Дофаминовая петля

Музыка в баре играла отвратительная. Резала слух, как когти по стеклу. Выпивка отдавала вкусом разбавленного льда. Градус алкоголя в бокале казался недостаточным — желанное опьянение не наступало. Двух дорожек тоже не хватило. Энджел в раздражении постучал коготками по барной стойке и натянул на лицо очаровательную улыбку, чтобы попросить, наконец, поменьше льда и побольше чистого спирта. Бармен его, возможно, за пять раз так и не расслышал. Черри покачала ногой, привлекая его внимание. — С тобой точно всё нормально? А то таким активным саморазрушением вроде как не занимаются, когда говорят «всё в ажуре, подруга!», — заметила грешница, косясь на него одним глазом. — Да-а… Нормально всё… — Энджелу, наконец, удалось добиться от бармена нужной консистенции напитка, и грешник с горячей готовностью опрокинул в себя бокал. — Ломка у меня, подруга. Ломает, не могу ничего сделать… Блять… Черри с неделю как узнала о проблемах Энджела с веществами. Когда Энджел пригласил её в клуб и не стал заморачиваться с тем, чтобы делать вид, будто он приличный парень, который не уединяется с незнакомцами в туалете ради приятного подарка. Причина того, что Энджела до первой встречи с Черри, первого похода в клуб и первого демона, что за двухминутную дрочку дал ему пару таблеток, вертелась в голове даже спустя две недели. Валентино. Демон, от чьего вкуса и запаха, а после страстных взаимодействий ещё и самого присутствия Энджелу сносило крышу хлеще, чем от любой другой наркоты. Грешник не отрицал, их шалости зашли слишком далеко. Он не заморачивался. Они это даже не обсуждали. Видимо, оба считали это бесполезной тратой времени, когда его можно провести за чем-то действительно приятным. Но потом началось неприятное. Сперва Валентино просто стал меньше видеться с Энджелом. Грешник не обратил внимания — этого всё ещё было достаточно для удовлетворения потребностей в удовольствии. Но вскоре встречи стали всё реже, и вот Энджел не заметил, как Валентино не приходил к нему на протяжении целой мучительно долгой недели. Продолжал писать, спрашивая о делах и настроении, предугадывая желания, но совершенно обрубил всё присутствие в жизни Энджела. Тогда грешника и начало ломать. Первые дни было терпимо, но уже меньше чем через неделю, он готов был взмолиться о любого рода взаимодействии с демоном — хотя бы просто подышать рядом. Перевес желаний в их отношениях внезапно опустился в сторону Энджела, но грешник притормозил, прежде чем набрать молебное сообщение. Он не собирался сдаваться на милость демона просто так. Пусть от него сносило крышу, трепетала душа и сжималось сердце, Энджел догадывался, что подобного рода чувства ни к чему хорошему не приведут, ещё при жизни. В смерти стоило быть осторожнее. Даже когда организм начал заходиться в одышке и боли в животе, скручивающей до тошноты. Наркотики не помогли. Они притупляли ощущения и сознание на небольшой промежуток времени, совсем ненадолго приводили в уже абсолютно некачественную эйфорию, но большего не давали. Попробовав Валентино, Энджел как будто испробовал самый ядрёный существующий наркотик и не желал чего-то низкосортного. Толк от веществ был, но грешнику пришлось увеличить их расход. На одной из тусовок с Черри у Энджела возникло и другое предположение. Но оно разбилось довольно быстро. Пока демон, похожий на ящерицу, вдалбливал его в стенку туалетной кабинки, пьяно дыша в шею, грешник жалел, что не надел часы, которые подарил ему Валентино. Эксперимент завершился не только разочарованием, но и весьма посредственным механическим оргазмом, после которого ломка только усилилась. Сейчас, сидя на барном стуле, Энджел готов был взвыть от негодования. Вещества перестали кружить его прихотливую голову, вереница испробованных грешников не дали ничего, кроме неприятных запахов на теле, а теперь ещё и алкоголь на вкус стал водой. Черри его состояние не раз отмечала, однако Энджел привык отшучиваться и оговариваться общими фразами, а подруга благоразумно не давила, чем вызывала благодарность. До этого вечера. Терпеть всё это в одиночку Энджел уже не был не в состоянии. — Ты при мне за сегодня таким количеством наркоты закинулся, что впору кони двинуть, — заметила подруга. — И всё ещё