you know you like it

Хисын откровенно любовался видом перед собой, потому что вид и вправду был красивым, манящим, притягательным. Он мог бы любоваться всем этим днями напролёт и никогда не уставать. Что-то внутри него бездумно хотело поместить эту красоту в большую стеклянную коробку и отправить в галерею на свою очередную выставку, чтобы все смогли по достоинству оценить такое произведение искусства, но вторая его часть — скрытая, собственническая, — рычала в несогласии и желании оставить, заклеймить, присвоить себе одному, навсегда спрятать от чужих жадных и голодных глаз. А Джейк тихо заскулил, когда пальцы с силой впились в его бёдра через тонкую ткань чулков. — В чем дело, детка? Уже настолько чувствителен? — гадкая ухмылка растянула губы, стоило ему потереться бедром о нежное кружево между ног Шима, и тот несдержанно пискнул. Глаза Хисына потемнели от тихого, жалкого звука, от ощущения младшего, который сидел на его бедре, раздвинув ноги, и слабо тёрся своей самой чувствительной точкой, пытаясь унять жар. Он был таким красивым в этом комплекте чёрного кружевного белья, которое подчёркивало все его достоинства и прелести, так плавно повторяло линии и изгибы его тела, делая их ещё более утончёнными, что это откровенно сводило с ума, но Хисыну было мало. Он потянулся к соску, скрытому за слоем нежного гипюра бюстгалтера, и приласкал подушечкой большого пальца, в награду получая ещё один негромкий стон и дрожь хрупкого тела. — Такой отзывчивый… — горячо прошептал он, — одно лёгкое касание, и ты уже разваливаешься на части у меня в руках, — будто в подтверждение своих слов, Ли специально надавил на затвердевшую горошину, перекатывая её между пальцев, пощипывая. Джейк ахнул, срываясь на всхлип. Руки дрожали, упираясь в широкие плечи, а бёдра инстинктивно сжались вокруг ноги брюнета. Сознание затуманилось до такой степени, что ничего, кроме стонов и нытья, Джейк не был способен из себя выдавить. Жалкое зрелище. Хисын схватил его за подбородок и приподнял, чтобы заглянуть в эти отчаянные глаза, пока второй рукой продолжал надавливать на сосок, а его властная, почти хищная улыбка не предвещала ничего хорошего: — Уверен, эта хорошенькая киска уже течёт для меня, да? — слабо двинув ногой, он сорвал с чужих губ очередной стон, но уже громче, протяжнее. Чувствительный клитор в тисках кружева до приятной боли скользил по ткани строгих штанов Хисына, даруя удовольствие от трения, но вместе с тем и затягивающееся напряжение. — Ты более раскрепощён, чем обычно, — задумчиво протянул Хисын, и взгляд его изменился. Кончиками пальцев он провёл по тёплой смуглой коже, спускаясь по шее, от неё к ключице, затем к плечу; подцепил лямку и деликатно спустил её ниже, до самого локтя, оголяя часть груди. — Так оделся… — второй рукой в последний раз приласкав розовую горошину, он очертил рёбра, плавные изгибы талии и остановился на пояснице, схватив крепко, надёжно. — О чём ты думал, когда наряжался для меня? — и снова потёрся бедром о пульсирующие складки. Искусство перед ним тяжело дышало, задыхаясь вдохами раскалённого воздуха. Пришлось облизать обкусанные губы и смочить пересохшее горло, перед тем, как ответить: — Как ты снимешь всё с меня, — щёки налились румянцем от откровений, тело бросило в жар от новых фантазий, — или разорвёшь на куски. Давление усилилось, а лицо Хисына осталось непроницаемым. Разве что челюсти сжались сильнее, как и руки на мягких боках, ногтями впиваясь в кожу. Чувствовать, как Джейк стал тереться интенсивнее, постыдно мок и ощущать его влажность на брюках, требовало сильной концентрации и самоконтроля, чтобы не сорваться. Не накинуться на него, как голодный волк на кусок свежего аппетитного мяса. — Посмотри на себя, — низко произнёс Ли, — трёшься, как сука в течке, чтобы получить хоть какое-то удовольствие, — что-то в его голосе поменялось, стало грубее, жёстче. — Отвратительно, — почти выплюнул он, и