In Debita

Глава 10. О дожде, розовой плетке и том, почему ложь иногда спасает жизни (Напоминание: все персонажи старше 21 года, события вымышлены, автор осуждает насилие, наркотики и любые противоправные действия. Это просто фанфик, не руководство к действию.) Утро началось с дождя. Не того меланхоличного английского дождика, который льёт всю неделю и к которому все привыкли, а настоящего тропического ливня с градом, молниями и ощущением, что кто-то наверху решил устроить второй Всемирный потоп, но забыл про ковчег. Гермиона сидела за завтраком в Большом зале, когда над головой Гарри и Рона разверзлись хляби небесные. Буквально. Прямо над их местами, ничем не защищёнными чарами (потому что Пивз, как позже выяснилось, украл кристалл погодного контроля и играл с ним в прятки), пролился настоящий водопад. — А-а-а! — заорал Рон, когда струя ледяной воды обрушилась ему на макушку. Гарри только охнул и прикрыл голову руками, но бесполезно — через секунду они оба были мокрыми до нитки, как вытащенные из озера коты. Весь зал замер, а потом взорвался хохотом. Слизеринцы ржали так, будто это была лучшая комедия века. Панси Паркинсон утирала слёзы, Блейз Забини чуть не подавился соком. — Добро пожаловать в Хогвартс! — провозгласил Пивз, пролетая над ними с кристаллом в руке, и исчез в потолке. Макгонагалл уже вскочила, чтобы восстановить порядок, но Снейп, сидевший рядом, как-то незаметно положил руку ей на колено и прошептал: «Пусть повеселятся, Минерва. Это повышает успеваемость. Шутка. Но пусть». Мокрые Гарри и Рон огляделись. Их места были залиты, стулья пропитаны водой. Свободных мест за гриффиндорским столом почти не осталось — все разбежались от дождя. — Идите к нам! — крикнул вдруг Валерио от стола Слизерина. Он сидел между Мел и Драко, и рядом действительно было пусто — три места, как раз для троих. — Ты с ума сошёл? — прошипела Гермиона. — Мы не можем сесть за стол Слизерина! — Можете, — лениво отозвался Драко, пододвигая чашку кофе. — Снейп только что разрешил. Вон, он кивнул. Снейп действительно кивнул. Один раз, едва заметно, но так, что все, кто знал профессора, поняли: это приказ. Или шутка. Или что-то среднее. Гарри и Рон переглянулись. Они были мокрыми, холодными и голодными. Гордость проиграла. — Идём, — буркнул Рон и первым направился к слизеринскому столу. Гермиона поплелась за ними. Она села рядом с Драко — потому что место оказалось прямо напротив него, и другого не было. Гарри устроился между Валерио и Мел, Рон — рядом с Гарри, напротив Панси, которая тут же скривилась, но ничего не сказала (щедрость Снейпа была выше её личных предпочтений). — Привет, — сказал Валерио, протягивая Гарри полотенце. Оно было шёлковым, с вышитым драконом, но сухим и тёплым. — Ты Поттер, да? Тот самый, с которым все носятся? Вылитый портрет. Только моложе. — Я и есть Поттер, — ответил Гарри, вытирая волосы. — А я — Валерио. Это — Мел. Мы из Франции. Мы любим грязный секс, хорошее вино и чтобы нас не трогали. Ты как? Гарри открыл рот, но Мел толкнула Валерио локтем. — Не пугай человека, — сказала она. — Привет, Поттер. И ты, рыжий. Рональд, да? У тебя доброе лицо. Для человека, который ест с открытым ртом, но это лечится. — Я не ем с открытым ртом, — обиделся Рон. — Ешь, — хором сказали Гарри и Гермиона. Драко тем временем смотрел на Гермиону. Она тоже была мокрой — дождь добрался и до неё, когда она вставала из-за стола. Волосы прилипли к щекам, мантия промокла, на груди проступили контуры… — Ты вся мокрая, — заметил Драко с лёгкой улыбкой. — При мне это уже второй раз. Первый был