ломает?.. — Да, но… — Энджел вздохнул. Как-то неприятно говорить о том, что дело не совсем в наркоте и её количестве. — Он уже неделю забивает на меня! — всё же выдохнул Энджел, сжав в ладони бокал до хруста. — Ты же не про Валентино сейчас, Энджи?.. — Всё не так, как ты думаешь… Это просто… — Я фото видела в интернете. — Черри залпом выпила свою водку и улыбнулась. — Вы бы постеснялись хоть в людных местах трахаться. Скоро же выборы Верховного оверлорда состоятся. У Вокса каждый раз ровно перед ними начинают обваливаться рейтинги, и он лишается части территорий. — Откуда знаешь? — Энджел без особого интереса поболтал новую порцию алкоголя в бокале и опрокинул её в себя. — Я уже сколько лет пытаюсь пробиться в статус оверлорда, но с территориями всё ещё беда. Но это более быстрый способ, чем набирать души на контрактах. — Более агрессивный, ты хотела сказать?.. — Более простой, — снова уточнила подруга. — Так что, приходится всеми силами собирать информацию о том, что на верхах творится. Там, правда, хуже чем в любом сериале — оверлорды из-за отсутствия более реальных угроз, чем у грешников, развлекаются всеми средствами, какие только позволить могут… Так вот, даже если твой Вал с Воксом только показушничают на публику, изображая из себя сильную парочку, возможно, твой порно-король решил немного выждать, чтобы грозящий из-за его публичных выходок скандал не испортил Воксу возможность хотя бы в этом году стать Верховным оверлордом. Уверена, он держится за свой статус не меньше, чем сам Вокс. Вишек трое, но и конкурентов за счёт этого у них больше. — Это не показуха, — выдохнул Энджел, чувствуя, как в теле всё сжимается и возмущается от произношения этой мысли вслух. — Их отношения, в смысле. Они ходят на свидания и всё такое… — Серьёзно? — искренне удивилась Черри. — Фу… Да не смотри так. Валентино стрёмный. Да и Вокс не лучше. Ты бы воспользовался тем, что он перестал к тебе испытывать интерес, и свалил по-тихому, пока реальные проблемы не начались. — Черри! — возмутился Энджел. — Я с тобой поделился наболевшим, а ты!.. — Я знаю, знаю… — подруга переменилась в лице и поспешила взять Энджела за руку. — Просто я здесь дольше тебя. Как Вокс набрал такое колоссальное количество душ на контракт за такое короткое время, до сих пор никому неизвестно — это и пугает многих. Потому что раз за разом он получает их всё больше — лишая этой возможности других. Да и территории он в своё время заполучил крайне агрессивно. Сейчас он уже такие войны за них не устраивает, но всё ещё впереди… Если захочет, все понимают — его никто не остановит. А про Валентино известно куда больше, пусть ребята Вокса и пытаются чистить информацию. Энджи, он большую часть своих контрактников заманил на студии и в клубы обманом, пообещав счастливую жизнь. И бред это полный, что он своих работников не имеет — я слышала, что он тот ещё… Хотя кого ни спроси, никто не видел и не общался с его любовниками, будто их в самом деле не было никогда. Разве это не подозрительно и не отдаёт грубым запахом подвоха? А соцсети сейчас уже ставки делают на то, как скоро ты станешь звездой его студии или наоборот украсишь местные кладбища. — А ты за какой вариант? — кисло усмехнулся Энджел. — Не смешно, Энджи! — А зачем ты мне всё это рассказываешь? Я и так в курсе. И что я сделаю? Всего месяц пробыл в аду после смерти и сразу к нему попал. Он меня окружил своим… вниманием. — Да, а теперь игнорирует неделю, не сообщив причину? Он как-то комментировал, что в отношениях с Воксом, когда заманивал к себе в постель? — Энджел хмуро промолчал. — А ты не думал, что однажды самому Воксу надоест, что его многофункциональный партнёр развлекается с кем-то на стороне? Энджел припомнил их последнюю встречу. После горячей ночи с ним Валентино пошёл на свидание с Воксом. Он договаривался о нём, пока был с Энджелом. Черри права, Вокс не идиот. Грешник решил не заморачиваться и избрать позицию игнорирования, но теперь, когда подруга вслух озвучила мысли, которые с трудом удавалось прятать в глубины разума, затмевая пьяным угаром, они вновь прорвались на поверхность. Энджел заметно помрачнел. Утром, когда грешник проснулся в большой чужой кровати, самого демона рядом не было. Зато он обнаружился в гостиной на диване. Спал