Джейк выгнулся, сдерживая визг, укол жара пронзил всю его нижнюю часть, — у тебя действительно нет ни капли самоуважения. — Ммх-ах! — Джейк захныкал и опустил голову, позволяя длинным прядкам спрятать его розовые щёки и влажные глаза, пока он продолжал тереться мокрыми трусиками о бедро. Бельё промокло насквозь, заставляя чувствовать себя голым, и теперь следы соков оставались размытым пятном, растёртым по ткани штанов. Ему было так стыдно от всех этих унижений, что ни подавить жалобный скулёж, ни остановить дрожь в теле не получалось. Хисын хмыкнул. — Какой позор, — его пальцы медленно легли на бедро младшего, поглаживая разгорячённую кожу, — ты просто капризная шлюшка, — изучающе скользнули по тёмному капрону, — стонешь и извиваешься на мне, как какая-то проститутка, — нарисовали невидимые узоры, затем оттянули тонкую ткань в сторону… и вдруг раздался громкий, но жалобный треск ниточек. Хисын жадно нырнул широкой рукой под разодранную дырку капрона, от чего по коленке и вниз побежали широкие стрелки, а Джейк вскрикнул, ёрзая от сильных тисков. — Ты просто жалок. Череда оскорблений заставили его всхлипнуть, но лишь от собственной слабости, потому что Джейк тёк ещё сильнее, — хлюпанье при каждом движении было слышно настолько отчётливо, что уши закладывало. Ли нахмурился, выражение его лица стало суровым, когда он попытался поймать взгляд младшего, сжимая его в тисках своих рук. — Ты даже не скрываешь этого, — ловким движением Хисын зарылся рукой в волосы Джейка и потянул назад, чтобы наконец заглянуть в эти жалостливые глаза, наполненные слезами отчаяния. — Тебе и правда нравится, когда тебя унижают, м? — ухмылка на его лице была жестокой, когда младший скулил от боли. — Чёрт, какая же ты бесстыжая штучка. Отчаянная маленькая дрянь. Вместе с последним словом комнату пронзил звук шлепка и звонкого крика после. Джейк ослаблено упал Хисыну на грудь, задыхаясь от удивления и всхлипов. Пришлось до боли прикусить распухшую нижнюю губу, но по щеке быстро побежала первая слезинка. Ягодицу неимоверно жгло после удара. Хисын поглаживал её в обманчивой нежности, вслушиваясь в поверхностное дыхание Шима. Джейк лежал на его груди, чувствуя под собой твёрдость мышц и чужого возбуждения, которое упиралось ему в низ живота, прямо над резинкой трусиков. — Даже контролировать себя не можешь. Ты просто жаждешь любого прикосновения и неважно, кто это будет, не так ли? — Хисын с силой сжал покрасневшую ягодицу. — Позволишь любому прикоснуться к себе, обласкать и использовать, как тупую куклу для ебли. Джейк всхлипнул и вновь приподнялся, дрожащими руками крепче хватаясь за плечи старшего. Вид его был более чем жалок: затуманенный взгляд, влажные красные губы, алые щёки и растрёпанные волосы, завивающиеся на концах. — Н-нет, всё не так! Я не такой! — быстро смахнув слезинку с ресниц, возразил он и снова облизал свои губы, и те заблестели ещё сильнее, маня своей полнотой и аппетитностью. Лицо Хисына в который раз исказилось хищной улыбкой, глаза его пробежались по полураздетой фигуре сверху вниз и обратно, словно оценивая свою проделанную работу. — Не ври мне, детка, — ещё один шлепок по тому же самому месту, и Джейк закричал, запрокинув голову назад. — Ты такой же, как и все остальные, постоянно хочешь внимания, которого тебе всегда мало. Взгляни, ты уже весь дрожишь, но твоё тело просит о большем, — его руки, точно раскалённое железо, поползли выше, к застёжке бюстгальтера, пока сам Хисын жадно впитывал каждую эмоцию на прелестном лице напротив и звуки, вылетающие из этого греховно грязного рта. Быстро справившись с застёжкой, он стянул ненужную вещь и прижал к себе податливое тело ближе, вдыхая его сладостный аромат в области шеи. Джейк застонал ему на ухо, продолжая двигать тазом. — Сделаешь всё, чтобы ощутить эти пальцы на себе, в себе, — словно в подтверждение, Хисын окончательно порвал резинку чулков и плавно скользнул между