкусно? Лин Мо, не дожидаясь ответа, сама отправила ягодку в рот. Она ела с таким аппетитом, что не заметила, как сок окрасил её губы в нежно-розовый цвет, а в уголке рта заблестела крохотная капля. Губы её сейчас манили куда сильнее, чем любые плоды в лесу. — Подойди ближе, — голос Мо Цзинь прозвучал глуше и ниже обычного. Лин Мо, ничего не подозревая, подалась вперед. Внезапно прохладные пальцы коснулись её губ, мягко и неспешно стирая след от сока. Лин Мо замерла, часто моргая. Когда до неё дошел смысл происходящего, кончики ушей вспыхнули пунцовым, а сердце пустилось вскачь. *Мягко. И горячо.* В душе Мо Цзинь что-то дрогнуло. Кожа девушки была нежнее всего, к чему ей доводилось прикасаться. Она еще пару раз провела пальцем по губам и невозмутимо отстранилась. Напряженная спина Лин Мо тут же обмякла, лопатки взмокли от испарины. Стараясь не смотреть на подругу, она суетливо высыпала остатки ягод на лист: — Это... это всё тебе. У меня там дела еще, я пойду. Мо Цзинь взглянула на готовую рыбу: — Сначала поешь. — А, да-да, конечно. Лин Мо покорно уселась, взяла рыбу, но взгляд её затуманился. Она ела механически, то и дело косясь на руки Мо Цзинь — изящные, с тонкими запястьями и четко проступающими под бледной кожей жилками. Ощущение прохлады на губах никак не желало исчезать. — Еще хочешь? — Мо Цзинь протянула ей вторую порцию. Лин Мо вздрогнула, кивнула, затем тут же замотала головой. Отложив обглоданную косточку, она поднялась и, стараясь говорить связно, добавила: — В углу дома красный сверток, там пять цзиней свежих бамбуковых побегов. Проголодаешься — погрызи. Я побежала. *«Она что, опять хочет погладить меня по голове или потискать уши? Специально бамбуком задабривает?»* — подумала Мо Цзинь. Она вспомнила, что в прошлый раз от этих ласк ей стало невыносимо щекотно. Мо Цзинь слегка нахмурилась: — Уши трогать не дам. И голову тоже. Вообще нигде. Лин Мо, чьи чувства только-только пришли в норму, едва не издала вопль отчаяния. Ей так хотелось потискать панду! — Ну как же так... — протянула она обиженно. — Пять цзиней отборных побегов, денег кучу отдала, свеженькие, ароматные... Если не нравятся, пойду выброшу! Маленький росток на макушке Лин Мо мгновенно поник. После того как она скормила свои листья Мо Цзинь, на нем остался лишь один крошечный, сиротливый листик. Вид у девушки был совершенно несчастный. Будучи состоявшейся духом-оборотнем, Мо Цзинь могла обходиться без еды, да и обычный бамбук без капли духовной энергии был ей бесполезен. Единственное растение, которое она действительно хотела «вкусить» — это сама Лин Мо. Но... ей впервые в жизни кто-то преподнес подарок просто так. *«Теперь я смогу сказать всем, что я — медведь, которой дарят подарки»*, — промелькнуло в мыслях. Чувствуя странную неловкость, Мо Цзинь остановила её: — Я не говорила, что мне не нравится. Лин Мо украдкой улыбнулась, но, подняв голову, сохранила жалобный вид: — Раз уши и голову нельзя... то можно хотя бы лапку? Мо Цзинь промолчала, отведя взгляд. Лин Мо осторожно ухватила её за край рукава, легонько потянув: — Ну пожа-а-алуйста... *«Ладно, руку — так и быть»*. Мо Цзинь едва заметно кивнула: — Вечером. Лин Мо едва не подпрыгнула от восторга: — Тогда я мигом! Докопаю колодец рысям и сразу домой! *Домой?* Мо Цзинь на мгновение замерла. Это слово, такое знакомое и в то же время забытое, отозвалось в груди странным теплом. Она смотрела вслед убегающей девушке и задумчиво съела еще одну ягоду. Эта оказалась с кислинкой. Шэ Цю с недоумением наблюдал за Лин Мо, которая шла вприпрыжку, сияя как начищенный медный таз. — Мастер, с вами всё в порядке? — Всё просто чудесно! — Лин Мо не могла перестать улыбаться, разминая затекшие от радости щеки. На ходу она даже сорвала букет полевых цветов. У входа в пещеру панголинов Лин Мо уже держала в руках целую охапку. Шэ Цю постучал в каменную дверь, но первой открылась крохотная дверца сбоку. — Вам кого? — высунулась заспанная мордочка маленького панголина. Малыш сладко зевнул и протер глазки. — Мне нужна тетушка Шань, — вежливо отозвался Шэ Цю. Кроха кивнул и, обернувшись внутрь, крикнул во всю глотку: — Мама, вставай! Там пришел какой-то облезлый тип, у которого чешуи нет, зато шерсть по всей морде! Шэ Цю сжал кулаки, на лбу вздулась жилка. *«Облезлый тип?!»* Вообще-то он считался первым красавцем среди рысей, на него заглядывались все кошечки в округе, а тут — «шерсть по всей морде»! Лин Мо не выдержала и прыснула в кулак. Услышав смех, маленький панголин уставился на неё и снова закричал: — Мама! Там еще одна стоит, у которой ни чешуи, ни шерсти вообще нет! И она притащила веник из травы! Лин Мо мгновенно помрачнела. *«Ну и молодежь пошла... Никакого уважения к старшим»*. Ладно, ребенок, что с него возьмешь. Пока мамаша не подавала признаков жизни, мелкий скрылся в глубине пещеры, и вскоре оттуда донеслись звуки прыжков — он явно скакал на спящей матери, выкрикивая: «Вставай, там монстры пришли!» Наконец тетушка Шань соизволила явиться. Она медленно потянулась, широко зевая, и вышла из основного туннеля, неся сына на спине. На свету Лин Мо смогла рассмотреть их как следует: вытянутые морды, маленькие глазки-бусинки и неуклюжая походка на коротких лапах. Спины их покрывали прочные темно-коричневые пластины, похожие на чешую или сухие листья. А мощные когти на средних пальцах не оставляли сомнений — перед ней элита спецназа по земляным работам. Шэ Цю поспешил изложить суть дела, прежде чем мелкий успел выдать еще какой-нибудь комплимент. Тетушка Шань согласилась помочь. С панголинами дело пошло в разы быстрее. К закату они наконец пробили слой почвы и добрались до водоносного горизонта. Лин Мо осмотрела ведро с поднятым грунтом: песок перемежался с мелкой галькой, а вода пахла свежестью и сладостью. Рыси под её руководством забили в дно деревянные крепи и обложили стенки камнем, чтобы никто случайно не свалился в колодец. Как только всё было закончено, Лин Мо, не дожидаясь благодарностей от вождя, помчалась к дому. Сегодня вечером ей обещали дать потрогать лапку!