The Guy Sure Looks Like Plant Food To Me/Этот парень мне очень напоминает удобрение для растений

— Уильямс, сейчас у всех проблемы. — Я издаю усталый стон, прежде чем оторвать телефон от уха, чтобы не упустить из виду шквал критики, которую он так умело обрушивает на меня. — Ты не все, Америка Корсетти, — напоминает он мне своим самым высокомерным тоном. — Ты дочь сенатора и будущий президент. — Я знаю... — Нет, ты ничего не знаешь, девочка. — Мой отец выходит на связь, как будто он всё это время слушал разговор. Вероятно, так и есть, потому что он разговаривает по тому же стационарному телефону, что и Уильямс, но с телефона, расположенного на втором этаже. Мой отец, вероятно, единственный из ныне живущих, у кого дома до сих пор есть стационарный телефон, но он отказывается от него избавиться, а Труман Корсетти не потерпит критики до самой смерти. Особенно когда речь идёт о планах, которые он так тщательно разработал, чтобы гарантировать своё будущее и наследие. Чёрт возьми, я уверена, что он оставит мне подробный план того, как мне следует вести себя следующие двадцать-тридцать лет, если я получу его наследство. Мне не нужны его деньги. На самом деле, я бы лучше сбежала в лес и исчезла, но сами эти слова, вероятно, отправили бы этого человека в могилу преждевременно, и, если уж на то пошло, я бы предпочла его оставить. Этот мерзавец жив. Оплакивать смерть родителя – дело не для слабаков. Я знаю, я уже делала это однажды. Моя мать ушла из жизни слишком рано, она была больна, врачи не могли понять, что с ней происходит, и прежде чем мы все ожидали, ее не стало, а мне еще и шести лет не было. Тогда папа нанял Уильямса присматривать за мной. Этакая чрезмерно расточительная няня-помощница, которая даже не любила детей, а только перспективу политического продвижения, работая на моего отца, который в то время был губернатором, оставалась с нами слишком долго. Его привлекательность исчерпалась, и он стал неотъемлемой частью нашего дома. Мне двадцать пять, я слишком стара, чтобы за мной присматривали, поэтому Уильямс сейчас больше похож на тюремного надзирателя, чем на опекуна. Он ходит за моим отцом, как потерянный щенок, вмешиваясь в мою жизнь при первом же проявлении желания. — Ты же знаешь, что мы тебе говорим. И вот что мы тебе сейчас говорим, — поучает меня Уильямс самым высокомерным тоном. — Мы позволили тебе отклониться от плана твоего отца за последние шесть лет, позволили тебе бездельничать в этой школе настолько, чтобы получить свои маленькие дипломы. — Он откашливается сухим кашлем, покч мой отец не вмешивается. — Довольно, пора тебе сыграть свою роль. — Что... — Отец не дает мне вставить ни слова. — Это значит, найди работу по специальности, иначе я найду тебе мужа к началу предвыборной кампании. — Это через две недели! Слишком рано подавать заявку и проходить собеседование. Большинству уважаемых исследовательских центров, ищущих ботаника, потребуется несколько дней, чтобы проверить мои данные и квалификацию, папа. Этого времени недостаточно. Не сейчас, когда никто не нанимает и не ищет сотрудников. — Похоже, выйти замуж было более разумным решением, жаль только, что ты потратила столько времени на учебу, — резко замечает Уильямс. Я слышу щелчок в трубке, дающий мне понять, что отец больше меня не слушает. — Это правда? Не знаю, зачем я вообще спрашиваю, в конце концов, я знаю, что именно Уильямс шепчет эти планы ему прямо в ухо. Теперь он манипулятор моего отца, кукловод, слишком долго проведший в этом доме. Сеймур Уильямс — сын, которого он всегда хотел, но так и не получил до смерти моей матери. — Твой отец не разбрасывается пустыми угрозами, Мери. Я же говорил тебе, что если у тебя не будет плана, когда ты вернешься домой из колледжа, то мы его для тебя придумаем. — Уильямс сердито реагирует на упоминание колледжа, вспоминая свою злость, когда отец отпустил меня учиться на другой конец страны. Вдали от его коварных щупалец. Прошло уже три недели с тех пор, как я вернулась домой, я рыскаю по городу в поисках вакансий, изо всех сил стараясь избежать постоянно нависающей тени Уильямса. Это удушающе, я забыла, как плохо мне было тогда, почему я так отчаянно хотела сбежать в школу за тысячи километров