ног Шима, — я ведь прав? — низким шёпотом на ушко. — Да, да! — несдержанно пропищал Джейк. Он не был уверен даже, что правильно расслышал вопрос, просто ощущение пальцев старшего в опасной близости от того места, где он нуждался в них больше всего, сильно вскружило ему голову, отключая всякие мыслительные процессы. И правда безмозглая кукла. — Ты обычная шлюха, жаждущая внимания, запомни это. Шим перестал сдерживать всхлипы от таких обидных унижений, но стоило пальцам Хисына нырнуть ниже и погладить насквозь мокрую ткань трусиков, он натянулся как струна, резко дёргаясь и ахая, почти что пуская слюни от нахлынувших ощущений. Приглушённый свет в комнате тускнел в моменты, когда зрачки закатывались под веки, а разряды тока бежали вдоль позвоночника, притупляя весь окружающий мир, сужая всё до точки, где есть только его чувствительное тело и руки, которые клеймят его самыми гадкими способами. — Чёрт, из этой развратной дырки течёт как от дешёвой уличной проститутки, — он гладил нежные складочки, размазывая по ним ещё больше смазки, водил кругами и давил на клитор, специально замедляясь, чтобы насладиться плаксивым хныканьем Шима, который смаргивал новую порцию слёз, — и всё это только от моих слов. Хисын голодно облизал часть между плечом и шеей, прикусил, вонзаясь зубами до лёгкой боли, а потом поцеловал любовно. — Ммх! Ах-Хис…! А! — Джейк громко всхлипнул, когда почувствовал, как подушечки пальцев коснулись его напрямую, а не через мокрую раздражающую ткань трусиков. Он зажмурился и протяжно захныкал, о чём-то неразборчиво умоляя и извиваясь. — Слышишь, как громко ты хлюпаешь? — бормотал Ли ему в шею, оставляя очередную метку на нетронутой коже, и нарочито ускорился, чем заставил младшего задёргаться, будто в бреду, цепляться за себя, жалобно ныть и тяжело дышать, временно заглушая чавкающие звуки собственного беспорядка между ног. — Б-боже! — Джейк заикнулся, бёдра беспорядочно тряслись, а напряжение сковало его с головы до пят. — Я! Ха-а… Я с-сейчас…! Когда перед глазами всё поплыло, грани реальности стёрлись, а до блаженного оргазма остались секунды, в один миг всё исчезло, остановилось окончательно. Джейк почувствовал это раньше, чем успел понять, потому что его больше не касались, больше не ласкали и не трогали, а ощущение опустошённости, которая накрыла его ещё быстрее, чем волна подступающего экстаза, спровоцировала настоящую истерику. — Н-нет! Нет, пожалуйста, пожалуйста! Мне нужно…! Слёзы чистого отчаяния и неудовлетворённости стали катиться вниз по щекам, голос сломался на всхлипе, и младший бездумно потянулся рукой к своей пульсирующей вагине, чтобы самостоятельно справиться с этим раскалённым огнём внутри, вот только Хисын крепко схватил его запястье — одно, затем второе, и не позволил ничего сделать. Джейк рыдал и пытался вырваться, он ругался и вместе с тем умолял прикоснуться к нему, но всё было бесполезно. — Будь послушным, слышишь меня? — тоном, не терпящим возражений, предупредил Хисын, глядя на заплаканное лицо. — Не заставляй учить тебя дисциплине, детка. Уверен, этого не хочешь ни ты, ни я. Он медленно опустил руки, ослабляя хватку на чужих запястьях, но не отпуская, и наклонил голову, пытаясь поймать взгляд жалких шоколадных глаз. Шим разбито шмыгнул носом, когда возбуждение окончательно отступило, и тихо захныкал, стоило Хисыну коснуться его кончика носа своим. — Вот так, будь хорошим для меня, — хрипло прошептал он и направил руки Джейка к своему возбуждению, которое так красноречиво натягивало ткань его классических брюк, — и позаботься о своём хозяине как следует. Джейк слабо очертил выступающий член по краям, когда хватка на запястьях пропала, и погладил его, слыша сдавленный выдох Ли. Слабый укус за мочку уха подгонял, так что решив не возиться слишком долго, он быстро управился с ремнём, затем пуговицей и ширинкой. Та оглушительно вжикнула, и тело покрылось мурашками предвкушения. Джейк