в моей постели. Помнишь? Гарри подавился соком. Рон покраснел как помидор. Валерио поднял бровь, а Мел издала короткое «О». — Малфой! — рявкнула Гермиона. — Что? — невинно захлопал ресницами Драко. — Я про дождь. Ты промокла от дождя. А что ты подумала? Он сделал глоток кофе, и его глаза поверх чашки сияли таким торжеством, что Гермиона захотела его убить. Или поцеловать. Она ещё не решила. — Ты отвратителен, мистер Малфой, — сказала она сквозь зубы. — А вы прекрасны, даже когда злитесь, мисс Грейнджер, — парировал он. Валерио переглянулся с Мел. Та кивнула. — Они спят вместе, — констатировал Валерио на французском. — Ils baisent comme des lapins, c'est évident (Они трахаются как кролики, это очевидно). — Tais-toi, idiot (Заткнись, идиот), — ответила Мел, но беззлобно. — Я всё понял, — сказал Гарри с несчастным видом. — Я всё понял, но я не хочу ничего понимать. — И не надо, — Рон схватил пирожок и впился в него зубами с такой яростью, будто это был Драко. — Просто едим и уходим. Они доели завтрак в молчании, нарушаемом только шутками Валерио (которые большинство не понимало) и комментариями Мел (которые понимать не хотелось). Когда встали, Гермиона почувствовала, как Драко сжал её локоть. — Сегодня вечером, — шепнул он. — Мои покои. Не опаздывай. Надевай что-нибудь… удобное. — Зачем? — спросила она, хотя сердце уже бешено заколотилось. — Увидишь. Он отпустил её. Она пошла к выходу, чувствуя на себе его взгляд и понимая, что скажет «да». Потому что всегда говорила «да» этому чёртовому Малфою. Даже когда должна была говорить «нет». --- Вечером она постучала в дверь его покоев ровно в девять. Драко открыл сам — без мантии, в чёрной рубашке с закатанными рукавами (татуировки видны до локтей, чёрная метка как живая), и в брюках, облегающих всё, что должно облегать. Пирсинг в брови сверкал. Глаза были подведены чуть сильнее обычного. — Входи, — сказал он, отступая в сторону. И Гермиона вошла. Комната изменилась. Исчезли книги, разбросанные по полу. Исчезла массивная кровать под балдахином. Вместо этого посредине стоял столик на двоих — белая скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы. Свечи плавали в воздухе, образуя медленно вращающуюся спираль. В углу играла музыка — не магическая запись, а живая скрипка, которую никто не держал, но она звучала сама собой. И пахло розами. — Ты… колдовал? — спросила Гермиона, оглядываясь. — Я показывал тебе свою силу, — ответил Драко, пододвигая ей стул. — Трансфигурация высокого уровня. Иллюзия, смешанная с реальностью. Ни один профессор в Хогвартсе не умеет этого. Только я. Потому что учился у лучших тьмы. Она села. Он сел напротив. Щёлкнул пальцами — и на столе появились два блюда. Стейки, овощи, соус, от которого пахло чем-то неземным. — Ты умеешь готовить? — удивилась она. — Нет. Я умею заказывать у эльфов и выдавать их работу за свою. Но сервировка — моя. Они поели. Говорили о книгах — он читал «Потерянный рай» и пересказывал куски наизусть, и его голос звучал так, что у Гермионы мурашки бежали по коже. О политике — он знал имена всех магических министров за последние двести лет и их любовниц. Об искусстве — он держал в руках подлинник Ван Гога, купленный отцом на тёмном аукционе. — Ты… ты другой, — сказала она, когда допила вино. — Когда не ведёшь себя как козёл. — Я всегда веду себя как козёл, — улыбнулся Драко. — Просто иногда я — умный козёл. Он щёлкнул пальцами второй раз. Столик исчез. Музыка стихла. Свечи вспыхнули ярче — и комната преобразилась. Вместо строгого кабинета появилась спальня. Огромная кровать с белыми