довольный и разомлевший. В платье, которое Вокс ему подарил, в порванных сетчатых чулках и с размазанным макияжем по лицу. Энджел не стал его будить и ушёл домой. И всё. После Валентино не только не приходил к нему, но и ни не скинул ни одного сообщения. Через несколько дней стал писать, но больше ни одной встречи. — Я предпочитаю об этом не думать, — всё-таки признался Энджел, и Черри стукнула себя ладонью по лбу. — Энджел, эти двое — оверлорды, хочу напомнить. И не самые слабые. Сильнее Вокса, говорят, только радио-демон. — Кто?.. — Не важно. Ты не думал, что Валентино просто нужен контракт с тобой? Он сперва развлечётся, а потом вынудит днями и ночами работать на своей студии. Не думаю, что ты хочешь сниматься в порно всю оставшуюся посмертную жизнь. К тому же в том, что снимает Вал. Я как-то глянула случайно. Фу… — Да ну… Почему ты даже не рассматриваешь вариант с тем, что я ему нравлюсь? — выпалил Энджел. Прозвучало унизительно даже для самого себя. Однако сердце предательски забилось быстрее, а на лбу выступили капли пота. От диссонанса ощущений тела и разума Энджел тихо простонал и опрокинул в себя очередной бокал. — Я-я… Ла-адно… Давай, предположим, что есть малый процент вероятности, при котором один из сильнейших оверлордов, порно-магнат, владелец множества душ, которые снимаются в порно и танцуют в стрип-клубах… официальный партнёр медиа-оверлорда, который, по слухам, не встречается ни с кем, кроме него… Внезапно… Воспылал к тебе искренней симпатией. Ладно, любовью. — От того, как ты этого говоришь, это звучит неправдоподобно и издевательски. — Не-ет… Я говорю по факту, просто ты не хочешь признавать их, и тебе кажется, будто я над тобой издеваюсь. Если ты ещё и скажешь, что «я ничего не понимаю», соберёшь всё бинго глупой влюблённости. — Ха-ха… — Энджел скривил губы. — Хорошо, давай предположим, что ты права, и ему нужна моя душа для коллекции… — разум воспротивился произнесённому предложению, и Энджелу снова скрутило живот. Ещё одной порцией водки ощущение не заглушилось, и грешник прикурил в надежде избавиться от него. — Что мне тогда делать? — Радоваться, что он перестал с тобой видеться? — предложила Черри. — Медиа от тебя отстанут, фоткать перестанут, не будет угрозы в виде Вокса, а главное… твоя душа останется при тебе. — В твоих устах это звучит прямо слишком хорошо… — Так и есть. Ты мне нравишься, и я пытаюсь помочь тебе глупо не просрать душу, Энджи. Это единственная ценность в аду. Те, кто на сделках, очень хреново себя чувствуют, поверь. — А, собственно, ладно, ты права, — махнул рукой Энджел. Он так и не договорил, что не ощущение влюблённости манит его вернуться в объятия Валентино, и в этом и есть вся основная сложность. Но и доля правды в словах подруги имелась. Если Энджел нужен демону для подкручивания винтиков системы Ви, стоило радоваться, что Валентино отступил. Крышесносный секс Энджел всё равно получил. И не важно, что тело жаждало повторения. Черри права. Какой бы ни была причина — фиктивные или настоящие отношения с Воксом, сложности на работе или даже простое нежелание, Валентино сообщил бы, имей мнение Энджела важность. Грешник покосился в сторону демона, что уже половину вечера пожирал его глазами из угла. Многообещающе ему улыбнулся и мотнул головой в сторону. — Я отойду. В туалете демон сразу прижал его к стене. Энджел ударился затылком и оскалился. Последующие семь минут он искренне пытался расслабиться и не думать о Валентино. Почти получилось. Он почти не думал, каким бурным был оргазм с оверлордом. Каким безумным запахом тот окутывал его со всех сторон, расправляя крылья. Как только в голове зародилась мысль, испытывает ли Валентино такие же ощущения с Воксом, какие демонстрировал с Энджелом, грешник оттолкнул демона всеми четырьмя руками и натянул шорты обратно. Попрощавшись с Черри, Энджел решил прогуляться. Хотелось, чтобы в голове всё смешивалось, чтобы она кружилась, а перед глазами плыло в ощущении эйфории. Но несмотря на все старания этого вечера, мысли оставались предательски трезвыми, и это вызывало раздражение. В раздражении хотелось швырнуть что-то куда-то. Разломать. Прямо, как это сделал Валентино с его привязанностью за неделю. Не надо было изначально отвечать на