ясно чувствовал на себе пронзительный взгляд Хисына, кожей ощущал горячие выдохи в шею, усыпанную красными пятнами. Внизу снова стало приятно тянуть, но в этот раз пришлось сдержаться и не тереться, хотя хотелось до безумия, а бедро старшего по-прежнему слишком удобно было расположено между собственных ног. Джейк тихо ахнул, заметив растёкшееся пятно на чужом белье, и зрелище было таким завораживающим, что пришлось в который раз провести языком по сухим губам. Руки Хисына в это время плавно скользили по мягким изгибам, почти убаюкивающими поглаживаниями пытаясь успокоить раскалённое желание, бурлящее в его венах, и остановился на упругих половинках, несильно сжав их, стоило лишь Джейку оттянуть резинку его трусов, наконец освобождая его возбуждение из-под неудобного материала. Хисын крепко сцепил челюсти и шумно выдохнул, когда лёгкая прохлада комнаты коснулась его налитого кровью члена. Их взгляды столкнулись, и хотя теперь они были на одном уровне, младший смотрел так, словно был гораздо меньше, его брови сложились «домиком», а тёмные стеклянные глаза смотрели с опаской, как будто он молча спрашивал разрешения. Что было глупо, ведь Хисын всегда был готов дать ему всё, чего он захочет или о чём попросит, порой даже без слов. Он заправил спадающую на миловидное лицо длинную прядь за ухо и произнёс: — Коснись его, давай, — голос был наигранно нежным, но быстро сорвался на низкое рычание. — Я знаю, как ты этого хочешь. Чувствую, как эта жадная пизда трепещет от нетерпения быть заполненной. Джейк дёрнул бёдрами и чуть ли не плача заскулил, обхватывая крепкий, увитый венами, член. Он истекал предсеменной жидкостью, один вид которой, так маняще блестевшей на самом кончике головки, заставил рот парня наполниться слюной. Ли зашипел, закрыл глаза на мгновение и сжал мягкие половинки в ладонях, наслаждаясь долгожданными ласками. Джейк двигал рукой вверх и вниз, задавая нужный темп, который, как он точно знал, доставит удовольствие старшему. Смазка непристойно чавкала, выделяясь всё больше от умелых движений, и звуки эти доводили до безумия и так мутные остатки рассудка. Джейк ненасытно смотрел за тем, как семя заставляет большой член в его руке блестеть и выглядеть таким восхитительным и вкусным, что голова мгновенно опустела, уступая место только двум конкретным мыслям: взять его в рот или принять в себя, — от которых Шим стал нетерпеливо извиваться, снова начав двигаться на бедре Хисына. — Ты так сильно хочешь, чтобы я вошёл в твою тугую маленькую киску? Об этом ты сейчас думаешь, я прав? Джейк что-то неразборчиво промычал, но неожиданно его схватили за челюсть и приподняли голову. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, блять, — грозно предупредил Хисын, сжав пальцами пухлые горячие щёки, чем вызвал сдавленный визг у младшего, и тот остановил свои ласки. — Скажи, этого ты хочешь? Ей не терпится принять меня, да? — он медленно наклонил голову, изучая вид заплаканных глаз напротив. — Д-да! Она… Ха-а… Соскучилась по т-тебе внутри. Терпение иссякло за секунду. — Черт, иди сюда. Хватка на лице пропала, но его вдруг резко притянули к себе ещё ближе, ещё теснее. Ли обхватил себя рукой и торопливо заставил Джейка расставить ноги шире, придерживая его за талию. Он загнанно и тяжело дышал, прекрасно понимая всё без слов, когда оттянул несчастную полоску мокрого белья в сторону. — Ты такой мокрый, что даже сможешь принять меня без растяжки, — самодовольно прохрипел старший, проводя головкой члена по сморщенным складочкам в нарочитой дразнящей манере. Джейк над ним дрожал, весь кислород застрял у него в горле, а каждое лёгкое давление на его чувствительную вагину заставляло всё его естество трепетать. Взгляд Хисына потемнел, и он прижался к изнывающему входу, надавливая сильнее. — А теперь сядь на него. Джейку, изнывающему и натянутому от напряжения, не нужно было повторять дважды. Он аккуратно насадился на