Дофаминовая петля

Энджел понимал, что играет с огнём. При жизни отказаться от ангельской пыли грешник не смог. Режиссёр, с которым он работал, откровенно пользовался этим. Зависимость не отпускала Энджела до самого последнего вдоха, пока он не сделал его, отключившись за столиком своей гримёрки за пять минут до начала съёмок. И, попав в ад, когда обнаружил, что в новой жизни, мало отличающейся от прежней, тоже существует вполне конкретный способ борьбы с плохим настроением, отказаться от адской версии пыли не смог ровно так же. Дорожки ангельской пыли привели его в шлюший квартал. Жажда бесплатной дури познакомила его с Лари. В целом демону было нужно не так много за пару доз. До того момента, пока он не принёс на пробу новое зелье ядовито-розового оттенка. До встречи с Валентино. Алый дым оверлорда дарил ощущения, несравнимые с обычными наркотиками. Запах демона. А его поцелуй… Наотрез и открыто отказываясь от дальнейшего с ним общения, Энджел во всех красках представлял, как его начнёт ломать, как только Валентино покинет его квартиру. Внутренняя часть, что отвечала в теле и душе за удовольствия, ненавидела грешника. Она же верещала в дикой агонии, когда Энджел, стиснув в руках одеяло, жмурился на кровати в темноте комнаты в жарком желании повторения. Грешник намеренно решился пойти сложным путём. Рискнуть. Несколько дней ломки вызывали самоненависть к собственным действиям. Жажда чужого запаха. Присутствия. Не просто в голове. А для физического удовлетворения. Хотело тело. Хотел разум. Адское наказание. Как будто смерть почувствовала, как именно грешник должен гореть в пламени и распорядилась обустроить всё именно так. Время проползло смазанными ощущениями выраженной ломоты. Выводы, что сделал Энджел, оказались верными. Риск себя оправдал. Валентино сам вернулся к нему. Без предварительных звонков, без лишних слов у порога. Знающий, чего хочет, демон, только оказавшись рядом, схватил Энджела за плечи и вовлёк в поцелуй. Большего Энджелу не нужно было для кайфа. Грешник обвил демона всеми руками, крепко прижимаясь к мягкой шубе. Как ему не хватало этого запаха! Вкуса. Ощущения. Голова закружилась моментально, с губ сорвался стон. Его реакции однозначно заводили Валентино — демон стиснул его плечи верхней парой рук, талию нижней. Прижал грешника к стене, не размениваясь на лишние движения. У Энджела последние тормоза полетели в голове от такой реакции — Валентино ещё и возбуждён до предела. — На-адо же, papi, ты меня хочешь. — Грешник не удержался от едкого комментария. Все когти Валентино разом прошлись по его телу, вызвав дрожь. — А-ах, да ладно, я ведь прав. — И ты прекрасно знал об этом, когда мне отказывал. Специально вынудил приползти к тебе, вместо того, чтобы самому умолять дать тебе ещё. — Ещё чего, pa-api? Твоего уникального внимания? — Энджел уже откровенно развлекался, потеряв всяческое чувство страха. Как-то так на него действовал Валентино с ядом его тела. Лишал всего адекватного, отдавая взамен что-то невероятное. — Тебе только наркота нужна. — Острые зубы вцепились в шею. Энджел с восторгом простонал и схватился за меховой воротник. — Да-а… даже отрицать этого не буду. Меня ломало без тебя все эти дни. Если бы повторная смерть от воздержания существовала, я бы сдох. Но ты — лучшая наркота, что случалась в моей жизни. — Отвратительно. — Не-ет, тебе нравится, Валенти-ино… — от того, как он прошептал его имя, верхней рукой дотронувшись до пушистого усика, демон громче задышал. — Твоё самолюбие верещит в восторге от того, как ты на меня влияешь. Тебя заводит сама мысль, что я с тебя банально кайфую. — В край прибалдев от прикосновений и запаха, от того, что вместо привычной агрессии демон сильнее