In Debita

Глава 11. О неловкости, телефонах в Хогвартсе и рождественском вторжении, которого никто не ждал (Напоминание: всем персонажам 21 год, это вымысел, автор осуждает насилие, наркотики и случайные интимные фото в мессенджерах — даже если это Мел.) Неловкость наступила на следующее утро. Не та тихая, с которой можно справиться чашкой чая, а тяжёлая, липкая, как патока, которая залила всё пространство между Гермионой и Драко с того момента, как она открыла глаза. Она лежала в его постели, укрытая чёрным шёлковым одеялом, и отчаянно пыталась вспомнить, сколько раз за ночь она стонала его имя. Кажется, много. Кажется, очень много. Кажется, Валерио теперь есть что подарить Мел на Рождество. Драко не спал. Он сидел в кресле напротив, уже одетый, с чашкой кофе, и смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Его подведённые глаза блестели в утреннем свете. — Доброе утро, — сказал он. — М-м-м, — ответила Гермиона, зарываясь лицом в подушку. Подушка пахла им — табаком, мятой и чем-то тёмным, как его метка. — Ты покраснела, — констатировал Драко. — Ты покраснела ещё до того, как я сказал что-то компрометирующее. Это рекорд. — Заткнись, — донеслось из-под подушки. Он поставил чашку, подошёл к кровати и сел на край. — Гермиона, посмотри на меня. — Нет. — Посмотри. Она подняла голову. Её щёки были цвета помидора, волосы торчали во все стороны, а на шее красовался засос размером с галлеон. — Ты прекрасна, — сказал Драко совершенно серьёзно. — Даже когда выглядишь как человек, которого только что переехал поезд. Особенно тогда. — Ты меня не переехал. Ты… — она запнулась. — Что? Любил? Обожал? Заставил кричать так, что портрет моей прабабки упал в обморок и её пришлось отпаивать валерьянкой? — Боже, — простонала Гермиона. — Я не могу. Я не могу смотреть тебе в глаза. — Тогда смотри мне в губы. — Он наклонился и поцеловал её — легко, почти целомудренно, но так, что у неё перехватило дыхание. — Слушай, — прошептал он, отстраняясь. — То, что было прошлой ночью — это было прекрасно. Ты была прекрасна. И если тебе сейчас неловко, это нормально. Но знай, что я не жалею. И не буду жалеть. Ты — моя, Гермиона. И я — твой. До конца. Каким бы поганым этот конец ни был. Она посмотрела в его глаза — в эти подведённые, холодные, но сейчас почти тёплые глаза — и почувствовала, как неловкость тает. Не полностью, но достаточно, чтобы улыбнуться. — Ты говоришь ласковые слова, — сказала она. — Это пугает. — Привыкай. — Он встал. — А теперь вставай. У нас завтрак. И я хочу, чтобы ты сидела рядом со мной. За слизеринским столом. Чтобы все видели. — Это обязательно? — Это дипломатический протокол. Ты теперь официальная девушка Малфоя. Даже если отец в бешенстве. Она вздохнула и начала одеваться. --- В Большом зале Гарри ждал её, как коршун. Рон сидел рядом и мрачно жевал бекон. — Ты где была? — спросил Гарри, когда она плюхнулась на место рядом с Драко (да, за слизеринский стол, да, под взглядами Панси Паркинсон, которая сверлила её глазами, способными прожечь асбест). — Спала, — ответила Гермиона. — Всю ночь? У Малфоя? — Гарри, это сложно. — Это не сложно, это идиотизм! — зашипел он. — Он — Пожиратель смерти! Он показал тебе поле битвы! Он шантажирует тебя родителями! А ты… ты спишь с ним? — Я сплю с ним, — спокойно сказала Гермиона, беря чашку. — И это моё дело. — Но… — Гарри. — Она повернулась к нему, и её взгляд — злой, холодный, такой, каким она никогда на него не смотрела — заставил его замолчать. — Ещё одно слово, и я расскажу