головку и широко открыл рот в немом стоне, когда стал ощущать наполненность внутри себя. Твёрдый ствол заполнял его пустоту дюйм за дюймом, выбивая из горла тихие стоны и мычание. Опускаться приходилось неторопливо, с большой осторожностью, ведь стенки поддавались с неохотой и сжимались из-за отсутствия необходимой растяжки, заставляя хмуриться. Хисын шипел сквозь зубы, наблюдая столь соблазнительную картину перед собой. Он надёжно держал Шима за талию, но ему стоило неземных усилий держать себя в руках и не пойти на поводу у собственного изощрённого желания вонзиться вглубь этой тугой дырки до самого конца. Приняв лишь половину, Джейк уже дышал с трудом, а глаза его заслезились. — Расслабься, — спокойно произнёс Хисын, поглаживая внутреннюю сторону напряжённых бёдер парня большими пальцами. — Будь хорошим мальчиком и прими меня до конца. Младший всхлипнул, медленно опускаясь ниже, как и было сказано. Он держался за накаченные бицепсы старшего, сжимая белоснежную рубашку между пальцев, и скулил, принимая в себя ещё пару сантиметров. Дыхание сбилось, Джейк почти давился вдохами, ведь чувствовал себя заполненным до предела. Это не был его первый раз, далеко нет, просто они так давно не занимались любовью с Хисыном, учитывая его последнюю командировку, что теперь это стало труднее… — Хорошо, — ласково продолжил он, — но ты можешь лучше, детка. Я знаю, что можешь. Руки сжали его чуть крепче в молчаливом предупреждении не останавливаться. Джейк захныкал громче, его смазка уже стекала по твёрдому члену, а плаксивые звуки были лучше любой музыки в это мгновение. — Почти… ещё немного, — несмотря на напряжение в голосе и хмурый вид, Ли огладил подушечками пальцев чужую спину, — сядь на него и прими, как хороший мальчик. Слёзы сорвались с ресниц, Джейк запаниковал, остановившись в последний момент. — Н-не могу, — дрожа от безысходности, ответил он, — я-я не могу его принять! Слишком большой… Хисын обнял его за поясницу и процедил: — Я сказал сядь на мой член. Он не стал больше ждать, а просто насадил младшего на себя. Джейк закричал, срываясь на протяжный стон, стоило ощутить в себе оставшуюся длину. Его тело инстинктивно начало извиваться, но крепкие руки давили на поясницу, так красиво изогнувшуюся в таком положении, и не давали сдвинуться с места, пока он не привыкнет к растяжке. Джейк уронил голову на плечо старшего, придвинулся влажными губами ближе к шее и стал кротко облизывать её и кусать, быстро дыша, в попытках заглушить своё нытьё и тихие рыдания. Сознание плыло от всего и сразу: от тела Хисына, его рук, от ощущения наполненности, от жара между ног и вскружившей голову похоти. — Ну вот… Это было не так уж сложно, правда? В нависшей между ними звонкой тишине, прерываемой еле слышными вздохами, чувства обострились до крайности. Несмотря на бесстрастность в голосе, Хисын был сильно напряжён. Грузные стоны вырывались из его горла, когда мягкие стенки инстинктивно сужались вокруг него — тугие, влажные, идеальные. Через время, когда Джейк смог привыкнуть к давлению, он медленно приподнялся и опустился обратно, чем вызвал блаженные стоны у них обоих. Он повторил это снова, на этот раз почти освободив тёплую плоть из кольца тесного влагалища, и насадился чуть резче, до влажного хлопка кожи о кожу. Хисын выдавил из себя утробный стон и ухватился за задницу Шима, сжимая и разжимая упругие половинки в ладонях. — Ты так хорошо меня принимаешь, чёрт… Дыхание участилось, Джейк стал двигаться увереннее, наслаждаясь тем, как всё внутри него так приятно растягивалось, как легко теперь его вагина вбирала в себя такой желанный и толстый член. Он запрокинул голову назад, ахая, плавно двинул тазом, объезжая возбуждение старшего как следует. Извиваясь всем телом, Джейк двигался вверх и вниз, теперь с большим энтузиазмом. Он постепенно ускорялся, а на смену плаксивым всхлипам пришли мелодичные стоны. Звуки влажных шлепков становились