заводится, Энджел широко оскалился. — А ещё больше тебя заводит тот факт, что кайфую я с тебя по-настоящему. Энджел рассмеялся, когда Валентино оттащил его от стены и швырнул на кровать. Партнёры по съёмкам с ним разное вытворяли, он бы не удивился любому, что придумал демон. У порно-режиссёра однозначно должна быть ярчайшая фантазия. О нём только и говорили в индустрии удовольствий в аду. Энджел даже нашёл в интернете рекламу. Из-за платной подписки посмотреть не смог, но судя по кадрам, Вал снимал ту ещё жесть. Валентино отстранился. Губы исказил оскал. Короткий и негромкий хлопок. — Нихера-а… За спиной демона раскрылись два огромных красных крыла. Энджел приподнялся на локтях, разглядывая их во всей красе. Цветастые, формой… Мотылёк. Всё это время шубка демона была сложенными мягкими крыльями. — Невероятно… — продублировал Энджел вслух свои мысли. Под шубой у Валентино чёрная рубашка и белые брюки. — О, чёрт, хочешь сказать это твои крылья так пахнут? Это… пыльца?.. — Грешник истерично хихикнул. — Блять… Оскал демона стал шире. Энджел встал до того, как Валентино предпринял действия. Рост позволил ухватить демона-мотылька за шею, зарыться пальцами в меховой воротник. Грешник снова глубоко вдохнул. — Сунешься пальцами к крыльям, я тебе их оторву, — предупредил Валентино, стискивая талию грешника. — А что такое, вдыхать запах можно, а трогать нельзя? Я столько раз уже к тебе прижимался… Всё, счётчик прикосновений обнулился? — Ты трогал внешнюю сторону. — А-а… я люблю запреты, — прищурился Энджел. — Их приятно нарушать. Ты меня трахнешь или нет? Или у тебя фетиш только на то, чтобы тобой восхищались? — вопреки тому, чтобы томно ждать, Энджел сам прижался к Валу и потянул его за собой на кровать. Демон неожиданно легко поддался. Грешник чувствовал чужое вожделение, как бы сильно мотылёк не пытался от него отбрехаться. Не скрыть. Валентино очевидно претило собственное влечение к какому-то грешнику, но сопротивляться ему он не мог. Энджел проверил. Он рискнул. И Валентино пришёл к нему. Сам. Демон поддался тому факту, что Энджел хочет его без воздействия магии. Это льстило, только подогревая и так раззадоренный запахом инстинкт желаний. И всё-таки мотылёк не позволил Энджелу полностью взять над ним верх. Прижал к кровати, нависнув над грешником. Крылья шлейфом распластались по покрывалу. Валентино откровенно наслаждался. Прикосновения не жадные — демон не забывался в страсти, выверенные, но и не механические, как у партнёров по съёмкам. Мотылёк осторожно исследовал новую для себя территорию, не желая ни калечить доставшегося ему грешника, ни отдавать ему весь пыл. И всё же Энджел поплыл. Прикосновения обжигали, запах кружил голову, переполненный ядом от слюны организм пребывал в состоянии эйфории, обостряя реальность. И пусть с Энджелом обращались не как с любовью всей жизни, грешник потерялся в ощущениях, словно в реальности это именно так. На съёмках отыгрывать страсть и вожделение давалось легче простого, но сейчас для подогрева демона не понадобилось и этого. Энджел всё ощущал по-настоящему. Стоны в искренней тональности, тело желает подставиться под каждое прикосновение ласковых рук. Ноги сами оплетают чужую талию. Пальцы тянутся к запретным крыльям, но останавливаются на плечах и стискивают их сильнее. Губы не отрываются друг от друга. Валентино вкусный. Сладкий. Возможно, слишком приторный, но это только подогревает. Лезет ему в рот языком с искренней жадностью, сильнее заполняя своим ядом. Оторваться невозможно. Не хочется. С каждым новым толчком желание отдаться полностью и раствориться в ощущениях только сильнее. Чего Энджел не мог понять — почему остаётся в сознании. Раньше оно терялось от переизбытка Валентино. Сейчас