In Debita

Глава 18. О наместнике Анжело, падении Лорда и золотых глазах, которые изменили всё (Напоминание: всем персонажам 21 год, всё вымысел. Автор осуждает насилие, пытки, смерть как способ решения конфликтов, а также убийство родителей через магический взрыв — даже если это происходит в фантастическом мире. Не повторяйте.) — Putain, il est qui lui? (Бля, кто это?) — спросил Валерио, глядя в окно гостиной. К замку подъезжал не карета — чёрный бронированный внедорожник с тонированными стеклами, из которого вывалилась музыка реггетон и запах дорогого табака. Дверь открылась, и оттуда вышел молодой человек лет двадцати с небольшим, с идеальной укладкой, золотой цепью на шее, кожанкой и ковбойскими сапогами. Он держал сигару и улыбался так, будто купил Хогвартс на аукционе. — ¿Qué onda, güeros? (Как дела, бледнолицые?) — крикнул он, разводя руками. — Я — Анжело. Прислан Лордом. С сегодняшнего дня я тут главный. Кроме Дамблдора. Но он старый, так что я главнее. Анжело вошёл в замок, выбив дверь ногой (дверь, заметим, была дубовая, вековая, с защитными чарами). Он оглядел Большой зал, заметил учеников, которые жались по углам, и свистом подозвал домовика. — Oye, elfo! (Эй, эльф!) — крикнул он. — Принеси мне текилы. И лед. И лайм. И соль. А соль — отдельно. Я буду слизывать с груди той брюнетки, — он указал на Панси Паркинсон, которая побледнела до прозрачности. — No te pases, cabrón (Не перегибай, мудак), — сказал Валерио, спускаясь по лестнице. — Здесь тебе не Канкун. Анжело повернулся к нему. Окинул взглядом — татуировки, пирсинг, чёрная метка, которую Валерио теперь не скрывал. — А, французская принцесса! — усмехнулся Анжело. — Лорд говорил о тебе. Говорит, ты крутой. Но я круче. — On verra (Посмотрим). — Veremos (Увидим). Он подошёл к Валерио вплотную, схватил его за шиворот — быстро, как кобра. Валерио дёрнулся, но не смог вырваться. Сила у Анжело была нечеловеческая — или не только человеческая. — Ты, ты, ты и ты, — Анжело указал на Мел, Гермиону и Драко. — За мной. Лорд хочет видеть всех вас. В главном зале. Сейчас. — Отпусти его, — сказал Драко, выхватывая палочку. — No (Нет). — Анжело прижал Валерио к стене. — Он — главный подарок. А вы — сопровождение. Он щёлкнул пальцами. Все четверо вместе с ним аппарировали прямо из Хогвартса — несмотря на защиту. Метка Анжело была особенной: золотая, с рунами ацтеков. Она давала доступ в любую точку. Они оказались в логове Лорда. Тёмный зал, чёрный мрамор, красные огни. На троне сидел Волан-де-Морт, по бокам — Беллатриса и Люциус. Остальные Пожиратели стояли вдоль стен, словно статуи. — Mi Señor (Мой Лорд), — Анжело поклонился, но небрежно, как рэпер на концерте. — Привёл, как просил. Он разжал руку. Валерио рухнул на пол, не успев сгруппироваться. Ударился коленями, но не вскрикнул. — Ваше Высочество, — прошипел Лорд, спускаясь с трона. — Как приятно вас видеть. В моём доме. На коленях. — C'est pas ma position préférée, — сказал Валерио, поднимая голову. — Mais je m'adapte (Это не моя любимая поза. Но я адаптируюсь). Лорд усмехнулся. — Ты смелый. Но смелость лечат болью. Он поднял палочку. — Crucio. Валерио замер. Не закричал, не дёрнулся — только побелел и сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. Через пять секунд Лорд опустил палочку. — Ты умеешь терпеть. Это хорошо. Но я только разогревался. — Bande de lâches (Трусливая свора), — выдохнул Валерио, косясь на Пожирателей. — Заткнись, — рявкнула Беллатриса и ударила его ногой в живот. Валерио