всё громче, отчётливее разносились по комнате, как и в мутном притупившемся сознании. Веки трепетали от каждого толчка, а тело покрылось тонкой плёнкой пота. Хисын не сводил с парня хищного взгляда своих тёмных, почти чёрных, как ночь, глаз, не упуская ни малейшей детали и жадно ловя каждую эмоцию на лице Джейка. Он упивался каждой из них и запоминал. Сдерживался, сцепив зубы, и пытался не кончить прямо сейчас, потому что знал насколько был слаб. Джейк активно подмахивал бёдрами и задал быстрый ритм, который вскоре оказалось куда сложнее удержать. Мышцы бёдер стянуло раскалённым напряжением, движения стали рваными, коленки ныли с непривычки, а кроткие стоны больше походили на скулёж. Хисын недовольно цокнул языком от такого убогого зрелища. — Ты такой жалкий, — его пальцы до боли впились в нежную кожу на ягодицах. Завтра там точно будут синяки. — Даже не можешь как следует оседлать меня. Придётся сделать это за тебя. Он подчеркнул свои слова одним резким толчком вверх, выбивая весь воздух из лёгких младшего, который рефлекторно ухватился за его плечи, дрожа всем телом. Ли зловеще усмехнулся, когда наблюдал за страданиями Джейка, не планируя останавливаться, наоборот, задавая свой темп, погружаясь в него глубже, умело смещая угол проникновения в поисках того самого чувствительного места. Влага между ними непристойно хлюпала и заставляла разгорячённую кожу липнуть друг к другу. Смазка пенилась, непристойно стекала по бёдрам и оставляла на них густые разводы. Набухшая вагина Джейка вся блестела от смеси предсемени и его собственных выделений. Не менее влажный ствол старшего теперь уже беспрепятственно входил в колечко мышц, попадая головкой по мягким стенкам. Хисын терял контроль над собой от высоких стонов, обильной влажности между их телами и обволакивающим его теплом. Из груди раздался тихий рык, когда он сорвался и уперся пятками в матрас для более интенсивных толчков. Джейк в его руках задрожал, но хватка Хисына превратилась почти в стальную. Он начал вбиваться в податливое тело и в порыве ярости шлёпнул его по заднице два быстрых раза, сорвав с губ Джейка пронзительные крики. — Тупая бесполезная дырка, — грозно прошипел он, упиваясь тем, как Джейк задыхался от глубоких толчков. — Ты просто… маленькая игрушка, созданная для того, чтобы её использовали. От особо грубого толчка младший вдруг всхлипнул и вздрогнул. Губы широко приоткрылись, глаза заблестели, но он не издал ни звука от сильного удовольствия, которое сковало его так резко и неожиданно. — Вот оно, — улыбка Хисына была совершенно дикой, когда он почувствовал, как крепко гладкие стенки сжали его в себе, как будто боялись отпустить. — Вот чувствительное место в этой грязной ненасытной киске, — бёдрами он подался вверх ещё раз, точно попадая в нужную точку глубоко внутри. Джейк закричал, срываясь на всхлип и содрогаясь от ещё одной волны приятных мурашек. Милые и до ничтожного жалкие звуки, которые он издавал, вид его слёз, вот-вот готовых сорваться с ресниц, заставляли кровь в жилах Хисына кипеть. Он попадал по одному и тому же месту с жестокой точностью, выбивая ещё больше плаксивых стонов из Шима. Тело будто пронзало разрядами тока и с каждым разом всё мощнее. Пальцы ног поджимались, визги и крики не прекращались ни на минуту. Язык стал тяжёлым, его физически было трудно удержать во рту, как и стекающую по подбородку слюну. Сотрясаясь от беспощадных фрикций, Джейк наклонился и с большим трудом произнёс: — П-поцелуй… Ха! П-пожалуйста, поцелуй меня. Хисын резко выдохнул и сократил расстояние между их лицами. — Извини, детка, но я не целуюсь со шлюхами, — и свои слова он подкрепил ещё одним болезненным шлепком. Младший выгнулся в спине и зажмурился, срываясь на жалобный писк. Слёзы покатились по щекам и оставили солёные дорожки, пробуждая что-то собственническое в груди Ли и посылая острую дрожь прямо в его член. — Вот и всё, — грубый шёпот коснулся