всем, что ты в третьем классе писал любовные письма Драко. Под псевдонимом «Тайный поклонник». Гарри побледнел. — Это была не я, это… это всё Рон! — Я ничего не писал! — возмутился Рон. — Я писать не умею! Драко, сидевший рядом с Гермионой, усмехнулся и положил руку ей на колено. Под столом, незаметно для остальных. — Ты жестока, — шепнул он. — Мир меня научил, — ответила она, не убирая его руку. --- Часть вторая, в которой телефон меняет всё, а Мел не умеет пользоваться галереей Рождество приближалось, и Хогвартс медленно погружался в предпраздничную суету. Эльфы украшали коридоры остролистом, профессор Флитвик отрабатывал заклинание снега на потолке (и получилось так, что на Снейпа упала целая сугроб), а Пивз украл ёлку и нарядил ею статую Григория Благозвонного. В сочельник Драко пригласил Гермиону в свои покои. — У меня для тебя подарок, — сказал он, когда она вошла. — Подарки дарят на Рождество, — напомнила она. — Я не люблю ждать. Он щёлкнул пальцами — и в воздухе материализовался букет. Не просто букет, а огромная охапка белых роз, лилий и каких-то экзотических цветов, которых Гермиона никогда не видела. Они пахли так, что у неё закружилась голова — сладко, терпко, с нотками шоколада. — Это… это безумие, — сказала она. — Здесь цветов на сотню галлеонов. — На тысячу, — поправил Драко. — Вдохни глубже. Она вдохнула. И почувствовала, как напряжение уходит из плеч, как мысли становятся яснее, а сердце бьётся ровнее. — Заколдованы, — догадалась она. — Ароматерапия высшего уровня. Успокаивают нервы, повышают либидо и отбеливают зубы. Последнее — шутка. Он протянул ей вторую коробку — маленькую, чёрную, с серебряной лентой. Телефон. Самый дорогой, какой она когда-либо видела: чёрный, с корпусом из воронёной стали, на задней панели — гравировка: Hermione — The only one who saw through the mask. И крошечная змейка Малфоев. — Он зачарован, — сказал Драко, пока она рассматривала. — Работает в Хогвартсе, ловит маггловскую сеть через спутник, который я арендовал во Франции. Безлимитный интернет на всю жизнь. И пожизненная гарантия, что его не взломает даже Министерство. — Ты… ты купил мне телефон. — Голос у неё дрожал. — Зачарованный телефон. Который работает в Хогвартсе. Где магия блокирует всю электронику. — Да. Пришлось переплатить тёмному артефактору в три раза. Но оно того стоило. Теперь ты можешь писать мне смс, даже когда я сижу через два стола от тебя. Она включила телефон. На экране уже было установлено несколько приложений — и мессенджер, в котором светилось сообщение: «Драко Малфой добавил вас в чат „Гриффиндорский бордель и слизеринская наркота“». — Что это за название? — спросила она. — Валерио придумал. Читай. В чате было шесть участников: Драко, Гермиона, Гарри, Рон, Валерио и Мел. Валерио: OUI OUI OUI наша девочка в сети Мел: Наконец-то, а то мы уже думали, что Драко тебя убил и закопал в лесу Драко: Не убил, но закопал пару раз Гермиона: Малфой! Драко: Что? Я про снежки Гарри: Почему меня добавили в чат с названием про бордель? Валерио: Потому что ты — бордель, Они переписывались весь вечер. Сначала сдержанно, потом всё более развязно. Валерио слал гифки с танцующими единорогами, Гарри пытался понять, как работает эмодзи, а Рон случайно отправил в чат своё фото — с застывшей гримасой, потому что не понял, что это камера. И тут Мел, которая, видимо, хотела ответить Валерио на личное сообщение, отправила в общий чат фотографию. Фотографию себя. Обнажённой. С пальцем у губ и подписью «Tu veux ça ce soir, mon