не желало отпускать, вбирая каждое движение до последней капли. Эйфория не спадала, она нарастала в геометрической прогрессии. Но реальность оставалась на тонкой грани, не переваливаясь в привычный сон. Как будто демон дозировал яд в нужной консистенции, до этого намеренно отключая Энджела, а теперь давая возможность полноценно себя ощутить. От этого предположения сносило крышу. От Валентино терялся рассудок. Острые когти демона профессионально нашли самое чувствительное место — пушок на груди. От прикосновений к нему Энджел ещё и умереть повторно был готов. Пальцы сами тянулись к алому бархату, но останавливало не агрессивное предупреждение, а банальный факт — раз демон сам не хотел, не стоило лезть. Ночь размазалась ощущениями и красками, реальность растёрлась на утро, в котором демон-мотылёк всё ещё продолжал лежать с ним в одной постели. Не уходил. Не бросал одного. Не высказывал, какое движение было сделано на камеру неправильно. Энджел не понимал, засыпал он или просто лежал, наблюдая за тем, как Валентино выдыхает дым, заполняя им комнату. Обнажённый в распахнутых крыльях. С оскалом сменившимся упоительной улыбкой. Подтёками розовой слюны на лице. Царапинами на груди, оставленными грешником. Зато Энджел прекрасно осознавал, что под кайфом или нет, теряя сознание периодически или на протяжение всего времени оставаясь в нём, не выпускал демона из объятий и даже с рассветом продолжал к нему льнуть, словно опасаясь, что тот в любую секунду покинет мокрую и горячую постель. — Валентино… — Он сам удивился с того, как ласково и протяжно прозвучал собственный голос. Он ещё ничьё имя так не выговаривал. Даже на съёмках. — Я ошибся, ты — не наркотик. Ты — целый мир в посмертной жизни. Демон, кажется, перестал дышать на миг. Но потом легко усмехнулся, выдохнув новую порцию дыма. — Ты — лжец, Энджел. — А ты попробуй это докажи. Мир приобрёл новые краски. Они сливались с крыльями демона, что тот теперь распахивал рядом с Энджелом, с дымом, что он выдыхал. С единичными вкраплениями на белом мехе его воротника. Оттенки красного и розового делали мир ярче. У него появился вкус. Из пресного и серого, в котором не было смысла, а лишь жалкое влачение с ощущением расплаты за прижизненные грехи, в цветной, где есть сладкий аромат и желание. Сердце сжималось. Внутри всё трепетало от волнения. Тело разрывало на части. Кружилась голова. Призраком в душе отзывалось счастье. Оно охватывало с головой до той степени, что казалось любого чувства дискомфорта не существует. Мысль, что Энджел будет делать с тяжёлыми ломками после того, как Валентино дал опробовать себя, даже не успела сформироваться. Энджел не успел подумать о том, чтобы вернуться в его жилище в башне под небесами, вновь ощутить момент близости. Потому что Валентино пришёл к нему сам и вновь распахнул перед ним свои крылья. Демон безропотно принял тот факт, что Энджел ушёл к себе в дом. Больше не звал обратно. Не Энджел находился на чужой территории, в ощущении небезопасности. А Валентино осторожно забирался на его. Грешник стал ловить себя на мысли, что уже не просто получает кайф с каждым его визитом, а просыпается с утра с волнительным ожиданием — придёт ли к нему сегодня демон. Ведь о визитах Валентино не предупреждал заранее, оставляя за своим появлением оттенок неожиданности. Больше он не заваливал Энджела ворохом бесполезных подарков. Подношения мотылька стали редкими, однако каждое на удивление затрагивало в душе тот клочок, что отвечал за желания и удовольствия. Грешник не догадывался, как именно, но Валентино каким-то чудом угадывал, чего именно Энджел бы хотел. И от этого подарки не только радовали сами собой. То внимание, что уделял его персоне демон — вот, что