согнулся, выплёвывая воздух. Мел рванулась вперёд, но Драко схватил её за руку. — Нельзя, — прошептал он. — Он убьёт нас всех. — Мне плевать! — закричала Мел, вырываясь. Гермиона тоже хотела бежать, но Люциус преградил ей дорогу, положив руку на плечо. — Не двигайтесь. Иначе я не ручаюсь за себя. — Вы — подонок, — прошептала Гермиона. — Ваш сын — Пожиратель, но он лучше вас. — Возможно, — холодно ответил Люциус. — Но сейчас он молчит. И вы будете молчать. Лорд подал знак. Двое Пожирателей — Крэбб-старший и какой-то тип с лицом, похожим на картофель — подошли к Валерио и начали бить. Ногами, кулаками, с металлическими накладками на сапогах. Валерио падал, вставал, падал снова. Его лицо превратилось в кровавую маску, но он не издал ни звука. — Скажи «пощадите», — предложил Лорд. — И я остановлюсь. — Va te faire foutre (Иди нахуй), — прохрипел Валерио сквозь разбитые губы. Лорд нахмурился. Взмахнул палочкой — и Валерио отлетел к стене, ударился затылком и обмяк. Отключился. — NO! — закричала Мел, вырываясь из рук Драко. — VALERIO! Гермиона тоже плакала — беззвучно, крупными слезами. Она смотрела на неподвижное тело, на кровь, растекающуюся по чёрному мрамору, и шептала: — Пожалуйста... вставай... вставай... Драко стоял, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не мог помочь. Если бы он двинулся — Лорд убил бы их всех. Он знал это. И ненавидел себя за это знание. — Прости, — прошептал он, обращаясь к Мел и Гермионе. — Простите меня. Лорд подошёл к телу Валерио, пнул его носком сапога. — Жалкое зрелище. А говорили, что ты — великий защитник. — Он повернулся к Анжело. — Ты разочаровал меня. Он не боец, он — клоун. Анжело пожал плечами. — Jefe, я привёл, кого вы просили. А что он оказался слабаком — не моя вина. — Замолчи, — отрезал Лорд. И в этот момент Валерио открыл глаза. Не сразу. Сначала — моргание. Потом — фокус. Он медленно поднялся на четвереньки, сплюнул кровь на пол, посмотрел на Лорда в упор. В его глазах горело что-то жёлтое, золотое, древнее. — T'as fini? (Закончил?) — спросил он, и голос его звучал не по-человечески. — Parce que moi, je commence (Потому что я начинаю). Лорд поднял палочку, но не успел произнести ни слова. Валерио вскинул руки — не заклинание, не жест, а нечто большее. Его глаза полыхнули золотым огнём, и из него вырвалась волна чистой, первозданной магии, которую никто из присутствующих не мог даже представить. Лорда отбросило назад. Он пролетел через весь зал, прошил стену, ещё одну, ещё — и затих где-то в руинах. В ту же секунду все Пожиратели, носившие Чёрную метку, закричали — разом, душераздирающе. Метки вспыхнули, задымились, и тела начали падать. Беллатриса, Люциус, Крэбб, Гойл, Долохов — все, кто был верен Лорду, рухнули, как подкошенные. В живых остались только те, кто был рядом с Валерио и не носил стандартную метку — или носил, но особую: Анжело, Драко, Мел и сама Гермиона. Анжело смотрел на свою золотую метку — она дымилась, но не жгла. — Chingada madre, — прошептал он. — Qué pedo? (Вот чёрт. Что за хрень?) Драко стоял, не веря своим глазам. Он смотрел на отца, лежащего в луже крови, и внутри него что-то оборвалось. — Папа, — прошептал он, но ноги не несли. — Папа… прости… Гермиона обняла его. Мел подбежала к Валерио, упала на колени, обхватила его лицо руками. — Val... Val, tu m'entends? (Валь... Валь, ты слышишь меня?) Он открыл глаза. Золото ушло, осталась обычная человеческая усталость. — Je t'entends, ma soeur, — прошептал он. — Je suis