frère?» (Хочешь это сегодня вечером, брат мой?). Чат замер на три секунды. Валерио: МЕЛ!!! Мел: ВАЛЕРИО Я НЕ ТУДА Рон: Я видел сиськи Драко: Удали Мел: Не могу, сообщение не отзывается Валерио: А Я СОХРАНИЛ Гермиона: ОСУЖДАЮ Мел: Я ОСУЖДАЮ СЕБЯ ЕЩЁ СИЛЬНЕЕ Драко: Я убью вас обоих Валерио: У МЕНЯ ТОЖЕ, ХОТЯ МАЛЕНЬКИЕ Мел: Валерио, иди в жопу Валерио: Ты обещала сегодня вечером, я помню Гермиона закрыла телефон и посмотрела на Драко. — Твои родственники — катастрофа. — Моя родственница только что отправила голую фотку в общий чат, а ты ещё спрашиваешь. — Он взял её телефон и нажал «удалить у всех». — Я забыл, что Мел нельзя давать смартфон. Она думает, что кнопка «отправить» — это как заклинание «оживи труп» — она всегда срабатывает, даже когда не надо. В чат пришло новое сообщение от Мел: «Извините. Вино было. И Валерио отвлёк. Обещаю, что больше такого не повторится. Если повторится — не смотрите». Валерио в ответ прислал смайлик-козла. Гермиона решила, что это будет самая странная рождественская неделя в её жизни. --- Часть третья, в которой Драко знакомится с родителями и дарит им путевку (а они в ахуе) На само Рождество Драко настоял, чтобы они поехали к её родителям. — Они думают, что ты мой парень, — напомнил он. — Что я скажу? «Простите, я просто оплатил клинику, чтобы ваша дочь была у меня в сексуальном рабстве»? — Ты невыносим, — сказала Гермиона, собирая чемодан. — Я практичен. Они аппарировали к дому Грейнджеров в десять утра. Гермиона была в зелёном платье (он настоял, купил специально, со слизеринским шарфом в комплекте), Драко — в идеальном чёрном костюме, без пирсинга (он снял его на время, «чтобы не пугать»), без подводки (это было самое шокирующее — его настоящие глаза оказались светлыми, почти прозрачными, и без чёрной обводки смотрелись непривычно трогательно). Татуировки были скрыты рубашкой. Метка — тоже. Дверь открыла миссис Грейнджер. Увидев Драко, она замерла на секунду, а потом расплылась в улыбке. — Вы, должно быть, Драко! Гермиона столько о вас рассказывала! Входите, входите! (Гермиона не рассказывала о нём ровно ничего, кроме: «Он опасен, богат и я его ненавижу». Но мама, видимо, перевела это как «Он загадочный красавец с деньгами».) Мистер Грейнджер пожал Драко руку и сразу оценил костюм. Люциус Малфой передаёт вам наилучшие пожелания. И просил извинить, что не смог приехать лично — он… занят на работе. (Работа Люциуса в последнее время заключалась в том, чтобы помогать Тёмному лорду планировать убийства. Но об этом они умолчали.) За обедом Драко был идеален. Он помогал накрывать на стол, рассказывал анекдоты про волшебников (такие, которые могли понять и магглы), восхищался стоматологическими инструментами мистера Грейнджера («Фасон 1923 года? Потрясающая эргономика!» — хотя понятия не имел, что такое эргономика). Миссис Грейнджер млела. — Он такой воспитанный, — шепнула она Гермионе, когда мыла посуду. — И богатый. Ты смотри, не упусти. — Мама! — Я серьёзно. Такие мальчики на дороге не валяются. Валяются только рыжие с веснушками. Гермиона не стала уточнять, что Рон тоже был рыжим с веснушками. Время подарков. Гермиона подарила родителям самодельные свитера (мисс Уизли научила — на всякий случай), Драко подарил книгу по стоматологии восемнадцатого века (кожаный переплёт, золотой обрез — мистер Грейнджер чуть не заплакал) и шкатулку с зачарованными украшениями (миссис Грейнджер сказала, что это «лучшее, что было после страховки»). А потом Драко протянул конверт. — Это вам, — сказал