бередило душу. Ради Энджела что-то делали. Его имели в постели не просто так. Ему не платили за приносимое удовольствие. Он кого-то интересовал. От этого внезапного понимания, когда Валентино преподнёс ему в подарок маленького поросёнка с самой прекрасной мордочкой во всём аду, Энджел не просто расчувствовался, а бросился демону на шею со всей хлещущей из недр души благодарностью. Валентино не просто обнял его в ответ — прижал так ласково, что даже вечно пьянящий с его стороны запах вдруг ослаб, дав трезво насладиться моментом. Сидеть в доме и предаваться грешным утехам в ожидании неизвестно когда приходящего порно-режиссёра Энджелу надоело быстро. Валентино быстро считал и это. Однако сопровождать себя в делах, как и раньше, на этот раз благовоспитанно предложил, вместо того, чтобы беспрекословно ставить перед фактом. Энджел откровенно не видел причин отказываться. К тому же в таких прогулках был не только шарм, но и интерес. Грешник не смущался, когда демон выходил из себя, срываясь на подчинённых. С интересом наблюдал за тем, как он ведёт переговоры. Пусть сперва проявлял безразличие от непонимания, но через некоторое время начал включаться в рабочий процесс. Вскоре их близость возымела последствия. Помимо массы фотографий, непонятно какими журналистами, которым нечего больше делать, слитых в сеть, стали активно распространяться слухи. Даже страху перед Валентино не удалось их остановить. Сперва Энджел вёл себя сдержанно за пределами собственного дома, помня о том, что оверлорд в своих высших кругах держит определённого рода репутацию. Однако сам же оверлорд со временем стал на это забивать. Энджел уже не просто болтался где-то рядом, подобно Китти, в ожидании, когда демон закончит со своими делами. Валентино начал к нему прикасаться. Первое же публичное прикосновение разбило грань между всего лишь домыслами и откровенными фактами. До Энджела долетали обрывки самых разнообразных сплетен, но они быстро стали фоновым шумом, когда Валентино сжимал его всеми четырьмя руками, а горящие алым глаза были обращены только на него. — Ты так занят на работе, pa-api… — томно протянул Энджел, сидя на коленях Валентино в лимузине. Салон машины насквозь пропитался алым дымом, и где-то в нём затерялся силуэт позабытой Китти. Руки блуждали по телу, задевая самые чувствительные участки. Пальцы умело зарылись в белый пушок. Тяжёлое дыхание смешалось. — Тебе нужно рассла-абиться… — Валентино уже не сопротивлялся тому, чтобы Энджел раздвигал полы его шубы, в которую оборачивались крылья. Под ними, как правило, пряталась рубашка, и Энджел неспешно расстегнул и её, вытаскивая полы из штанов. У Валентино даже кожа больного цвета лаванды нежнее, чем у любого другого. С голодной ухмылкой Энджел сполз с колен на пол. Нижняя пара рук расстегнула ремень и ширинку, пока верхняя продолжала вводить Энджела в тактильный экстаз. Грешник смотрел на демона снизу вверх с таким обожанием, что алые глаза загорались жаждой сильнее. Энджел до этого ртом не работал. Валентино не то, что не давал ему встать на колени, но и не проявлял к этому инициативы. А сейчас демон разомлел под ласками и горячим шёпотом, и зарылся всеми руками в мех Энджела. В том, как он изогнулся к нему навстречу, зашелестев крыльями, сквозило что-то чрезмерно изящное, напоминающее о демонической сущности. Это завораживало. Валентино весь завораживал. Уже не ясно, в запахе дело, вкусе или в самом демоне. Энджел перестал разграничивать. Лежащий на кресле экраном вниз телефон завибрировал. Валентино лениво потянулся к нему одной из рук и не с первого раза перевернул и попал пальцем по иконкам. — Вал! Де-етка… От знакомого голоса, прозвучавшего на громкой связи, Энджел поперхнулся и