простынями и чёрными шёлковыми подушками. Десятки свечей на стенах и на полу. За окном — луна и звёзды. И птицы. Живые соловьи сидели на ветках, которые волшебным образом выросли из стен, и пели так, будто у них была единственная задача — усыпить Гермиону нежностью. — Теперь отель, — сказал Драко, подходя к ней. — Понравилось? — Это всё иллюзия, — прошептала она, боясь пошевелиться. — Это магия, — поправил он. — Настоящая. Та, которую не учат в Хогвартсе. Та, которая доступна только тем, кто готов продать душу за силу. — Ты продал? — Не всю. Ещё немного осталось, чтобы любить тебя. Он поцеловал её. Не как в прошлый раз у озера — робко и почти невинно. А по-настоящему. Жадно. Страстно. Его руки скользнули по её спине, сжали талию, притянули к себе так, что она упёрлась грудью в его грудь. Гермиона застонала в поцелуй — и он углубил его, впуская язык, играя с её губами, кусая нижнюю губу. — Разденься, — сказал он, отрываясь. Не вопрос. Приказ. Она хотела возразить, но его взгляд — тёмный, подведённый, властный — заставил её пальцы потянуться к пуговицам мантии. Она разделась сама, не спеша, чувствуя, как он смотрит на каждый открывающийся сантиметр кожи. Оставшись в нижнем белье (кружевном, чёрном — она надела его специально, хотя клялась себе, что не специально), она замерла. — Хорошо, — кивнул Драко. — Теперь ложись. Она легла на кровать, на живот. Он подошёл сзади, провёл рукой по её спине, спустился ниже, погладил ягодицы через кружево. Он достал откуда-то розовую плетку. Не ту, которой наказывают — маленькую, изящную, с шёлковыми кисточками на конце. Плетка для принцесс, как он выразился. — Для начала — лёгкие удары, — сказал он. — Считай. Но если понравится — не стесняйся. Он ударил. Шесть раз — мягко, почти игриво. Гермиона выдохнула, но не от боли — от удовольствия. Её тело само выгнулось, подставляясь под его руку. Она почувствовала, как между ног становится влажно, и покраснела до корней волос. — Седьмой, — прошептал Драко и шлёпнул чуть сильнее. — Ах… — вырвалось у неё. — Вот так, — одобрил он. — Теперь раздевайся до конца. Она перевернулась, стянула трусики и лифчик, глядя на него снизу вверх. Драко смотрел на неё как на произведение искусства. Медленно, почти торжественно, он начал раздеваться сам. Рубашка упала на пол, обнажая татуированную грудь, плоский живот, дорожку волос, уходящую за пояс брюк. Потом брюки. Потом бельё. Гермиона не могла отвести взгляд. Он был прекрасен — в своей пафосной, опасной, неправильной красоте. Чёрная метка пульсировала в такт его сердцу. — Массаж, — сказал он, наливая на руки масло, которое пахло лавандой и чем-то мускусным. — Расслабься. Он массировал её спину, ягодицы, ноги. Сильными, уверенными движениями, разминая каждый мускул, заставляя её мурлыкать от удовольствия. Потом перевернул на спину — и продолжил. Грудь, живот, бёдра. Внутренняя поверхность бёдер. Он наклонялся и целовал каждый дюйм её кожи, оставляя влажные дорожки. — Я хочу, чтобы ты кричала, — прошептал он ей на ухо, укусив за мочку, потом за шею, потом за ключицу. — Я не… — начала она, но он вошёл в неё — резко, глубоко, заставив забыть все слова. Она закричала. Негромко, но отчаянно. Драко двигался медленно, ритмично, и каждое его движение заставляло её выгибаться, царапать его спину, шептать его имя. — Драко… Драко, пожалуйста… — Что, дорогая? — спросил он, замедляясь. — Чего ты хочешь? — Быстрее… сильнее… я… Он ускорился. Его губы снова нашли её шею, покусывая, засасывая, оставляя следы. Она кончила первой — с громким стоном, вцепившись в его плечи ногтями. Через