он. — От меня и Гермионы. В конверте были две путёвки. На Мальдивы. На две недели. В пятизвёздочный отель. С питанием и спа-процедурами. Мистер Грейнджер открыл рот. Миссис Грейнджер села на стул. — Это… это… — начала она. — Стоит как новая машина, — закончил за неё муж. — Сынок, вы, волшебники, с ума сошли. Мы не можем это принять. — Можете, — улыбнулся Драко. — Это подарок. От чистого сердца. Гермиона хотела, чтобы вы отдохнули после лечения. Гермиона не хотела. Она узнала об этом только сейчас. Но кивнула с каменным лицом. — Да, мама. Отдохните. Родители переглянулись. И заплакали. От счастья. — Вы чудесный молодой человек, — сказала миссис Грейнджер, обнимая Драко. — Женитесь на нашей дочери, пожалуйста. — Мама! — взвизгнула Гермиона. — Я подумаю, — серьёзно сказал Драко. И подмигнул. --- Когда родители ушли упаковывать чемоданы (они решили улететь сразу после Рождества, «пока молодость не кончилась»), Драко достал вторую коробку. — Это только тебе, — сказал он. — Настоящий подарок. Она открыла. На бархатной подушке лежало ожерелье. Тонкая платиновая цепочка с кулоном в виде змеи, кусающей свой хвост. Внутри кольца была выгравирована только одна буква: «H». Но главное — ожерелье было не просто украшением. Оно было широким, плотно облегало шею, с застёжкой, которую невозможно было открыть без помощи Драко. — Это ошейник, — сказала Гермиона, понимая. — Это дань традиции, — поправил он. — В моей семье мужчины дарят женщинам такие ожерелья. Символ того, что они под защитой. И что они — наши. — Ты хочешь, чтобы я носила ошейник с твоей змеёй и моим инициалом как животное? — Я хочу, чтобы ты носила это, потому что тебе нравится. — Он взял ожерелье и застегнул у неё на шее. — Скажи честно. Нравится? Она подошла к зеркалу. Платина блестела на свету, змея обвивала ключицы. Буква «H» оказалась прямо над яремной ямкой. — Это красиво, — призналась она. — И немного унизительно. — Это очень унизительно, — согласился Драко. — Именно поэтому ты это наденешь? Она посмотрела на него в зеркале. Он стоял сзади, обнимая её за талию, и его отражение улыбалось. — Я надену, — сказала она. — Но если кто-то спросит, я скажу, что это просто модный аксессуар. — Конечно. Просто модный аксессуар с твоим именем у тебя на шее. Она не стала спорить. Ожерелье было холодным, но быстро согрелось от её кожи. И ей действительно нравилось. Нравилось чувствовать его тяжесть, нравилось знать, что она может снять его, только попросив его. Это было странно, неправильно, возбуждающе. Они поужинали с родителями (которые уже собрали чемоданы и пили шампанское за здоровье «прекрасного зятя, пусть он ещё не зять»), потом долго сидели у камина. Гермиона читала книгу, Драко делал вид, что читает газету, но на самом деле смотрел на неё. — С Рождеством, — сказал он, когда часы пробили двенадцать. — С Рождеством, — ответила она. Они поцеловались — долго, медленно, так, чтобы никто не увидел (хотя родители уже спали и ничего не видели, кроме своих снов о Мальдивах). — Пойдём спать, — прошептал Драко. — Пойдём. Они легли в её старой девичьей постели — узкой, с плюшевым мишкой на подушке. Гермиона чувствовала неловкость, но ожерелье на шее придавало странную уверенность. Драко обнял её, она прижалась к нему, и они закрыли глаза. И тут в дверь постучали. — Кто там? — спросил Драко, не открывая глаз. Дверь распахнулась сама собой. — СЮРПРИЗ! — заорали Валерио и Мел, вваливаясь в комнату с двумя бутылками шампанского, корзиной наливок и огромным пакетом подарков. Гермиона