отсюда. Я знаю, он надеется на второе, но я делаю вид, что это телефонный разговор двух людей, которые терпят друг друга. — Я что-нибудь найду, город большой, здесь десятки исследовательских центров, как минимум тридцать лабораторий, а если ничего не получится, я пойду искать работу в университеты. — Заверения адресованы мне, а не ему. Я пытаюсь себя убедить. Магистерская степень по биологии растений не входила в планы моего отца, но я пообещала себе, что найду применение своей глупой страсти, и что дочь, занимающаяся наукой, технологией, инженерией и математикой, обязательно будет отлично смотреться в рекламной кампании. Ни один из них не даст мне ни времени, ни возможности сдержать это обещание. Мой отец хочет, чтобы я встала на колени перед каким-то мужчиной, а Уильямс твердо намерен стать этим мужчиной. По его словам, это единственное, на что я способна. Он занимал свой пост практически всю мою жизнь. Моя мать вышла замуж за мэра, но к моменту её смерти он уже был губернатором. Два срока — и он был практически гарантированным кандидатом в сенат, его кандидатура практически не вызывала сомнений. Теперь, когда его второй срок подходит к концу, он будет баллотироваться в сенаторы в третий раз, прежде чем попытаться завоевать гарантированный приз — пост президента. — Америка, — перебивает меня Уильямс, прежде чем я успеваю повесить трубку, — я записал тебя к парикмахеру. Твоему отцу нужно привести твою прическу в порядок перед благотворительным ужином. Я сейчас же внесу это в твой календарь. Я сжимаю коренные зубы, чтобы не ответить чем-то, о чём потом пожалею. Моему отцу плевать на мои розовые волосы, но я знаю, что Уильямсу не всё равно. Моему отцу важна только свадьба. Реклама. В его глазах я могу предложить только брак. Мои дипломы, мои достижения, никакие мои похвалы для него ничего не значат. Особенно когда речь идёт о будущем президенте. Папочка хочет видеть меня глупой, красивой и молчаливой на фотографиях, неспособной вызвать скандал или возмущение, сидя рядом с мужчиной, который когда-нибудь подарит ему идеального внука. Но меня совершенно не волнует политика, дети или мужчины. Я просто хочу выращивать растения. Я просто хочу копаться в земле и проводить время с тем, что люблю больше всего. У меня никогда не будет плохого дня — особенно когда я могу посвятить его прикосновению к растениям. Я открываю первую попавшуюся вакансию: лаборант, минимальная зарплата за пятилетний опыт. Какая нелепость. Я всё-таки подумываю отправить резюме, мой любимый профессор однажды сказал мне никогда не подавать заявки на то, для чего у меня слишком высокая квалификация, и это показалось мне странным. Вот такой случай. Я отказываюсь, просьба написать сопроводительное письмо заставляет меня закрыть браузер, и вместо этого я открываю социальные сети. В моей ленте появился пост небольшого магазинчика в стиле «ведьминской лавки» с небольшим количеством подписчиков. На странице написано «Портал» , и когда я кликаю, кажется, что он находится в западной части города. Там несколько десятков фотографий, черные стены, много эклектичного искусства и всевозможные диковинки, от чучел крыс до написанных от руки портретов человека-козла. Однако самые последние посты стали вирусными. Все они посвящены одной и той же теме, это разные фотографии и видео, снятые с разных ракурсов. Всё это — растение. Я кликаю на случайную картинку и увеличиваю изображение. Это странная штука, что-то вроде венериной мухоловки, но либо изображение отредактировано в фотошопе, либо подделка. Растение просто огромное по сравнению с черноволосой девушкой с татуировками, делающей селфи, мухоловка почти размером с её голову. «Месяц с Чуи», — гласит подпись. Я пролистываю до самой последней фотографии, сделанной через несколько недель после предыдущей. Растение почти вдвое выросло, достигая бедра женщины, но его листья поникли и увяли. Подпись к этой фотографии гласит: «Чуи больна. Мы ищем ведьму/доктора/человека, специализирующегося на растениях, находимся в Портале» . Я не верю в сверхъестественное, но игнорирование вывески из магазина колдовства — это, пожалуй, худшее, что можно сделать. И, возможно, это именно то, что мне нужно, чтобы от меня отстал отец.