уха, — кончи для меня. Резкими кругами Хисын надавил большим пальцем на изнывающий клитор в соответствии с толчками. Его бёдра дрогнули от ощущения интенсивности, с которой Джейк стал сжиматься вокруг него. Ритм сбился окончательно. Узел возбуждения в паху затянулся до нестерпимой пульсации. — Умница, сожми меня сильнее, — Хисын тяжело дышал, лаская пальцем клитор, — и кончай. Кончи на мой член. Джейк изогнулся в пояснице и высоко простонал, тело натянулось как струна, и оргазм обрушился на него, прошибая насквозь мощными импульсами. — Твою мать! Я скоро наполню тебя… — Хисын продолжал двигаться, преследуя собственную разрядку. — Скажи, ты хочешь этого, м? — голос звучал низко и хрипло. — Мою сперму внутри себя? — Д-да! Пож-жалуйста, пожалуйста-а-а! — мгновенно отозвался младший в бреду. С последними резкими толчками и вырвавшимся мрачным рыком, Хисын вошёл до самого основания и тёплыми густыми струями излился внутрь. Его член подёргивался, извергаясь и заполняя всё пространство изнутри, пока Джейк оставался неподвижным и послушно всё принимал, наслаждаясь каждой каплей. Вид его был измученным, а сознание дрейфовало на грани реальности и провала в бездну. Тяжёлые вдохи и выдохи разносились по их спальне вместе с оглушающими ударами сердец, бившихся в унисон. Джейк обессилено уложил голову старшему на плечо, продолжая тихо плакать от сверхчувствительности после пережитого оргазма. Хисын полностью расслабился, откинулся на изголовье кровати и ласково погладил его спину, слегка содрогающуюся от проливаемых слёз. — Хороший мальчик, — прошептал он, целуя влажную щёку, висок и макушку по очереди, — так хорошо меня принял… — мурлыкал Хисын и гладил руками мягкие изгибы, успокаивая своими прикосновениями. Однако рыдания Джейка не прекращались, наоборот, он всхлипнул громче, жалобнее, и это заставило Хисына напрячься. Он нахмурился и приподнялся, по-прежнему удерживая в своих крепких руках. — Джейк? Детка, поговори со мной, в чём дело? Осторожно, чтобы не причинить ему ещё больше дискомфорта, Хисын уложил его на спину, оставаясь внутри, ведь прекрасно знал, как Шиму не нравилось, когда он слишком быстро выходил. Встревоженный, охваченный лёгкой паникой, он обхватил его щёки руками, быстро вытирая дорожки от слёз, которые никак не прекращались. — Джеюн-и, пожалуйста… посмотри на меня, — за ласковым прозвищем и голосом он изо всех сил пытался скрыть дрожь рук. — Скажи, я сделал что-то не так? Тебе больно? Я переборщил? — одна только мысль об этом порождала дичайшую панику в его сердце. Джейк ведь был создан для любви, а не для боли. Шмыгнув носом, Джейк разлепил влажные ресницы и на мгновение притих, изучая страх в тёмных глазах напротив. Его губы надулись обиженно, когда он негромко произнёс: — Ты… правда не хочешь меня целовать? Прошла всего секунда, и облегчение ударной волной накрыло Хисына, развеяв все переживания. Он бы никогда не простил себя, если бы сделал больно своему самому любимому человеку. — Ты сводишь меня с ума, — покачав головой и хмыкнув, он наклонился, вздыхая, — я скорее умру, чем откажусь от поцелуев с тобой. А затем их губы встретились в трепетном и желанном поцелуе. Джейк разомлел, довольно урча в губы старшего, и обвил его шею руками, чтобы притянуть к себе как можно ближе. Они двигались неторопливо, так, словно у них было всё время на свете. Скользили по губам друг друга, захватывали их в сладостный плен и тихо постанывали, разнеженные и уставшие. — Ты был таким хорошим для меня… — пробормотал Хисын между причмокиваниями, — самым лучшим, самым послушным, — и оставил кроткие поцелуи сначала в один уголок губ, потом во второй. Джейк расплылся в мягкой улыбке. — Таким красивым мальчиком в этом комплекте белья, — и ещё один, в кончик покрасневшего носа, — прости за это, — он провёл рукой по разодранному чулку, — я обязательно куплю тебе ещё несколько новых, намного лучше. Обещаю. И поцеловал в лоб.