là (Я слышу, сестра. Я здесь). — Ne me fais plus jamais peur comme ça (Никогда так больше не пугай меня). — Je promets (Обещаю). Гарри, которого не взяли с собой, но который каким-то чудом аппарировал вслед за ними (его шрам потянул за смертью Лорда), стоял в дверях и смотрел на руины. — Он мёртв? — спросил он. — Похоже, — ответил Анжело, проверяя пульс у ближайшего трупа. — Está bien muerto (Мёртв окончательно). — Я не верил, что это возможно. — Я тоже. — Анжело посмотрел на Валерио. — Pero este cabrón es una bestia (Но этот ублюдок — зверь). Ты как, француз? — Vivant. C'est déjà pas mal (Жив. Уже неплохо). — Валерио попытался встать, Мел помогла ему. — Où est le Seigneur? (Где Лорд?) — Вон там, — Анжело указал на проломы. — Если хочешь убедиться — вали. Мне лень. Валерио покачал головой. — Я видел, как он умирал. Это было… красиво. — Извращенец, — сказала Мел, но без злости. Драко всё ещё стоял, глядя на тело Люциуса. Гермиона взяла его за руку. — Пойдём отсюда, — сказала она. — Здесь нечем дышать. — Он был плохим человеком, — ответил Драко. — Но он был моим отцом. — Знаю. И ты имеешь право плакать. Даже если ты Пожиратель. Он не заплакал. Он просто сжал её руку и пошёл к выходу. Анжело закурил новую сигару. — Oigan (Слушайте), — сказал он. — Я, конечно, наместник Лорда. Но Лорда больше нет. ¿Entonces? (И что?) Кому я теперь подчиняюсь? — Никому, — ответил Валерио. — Можешь убираться в свою Мексику. — No, güey (Нет, чувак). Мне тут нравится. Есть текила, есть девчонки, есть ты, которого я могу называть франуцузским придурком. Я остаюсь. — T'es casse-couilles (Ты зануда). — Y tú también, güero (Ты тоже, бледный). Они обменялись рукопожатием. Почти дружеским. Чат этой ночью был молчалив. Только одно сообщение от Валерио: Il est mort. Je l'ai tué. Je vais me reposer. И ответ от Гермионы: Спи, герой. Завтра новый мир. Гарри написал в чат через час: . Драко прочитал, но не ответил. Он лежал в своей постели в Хогвартсе (они вернулись через аппарацию Анжело) и смотрел на звёздный потолок. Гермиона была рядом, гладила его по голове. — Всё кончено, — сказала она. — Ты свободен. — Я не свободен, — ответил он. — Я убил отца. Не своей рукой, но своим бездействием. — Ты не убивал. Это сделал Валерио. И он защищал нас. — Он защищал себя. — Может быть. Но мы живы. А Лорд — нет. Этого достаточно. Он повернулся к ней. Поцеловал. И впервые за долгое время — заплакал. Беззвучно, уткнувшись лицом в её плечо. Она гладила его спину, шептала что-то бессмысленное и думала: «Война кончилась. А мы остались. Странные, изломанные, живые». За стенкой Валерио и Мел выли — от боли, от облегчения, от того, что выжили. Анжело сидел в гостиной, пил текилу и смотрел на золотую метку, которая медленно угасала. — Ya valió, — сказал он сам себе. — Voy a tener que buscar otro trabajo (Всё кончено. Придётся искать другую работу). А на рассвете в Хогвартс пришли первые лучи солнца. И мир стал другим. Не хорошим — другим. Так закончилась восемнадцатая глава. Кто-то убил тёмного лорда, кто-то потерял отца, а кто-то приобрёл нового друга-мексиканца с золотой меткой и любовью к текиле. И только портреты на стенах, видевшие всё, молчали. Потому что такие события даже для них были слишком странными. (Автор напоминает: всё вымысел, персонажам 21 год. Смерть — это не круто. Насилие — не метод. А магия, убивающая всех помеченных, — очень сомнительное изобретение. Любите друг друга без магии. И не убивайте своих отцов, даже если они — Пожиратели.)