инициативу мотылька. Может, Черри и права. В трезвости неутешительные мысли угнетали. Поэтому Энджел и предпочитал глушить их удовольствием. А теперь он его без Валентино и получить толком не мог. Энджел настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как столкнулся плечом с другим грешником. Чужая сила едва не сбила с ног, и Энджел возмущённо поднял голову, уже готовый огрызнуться. Однако слова застряли в горле. Шаг назад. Ладони нашли друг друга в поиске опоры. У него сегодня даже нет при себе оружия. Это первый раз, когда Энджел его с собой не взял, решив, что только зря таскает его раз за разом в клуб. Этого грешника с чёрной шерстью и светящимися узкими глазами, Энджел узнал бы не только в аду, но и с самыми разнообразными метаморфозами, что принимает тело после смерти. И похоже, такой же паукообразный грешник, обладал тем же качеством. — Надо же, Тони. Действительно ты. — А… Ари… — пробормотал Энджел. Оглядевшись, нашёл все возможные пути отступления. Ему бы сейчас не помешала машина Валентино. Или, чтобы он, как в женских романах, внезапно случайно оказался рядом. А так ни оружия под рукой, ни банального совпадения. Адское невезение. — И ты тоже здесь? Ва-ау… Здорово, да? Всей семьёй в аду… Ха-ха… — Ага, твоими стараниями, братец, да? Ты-то когда сдохнуть успел? Ты же укатил в закат со своим режиссёром, чтобы только трахаться и нюхать пыль. — Да, ну… Было такое, — нервно рассмеялся Энджел, сделав невольно ещё один шаг назад. — Да вот, видишь, умер всё-таки. — Ирония какая. А я отцу говорил: нет, это не Тони на фотках. А он говорит: этот пидор и в аду нашёл богатея, которому можно отсосать. У Энджела дрогнули губы, и он неосознанно почесал предплечье. — А ты и сейчас под кайфом, да? — старший брат усмехнулся. Грешник не двигался с места, вроде бы не собираясь ни приближаться к Энджелу, ни проявлять агрессию. — Чёрт, Тони, ты вообще не меняешься. И в аду успел под кого-то лечь, как сука на поводке. В порно тоже снимаешься? — Ха-ха… Нет… — Энджел сглотнул. — Был рад тебя видеть, Ари. У тебя всё хорошо, похоже… Ну, я пойду… Там… Дома меня ждут в общем. — Кто, режиссёр? — ещё шире улыбнулся брат. — Накажет, если вовремя в кровать не ляжешь? — Сделал резкий выпад. Энджел не успел моргнуть. А может, успел — его реакции сейчас не отличались быстротой. Ногу оплела липкая чёрно-красная сеть паутины, намертво прилепившая его к грязному асфальту. — А я думал, ты захочешь с отцом повидаться. — Нет, Ари, я… Не хочу с ним видеться… — спокойно попытался сказать Энджел, чувствуя, как медленно к горлу начали подступать щупальца паники. — Давай, каждый из нас пойдёт своей дорогой… — Давай, — весело улыбнулся брат. — Но ты прежде заглянешь на мою. Энджела резко ударили по голове. Он со стоном прижал к вискам ладони, но уже было слишком поздно — сознание померкло. Когда он начал приходить в себя, тело напомнило о двух вещах. Первая — достаточное употребление наркотиков при недостаточном доведении организма до правильного состояния впоследствии приводит к плачевным результатам. Из самых простых: боль в животе, тошнота, дрожащие конечности, сухость во рту и сильная жажда, повышенное потоотделение и чувство жара. Из более неприятных: невероятный голод, головокружение и то самое гадливое ощущение — неудовлетворимое желание ещё одной дозы. Вторая вещь, о которой напомнило тело: Энджел терпеть не мог любого рода фиксации на своём теле. Будь то верёвки, наручники, леска, пластик, на руках, ногах, шее или любой другой части. Любое подобное воздействие вызывало не то, что панику, а панику, помноженную на три, с ощущением дребезжащего страха скорейшей смерти. Эта фобия появилась у него ещё с раннего детства, когда старший брат Арнольд в качестве шутки надел один браслет от наручников ему на запястье, второй прицепил к батарее, а сам ушёл из дома, оставив младшего брата одного. Два дня Энджел просидел в комнате в одиночестве, пока не вернулись родители. С расстройством пищевого поведения, вызванного двухдневным отсутствием пищи с последующей многолетней тошнотой при её употреблении, Энджелу удалось справиться, перешагнув порог переходного возраста и кабинета психотерапевта. Боязнь замкнутых пространств и долгого нахождения в одиночестве тоже