Часть 3. Руна.
2 мая 2026 г., 09:50
— Нет, мне очень жаль, что приходится делать это в последний момент, надеюсь, вы меня поймете. — Я надеюсь, она не будет меня за это винить, но забронировать место у Мейбл меньше чем за пять месяцев невозможно, и ей совсем не понравится, если я отменю мероприятие в Портале.
Когда в магазин приезжают медиумы, экстрасенсы, тарологи и другие практикующие ведьмы, чтобы выступить в качестве приглашенных гостей, они планируют свое расписание и состав своей клиентуры за несколько месяцев вперед.
То, что я отменила встречу с самой известной в социальных сетях ясновидящей утром в день её визита, потому что Чуи слишком больна, чтобы я могла сегодня прийти, — это, пожалуй, худшее, что могло случиться.
Люди будут выстраиваться в очередь, чтобы просто увидеть её лично, не говоря уже о клиенте, который её забронировал.
Ради этого она и должна была прийти.
Конечно, все дело в Чуи, благодаря ей началась белая полоса, именно она стала причиной того, что кто-то вообще заглядывает в магазин, именно благодаря ей у меня были хоть какие-то продажи за последние четыре месяца. Это растение было единственным, что спасало меня от банкротства, но теперь, с ее размерами, я просто не могу больше держать ее перед входом.
Местное сообщество отнесется к этому скептически и с подозрением, а растение-людоед, извергающее кровь, непременно вызовет серьезные опасения. Меньше всего мне нужно, чтобы спецназ проломил потолок, пока люди в костюмах пытаются украсть мое растение для лабораторных исследований.
Мейбл усмехается: — Конечно, я понимаю, Руна, дорогая. Я не из тех, кто отменяет встречу, предназначенную судьбой. Просто не забудьте отправить мне компенсацию за отмену до конца недели, и мы сможем перенести встречу на удобное для вас время. Мои клиенты поймут.
У меня аж сердце сжалось. Плата за отмену... У меня даже нет сил спросить, что она имеет в виду под этой ерундой про "судьбоносную".
Я бегу к своему картотечному шкафу, руки всё ещё в крови после ночной уборки полов из-за желудочной инфекции у Чуи. Да. Я называю застрявшие у неё в горле часы Rolex желудочной инфекцией, и кто сможет сказать что-то поперёк?
Перебирая свои файлы, я достаю контракты, которые подписываю с приглашенными ведьмами, и... вот оно. Одно и то же условие с обеих сторон. Если какая-либо из сторон отменит бронирование менее чем за семьдесят два часа, то отменяющая сторона должна будет заплатить штраф в размере пятидесяти процентов от стоимости отмененного бронирования.
Я почти уверена, что это я добавила это условие. Вместо того чтобы сдавать комнату посуточно или почасово, я беру небольшой процент от бронирования. Я обнаружила, что это выгодно обеим сторонам, и это не требует от приглашенной ведьмы больших денег на бронирование помещения.
Я застонала и в отчаянном жалком состоянии рухнула на пол. Вот именно то, что мне было нужно.
— Ты меня слышишь, Руна? — Голос ясновидящей возвращает меня к телефону, зажатому между плечом и ухом.
— Да, Мейбл. Я отправлю это, как только смогу. — Я повесила трубку и в гневе швырнула телефон через всю комнату.
Это обойдётся мне в целое состояние.
Чтобы покрыть эти расходы, мне понадобится миллион торговых мест на фермерском рынке. Следующие шесть недель я буду продавать розовый кварц восемнадцатилетним студенткам.
Минимум.
Я только-только начала обдумывать, стоит ли высыпать свои денежные подношения с алтаря Гекаты в качестве платы Мейбл, когда зазвонил маленький колокольчик над дверью.
Мне казалось, я переставил табличку на «Закрыто».
— Здравствуйте? — раздается бодрый голос у входа.
— Мы закрыты! — кричу я в ответ, спотыкаясь о ведра с мужской жижей, которую я до сих пор отмываю с пола в своей спальне.
Я не слышу очередного звона колокольчиков, сигнализирующего об уходе незваного гостя, вместо этого слышу приближающиеся шаги. Пытаясь укрыть Чубакку в магазине, я, бросившись навстречу, спотыкаюсь о лодыжку и падаю лицом вниз.
— Я же сказала, что сегодня мы закрыты! — отчаянно кричу я, как раз в тот момент, когда открывается дверь моей спальни.
Я стою на четвереньках, кровь, кишки и куски повсюду на моих конечностях, кровавые брызги на лице и стенах спальни, когда мой взгляд падает на очаровательные кожаные туфли Мэри Джейн. Идеальные школьные туфли с двумя серебряными пряжками в форме сердечек снаружи и кружевными носочками до середины икры.
Мой взгляд приковывается к ее ногам, к мускулам, подтягивающим колени, где несколько сантиметров выше плоти остаются лишь для моего воображения. Розовая плиссированная юбка прикрывает ее пышные бедра и подчеркивает талию, где белая рубашка на пуговицах с трудом держится заправленной.
Хвостик, подобранный по цвету к юбке, ниспадает на плечи, целеустремленно блестящими волнами, располагается чуть выше груди. Губы сияют блеском, идеально полные, а ресницы – длинные и темные. Им не нужна тушь. Она с восхищением хлопает этими красивыми ресницами, приоткрыв рот, и, оглядывая комнату, понимает, что ее охватывает шок.
Я в полном ужасе от мысли о том, как скрыть очевидные следы преступления, о котором я даже не удосужилась сказать ничего, кроме «Убирайся отсюда!».
Однако очаровательная незнакомка уже внутри, и я задаюсь вопросом, не придётся ли мне скормить её своему растению на десерт.