подскочила, прикрываясь одеялом. Драко сел на кровати и уставился на родственников с выражением человека, который только что увидел своих персональных демонов. — Как вы здесь оказались? — спросил он. — Аппарировали, — пожал плечами Валерио. — У меня тоже есть Метка. — Он продемонстрировал предплечье. — И у Мел есть. Мы теперь официальные Пожиратели. Папа устроил. — Ты… вы… папа вас привёл? — Драко схватился за голову. — Не привёл, а рекомендовал, — уточнила Мел, разливая шампанское по стаканам, которые достала из воздуха. — Мы теперь коллеги. Можем аппарировать куда угодно, даже в дом твоей девушки. Кстати, — она огляделась, — милый свитер, Персик. Драко, у тебя вкус лучше, чем я думала. — Мы принесли вино, — сказал Валерио, — и подарки каждому. Твоим родителям мы уже вручили — они спят и видят сны о золотых зубах. А тебе, Гермиона… — он вытащил из пакета маленькую коробочку, — это от нас с Мел. Открывай. Гермиона, всё ещё прикрываясь одеялом, взяла коробку. Внутри лежал серебряный браслет в виде двух сплетённых змей — чёрной и серебряной. — Мы с Мел сделали на заказ, — сказал Валерио. — Чёрная змея — это Драко, серебряная — ты. Они соединены навечно. Даже если он будет козлом. А он будет козлом. Но ты его любишь. — Я не… — начала Гермиона. — Любишь, — перебила Мел. — Мы видели видео. Ты кричала его имя с таким выражением, будто он спас тебя от дракона. Или отрыл клад. Или то и другое. Гермиона покраснела до цвета своего свитера (который был красным, как и всё гриффиндорское). — Вы… вы не могли бы удалить это видео? — Нет, — сказали Валерио и Мел хором. — Оно бесценно, — добавил Валерио. — Мы покажем его на вашей свадьбе. Драко, который до этого момента сидел с каменным лицом, вдруг рассмеялся. Обнял Гермиону за плечи и чмокнул в висок. — Поздравляю, дорогая. Ты теперь часть семьи. Вас будут шантажировать, снимать скрытой камерой и дарить странные подарки. Но шампанское у них хорошее. — Лучшее, — подтвердила Мел, поднимая бокал. — За любовь! За Рождество! За то, что мы все умрём не от скуки! — За то, чтобы не умереть вообще, — поправил Валерио. — И за это тоже! Они выпили. Гермиона, прижимая к себе браслет и чувствуя на шее тяжесть ожерелья, поняла, что её жизнь официально превратилась в цирк. Но цирк с доминантным клоуном, который умеет делать массаж, и его сумасшедшими родственниками с видеозаписями. — Я вас ненавижу, — сказала она, но улыбнулась. — А мы тебя любим, — ответила Мел. — Поэтому не сотрём видео. — И тебе придётся с этим жить, — добавил Валерио, подливая шампанское. Драко взял бокал, посмотрел на Гермиону, на родственников, на ёлку за окном и сказал: — С Рождеством, семья. — С Рождеством, — ответили все. И это был первый раз, когда Гермиона Грейнджер почувствовала, что у неё есть не только долг, страх и пощёчины. Но что-то ещё. Что-то, что пахло шампанским, французскими матами и чёрной меткой. Возможно, это было счастье. А возможно — просто хорошее вино. Но разница была не так уж велика. Так закончилась одиннадцатая глава. Кто-то получил ошейник, кто-то — путёвку на Мальдивы, а кто-то — видео, которое пригодится для шантажа на свадьбе. И только профессор Снейп, который сидел в Хогвартсе и пил одинокий чай, подозревал, что эта Рождественская ночь — последняя спокойная в их жизни. Но он ошибался. Спокойных ночей больше не будет. (Продолжение следует. Напоминание: всё вымысел, персонажам 21 год, автор осуждает интимные фото в общих чатах и настоятельно рекомендует проверять получателя перед отправкой.)