минуту кончил и он — сдавленным рыком, уткнувшись лицом в её волосы. Из-за двери раздался тихий смех и голос Валерио: — Putain, mais c'est chaud (Бля, ну это горячо). Elle crie comme une chatte en chaleur (Она орёт как кошка в течке). — Enregistre, vite (Снимай, быстро), — ответила Мел. Драко и Гермиона замерли. А потом сквозь щель в двери просунулась палочка, с которой свисал крошечный магический кристалл — записывающее устройство. — ВАЛЕРИО! — заорал Драко, вскакивая и накидывая халат. Но было поздно. Кристалл уже улетел вместе с Мел, которая хохотала так, что стены тряслись. — Мы это покажем на Рождество! — крикнул Валерио, убегая. — Bonne nuit, les amoureux (Спокойной ночи, влюблённые)! Драко сжал кулаки, потом рассмеялся. — Убью, — сказал он беззлобно. — Завтра. А сейчас… Он повернулся к Гермионе, которая лежала красная как рак, прикрываясь подушкой. Он сел на кровать, достал из тумбочки маленький фиолетовый флакон без опознавательных знаков. — Выпей, — сказал он, протягивая ей зелье. — Это с чёрного рынка. Не отслеживается. Предотвращает всё — от беременности до магических болезней, которые могут передаться через кровь. У меня чистый статус, но перестраховаться не помешает. — Это незаконно, — прошептала она. — Да. Поэтому я и даю его тебе. Чтобы ты знала: я могу достать всё. Я могу защитить тебя от всего. Или уничтожить. Она выпила. Зелье было горьким, с привкусом полыни и власти. — Ты — демон, — сказала она, когда закончила. — Я — твой демон, — ответил Драко, забирая флакон. — А теперь спи. Он укутал её в одеяло, убрал иллюзию отеля, вернув комнату в обычное состояние, но оставил свечи и музыку. Сам лёг рядом, прижав её к себе. Она уснула через минуту. Он смотрел на неё ещё час, гладя по волосам. --- Часть третья, в которой прогулы, Снейп и горящее поле Проснулись они в гостиной — на диване, застеленном пледом. Гермиона не помнила, как перебралась туда из спальни. Наверное, Драко перенёс её, пока она спала. За окном уже было утро. Солнце, никакого дождя. — Который час? — спросила она сонно. — Одиннадцать, — ответил Драко, сидя в кресле и читая книгу. — Первого урока уже не было. Второй сейчас идёт. Зелья. — Зелья?! — она вскочила. — Снейп убьёт меня! — Сядь, — спокойно сказал Драко. — Я уже всё уладил. — Как?! Он не ответил. Вместо этого он взял её за руку и аппарировал прямо из комнаты — туда, где было можно благодаря Метке. Они оказались в классе зельеварения. Пустом. Снейп сидел за преподавательским столом, пил чай и читал газету. — Мисс Грейнджер, — произнёс он, не поднимая головы. — Вы опоздали на два урока. Мистер Малфой объяснил мне, что вы помогали ему с… семейными делами. Я склонен поверить, потому что он принёс мне бутылку вина 1926 года. Отличное вино. Вы прощены. Гермиона открыла рот. — Но… — Никаких «но», — Снейп поднял глаза и посмотрел на неё так, что она замолчала. — Возвращайтесь к занятиям завтра. А сегодня — идите. И, Драко, — он кивнул Малфою, — не опаздывайте больше. Ваша Метка не делает вас неуязвимым для моей немилости. — Конечно, профессор, — поклонился Драко и, взяв Гермиону за руку, вывел её в коридор. — Ты… ты подкупил Снейпа! — прошептала она. — Я заплатил дань уважения, — поправил Драко. — А теперь — смотри. Он аппарировал их снова. На этот раз они оказались на пустыре. Поле, которое когда-то было зелёным, сейчас горело. Чёрный дым поднимался к небу, трава тлела, в воздухе пахло гарью и кровью. — Что это? — спросила Гермиона, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Битва, — ответил Драко. — Вчерашняя ночь. Пожиратели