— Черт возьми! — кричит она, ее голубые, как океан, глаза были яснее, чем кристаллы.
— Магазин закрыт! — снова кричу я, вставая, чтобы не дать ей приблизиться ко мне.
Я задыхаюсь, тяжело дышу, пытаясь протолкнуть её обратно в магазин, но её взгляд по-прежнему прикован к Чубакке. — Что это, чёрт возьми, такое?
— Убирайся! — кричу я, выталкивая её из кладовки, которую я превратила в спальню.
— Вы же повесили объявление о том, что нужен... специалист по растениям... врач... человек... верно? — Она всё ещё пытается пройти мимо меня, чтобы вернуться в комнату.
— Ты выбрала неподходящее время. — Я вся вспотела, кожа насколько влажная от пота, что, когда я убираю руку с её руки, на ней остаётся отпечаток засохшей крови с прошлой ночи.
Ее взгляд задерживается на двери всего на секунду, прежде чем отрыжка Чуи возвращает ее внимание к двери.
— Не может быть, — шепчет она. — Эта штука только что...
У меня нет возможности это отрицать, следующая отрыжка Чубакки настолько резкая, что буквально распахивает дверь, едкий запах гниющей туши бьет нам обеим в лицо, прежде чем дверь снова закрывается.
— Злодейка. — Она звучит скорее взволнованно, чем испуганно, что, как мне кажется, должно быть хорошо, но вместо этого это меня нервирует.
В основном потому, что я всё ещё вся в уликах.
Конечно, это не моё преступление, но я не думаю, что полиция будет задерживать плотоядное растение вместо того, кто кормит его назойливыми студентами.
Девушка снова пытается протиснуться мимо меня, но я преграждаю ей путь: — Приходите завтра, пожалуйста...
Она раздраженно стонет: — Я что, пропустила кормление? Ужас! — Она падает на пол. — Как часто это случается? Я могу вернуться прямо перед следующим кормлением!
Похоже, у неё даже слёзы на глазах навернулись. Я настолько сбита с толку всей нашей ситуацией, что мне потребовалась лишняя секунда, чтобы понять, что она, вероятно, думает, будто я кормлю Чуи какими-то животными.
Я неловко смеюсь, как могу вытирая кровь с ее руки: — Я еще не совсем поняла, она просто, как бы, дает мне знать, когда голодна.
— Она тебе даст знать? — Ее выражение лица ничем не отличается от выражения лица ребенка, прогуливающегося по фабрике Вилли Вонки , хотя она еще даже толком не видела завод.
Я вздыхаю, вспоминая, что прежде всего Чуи нужна помощь. — Она не молчит, — я указываю на комнату.
— Америка. — Девушка протягивает руку для представления: — Я видела ваш пост о растении. Надеялась, что смогу помочь.
— Руна, — я беру её за руку. — Я совсем забыла, что объявление ещё опубликовано, не получала ни одного ответа.
Бессмысленно пытаться медленно закрывать дверь, потому что Америка практически силой врывается в мою спальню, чуть не падая на колени перед Чубаккой.
— Откуда, черт возьми, это взялось? — Она не может сдержать своего восторга, её волнение не утихает.
Я пожал плечами: — Она просто как-то позвала меня, я как раз работала с партией мухоловок в продуктовом магазине, практически мертвых, поэтому мне сделали хорошую скидку. Я решила попробовать несколько заклинаний и посмотреть, что из этого выйдет, и затмение было как нельзя кстати для этого.
Мери резко поворачивает голову ко мне: — То полное затмение четыре месяца назад?
Чувство вины пронизывает меня, словно огонь в жилах, когда я впервые вспоминаю ту ночь, как она плакала и кричала от боли, когда ее зубы прорастали и прокалывали растительную плоть. Она была ненасытна, её аппетит рос с каждым днем, и никакое количество червей или мух не могло ее насытить.
За неделю она увеличилась втрое. Со временем я стала импровизировать.
Мне пришлось охотиться в другом месте, чтобы обеспечить Чуи более свежей добычей.
Можно дать женщине рыбу, и она будет кормить своё растение один день, но если рядом с её домом поставить бар, где пьяные мужчины гарантированно будут постоянно представлять угрозу её безопасности... тогда она будет кормить своё растение всю жизнь.
Из их мяса и костей выросла и продолжает расти Чуи. Сейчас, спустя четыре месяца, я боюсь, что уже слишком поздно. Я знаю, что в ней есть душа, и все, что я могу сделать, это помочь ей выжить.
Думаю, Америка тоже это видит.
В её голосе слышится недоверчивое изумление. — Она… она разумная?
Любой достаточно наблюдательный человек не смог бы этого не заметить.
Чубакка мурлычет ей в руку, из которой вылезает совсем другое растение, нежели та злобная, кровожадная сука, которая всего несколько часов назад питалась вяленым мясом с Уолл-Стрит.
Ее язык высунут, липкая растительная масса, напоминающая слюну, покрывает руку Америки.
— Чуи! — упрекаю я. — Она обычно не такая, — пытаюсь объяснить я, но девочка только смеется.
— Чуи?
— Сокращенно от Чубакка. — И как только я это произношу, моя хорошая девочка изо всех сил пытается изобразить чудовище, булькающие звуки доносятся откуда-то, о чем, возможно, знает только сам Бафомет.
Смех Америки стал еще громче, он полон изумления и тепла. От него в комнате становится как летом, от него в груди становится жарко, и это чувство пробегает по всей спине...
— Она невероятная, — выдыхает она.
Я усмехаюсь, не отрывая глаз от места соединения ключицы и плеча Америки, наблюдая, как оно слегка двигается с каждым ее выдохом.
— Так и есть.