отстранился. Поднял на Валентино глаза, но демон, так и не открыв свои, притянул его за затылок обратно. Энджел замешкался всего на пару мгновений. Хватило приоткрытых век и ласковой поощряющей ухмылки, чтобы грешник снова самозабвенно занялся делом. Валентино задышал глубже, однако заметно тише. — Я соску-учился. Мы с Вель почти закончили наш новый проект. Давай вечером сходим куда-нибудь. Только ты и я в этот раз. — М-м… Да-а… Хорошо, я согласен. Куда пойдём? — Как насчёт «Кровавой амброзии»? Туда я тебя ещё не водил. — Хорошо… Подожди-ка… Это ведь ресторан Гримбла. Хочешь заключить с ним контракт? — Что? Не-ет… — теледемон небрежно рассмеялся. — В смысле да, но… Но не сегодня. Мы с тобой просто проведём время вместе, Вал. Никакой работы. — Тогда я хочу в другое заведение. Не принадлежащее оверлорду. Возникло молчание. Энджел кожей почувствовал, как меняется настроение демона. Выпустил его изо рта, но не рассчитал и издал влажный хлюпающий звук. Неосознанно поднял на Валентино опасливый взгляд. Пальцы демона, что всё это время перебирали мех на затылке погладили необычайно ласково. Не разрывая зрительного контакта, Энджел провёл языком от яиц вверх и до самой головки настолько чувственно, насколько позволял опыт. Чужое дыхание сбилось, веки зажмурились. — М-м… ла-адно… — протянул Вокс. — Всё, что захочешь, детка. Я заеду за тобой вечером. — Как скажешь, Вокси… — Надень платье, которое я тебе подарил. Валентино несдержанно прорычал. Пальцы сомкнулись на телефоне и одним движением с хрустом разломали в крошку. Демон негромко пробормотал ругательства на родном языке. Руки обхватили Энджела и вздёрнули с пола. Валентино усадил грешника обратно на колени, взглянул в пьяные глаза с широкой жадной ухмылкой и впился в губы поцелуем. Поясницу обожгло прикосновением. Энджел уловил настрой демона, привстал, пошуршал одеждой и сам опустился на уже мокрый член до упора одним движением. В том, что Энджелу не приходилось действовать исключительно самому было особое удовольствие. От того, что при этом его движения не ограничивали и отдавали инициативу, оно удваивалось. Приправлялось вишнёвым вкусом на губах. И из головы вылетали любые мысли. Оставались только чувства. А среди них — одно удовольствие. В отношении Энджела Валентино стал отличаться редкой галантностью. Обычно не просто оставлял возле дома, а провожал, если не до квартиры, то до кровати. Сейчас всего мокрого и пропитанного запахами страсти грешника демон поднял на руки и вытащил из машины, даже не запахнув до конца шубу. Энджел вцепился в его воротник, чувствуя, как липнет от подтёков розовой слюны мех на лице, и даже не смотрел по сторонам, сосредоточив всё внимание на пушистом усике. И всё равно удалось заметить, что Валентино снова принёс его в свою башню. В свои апартаменты. Грешник едва не задрожал от восторга, когда понял, что оказался в комнате Вала — на его кровати. — Más, amor, por favor… — Энджел успел изучить, что особенно пробивало Валентино на исполнение его крохотных прихотей. Это и сейчас сработало — демон, явно собиравшийся оставить его одного, навис над грешником. — Ещё совсем немного… — No tengo fuerzas para decirte que no, ángel… Энджел окончательно разомлел от ласк. Ощущения мягких крыльев и тяжёлого тела. Не прекращающихся прикосновений. Сладких поцелуев. Он привык к тому, что Валентино часто засыпал с ним рядом. Но сейчас засыпать отчаянно не хотелось ни в процессе — от переизбытка яда — ни после. Грешник отчаянно цеплялся за реальность в надежде продлить её как можно дольше. Не уйти за грань бессознательного. Но, когда Валентино оказывался сверху, разум окончательно сдавался. — Dulces sueños, ángel, — ухмыльнулся Валентино ему в губы. — Спи крепко.