атаковали деревню в двадцати милях отсюда. Министерство скрывает, «Пророк» молчит. Но война уже идёт, Гермиона. Лорд скоро придёт к власти. Она смотрела на огонь, и в голове не укладывалось. — Зачем ты привёл меня сюда? — Чтобы ты видела правду. Не ту, которую пишут в книгах, а ту, которая здесь — в гари, в трупах, в сгоревших домах. — Трупы… — прошептала она. — Двадцать семь человек, — сказал Драко. — В основном магглы. Трое авроров. Ни одного Пожирателя. Он повернулся к ней. — Я предлагаю тебе покровительство, Гермиона. Когда Лорд придёт — а он придёт, — ты можешь быть в безопасности. Под моей защитой. Я сделаю тебя неприкосновенной. — И что я должна сделать взамен? — спросила она, уже зная ответ. — Быть со мной. Не против меня. Верить мне. Она посмотрела на него — на его подведённые глаза, на чёрную метку, на татуировки, на лицо, которое было одновременно красивым и пугающим. И ударила его. Пощёчина — звонкая, настоящая, вторая за месяц. — Ты… ты предлагаешь мне предать всех, кого я люблю? Ты предлагаешь мне стать… кем? Шлюхой Пожирателя? Драко коснулся горящей щеки, но не рассердился. Он улыбнулся — печально, почти нежно. — У тебя дурная привычка, — сказал он. — Бить мужчин, которые пытаются тебя спасти. — Ты не спасаешь. Ты порабощаешь. — А ты не видишь разницы. — Он достал сигарету, прикурил её щелчком пальцев. Затянулся. Дым смешался с гарью сгоревшего поля. — Посмотри, что будет, если ты откажешься. Он бросил сигарету на землю. В том месте, где упал окурок, земля треснула, и из трещины вырвалась иллюзия — как живое кино, снятое чьим-то кошмаром. Гермиона увидела своих родителей. Они лежали на полу своего маггловского дома — мёртвые. Глаза открыты, лица серы, на шеях — следы от заклятия. Рядом стоял Люциус Малфой и вытирал палочку платком. — Нет, — прошептала она. — Это не настоящее, — сказал Драко, но его голос был жёстким. — Пока. Но через месяц это может стать реальностью. Лорд узнал о тебе. О том, что ты помогала Поттеру, что ты грязнокровка, которую я… опекаю. Он может решить наказать меня через твою семью. — Ты… ты предупреждаешь меня? — Я показываю тебе цену твоего отказа, — он шагнул к ней и взял за плечи. — Я не враг тебе, Гермиона. Я тот, кто может спасти их. Дай мне шанс. Она разрыдалась. Слезы хлынули потоком, она упала на колени, смотря на иллюзию — на мёртвых родителей, которых никогда не видела такими. Драко опустился рядом, обнял её, прижал к себе. Гладил по голове, шептал что-то бессмысленное, успокаивающее. — Подумай, — сказал он, когда её рыдания стихли. — У тебя есть время. Неделя. Месяц. Может быть, два. Но когда придёт час — ты должна будешь выбрать. Он поднял её, стряхнул пыль с её мантии. — А теперь вернёмся в замок. Сегодня ты не будешь больше плакать. Сегодня ты отдохнёшь. Он аппарировал их обратно, в свою гостиную. Усадил на диван, закутал в плед, дал тёплого молока с мёдом. — Спи, — сказал он. — Завтра будет новый день. И новое решение. Гермиона уснула у него на плече, сжимая его руку, как спасательный круг. А Драко сидел и смотрел на огонь, понимая, что время, которое он ей дал, — это просто отсрочка. Лорд не будет ждать. Но об этом она узнает потом. Когда будет готова. Так закончилась десятая глава. Кто-то познал любовь, кто-то — страх, а кто-то понял, что иногда дьявол выглядит как мальчик с пирсингом и подведёнными глазами, который умеет делать массаж и платить за клиники. И это самое страшное. (Продолжение следует. Автор напоминает: всё это вымысел, персонажам 21 год, осуждаем насилие, наркотики и любые преступления — даже в фантазиях.)