поборолась, хоть и с большим трудом. Но с панической атакой, что начиналась при любом виде ограничения движений, Энджел поделать ничего не смог. Паника восстала в теле, как только Энджел понял, что руки фиксированы наручниками к подлокотникам деревянного стула. И стало совершенно всё равно, кого он встретил, где он и зачем. Остались лишь ощущения. — Ари?.. Ари, развяжи меня!.. — прошептал Энджел, с гадливым чувством понимая, что жалко повторяет мольбы, высказываемые ещё в детстве. — Ари, пожалуйста… — Зачем? — старший брат призраком материализовался перед ним, сощурив все глаза разом. Вместо внятного ответа Энджел смог выдать лишь полный паники вдох. — Я согласен с Тони… — до боли знакомый голос. Такой, что паника, застрявшая в горле, взяла паузу. Кажется, даже она зашлась в страхе, что испытал грешник, услышав его. Силуэт отца замер в узком проёме, освещаемый светом, от того находящийся в тени. Даже после смерти он носил эту мерзкую шляпу. — Он нам тут не нужен. — Согласен, мстить ему после смерти глупо, да и перевоспитывать тоже. Но Тони каким-то образом затесался в высшие круги. Мы можем поиметь с этого… — Ари, развяжи!.. — снова взмолился Энджел. — Ты денег хочешь? Денег? Наркоты, может девочек? Ари, что угодно, я тебе дам всё, что захочешь, только сними их с меня, ну пожалуйста!.. — Ты смотри, как поёт… — хмыкнул отец. — При жизни таким сговорчивым не был. Всё только по своему хотел делать, а уроки усваивать не хотел. Выглядишь, кстати, ужасно. Сейчас тоже на пыли сидишь? Ломает? Энджел глубоко вдохнул и откинулся на спинку стула, запрокинув голову. — Оставь его тут. У него будет время поразмыслить о жизни. — Нет! Не-ет… Только не снова, не надо оставлять меня так!.. — воскликнул грешник, наблюдая, как оба силуэта исчезают в дверном проёме. — Ари, нет!.. Папа!.. Пожалуйста! Время растянулось бесконечностью. Сперва тело заходилось в ощущениях, сходных с жаркой лихорадкой. По лбу стекали капли пота, сердце бешено стучало. Энджел возил руками по стулу в жалкой надежде, что браслеты сползут от этого бесполезного действа. Но металл только сдирал с кожи мех. Ломка давала о себе знать. Тело дрожало. Но когда минуты и часы слились в одну линию, Энджел уже тяжело и глубоко дышал, опрокинув голову на грудь. Не осталось ни единой мысли. Только белый шум. И агония в теле. Желание, сходное с тем, что он испытал перед самой смертью. Темнота комнаты озарилась светом. Очередной силуэт загородил дверной проём. Снова стало темно. Стук каблуков сквозь фоновый шум в ушах. Тяжесть тёплых ладоней на коленях. — Энджел?.. Грешник открыл глаза. От вишнёвого запаха задрожало всё тело. Лязгнули браслеты наручников. — Ва-а… Вал?.. Вал! Развяжи меня… Пожалуйста, развяжи… Я не могу больше, не могу… В алых глазах растерянность. Усики пошевелились. Ладони легли на браслеты наручников, задели исцарапанную кожу и мех. Валентино разломал металл в труху за пару секунд. Энджел ощутил долгожданную свободу. Сполз с ненавистного стула, где провёл неизвестно сколько времени, и вцепился в Валентино. Демон оказался стоящим на коленях, и грешник легко обвил верхней парой рук его шею, зарывшись носом в воротник. Желанный запах принёс ощущение безопасности. Не перебивающий ломку экстаз, а нечто сродни долгожданному спокойствию после шторма. Прикосновения к собственному телу ощущались неполными, словно через преграду. Но запах, нежность воротника. Энджел вцепился в Валентино так крепко, как мог, не желая ни отпускать его, ни вообще шевелиться. — Ты, эм… сам идти сможешь? — снова растерянность в голосе. Энджел судорожно покачал головой, зарываясь в его ворот сильнее. — Так, м-м… ладно… — вокруг зашуршало. Грешник приоткрыл глаз — крылья за спиной Валентино приоткрыты. Все четыре руки обвили тело, и демон поднялся на ноги, поднимая грешника. Его отстранили от воротника, но удобно перехватили у груди. — Энджел, посмотри на меня, это важно. — На настойчивый вопрос Энджел поднял голову. Глаза слабо сфокусировались на розовых бликующих стёклах. — Я собираюсь отнести тебя туда, где ты сможешь чувствовать себя в безопасности. Мне вернуться в твой дом, или я могу отнести тебя к себе? — М-м… можешь отнести к себе… — повторил за ним Энджел. Хотелось больше демона. Его присутствия, запаха, ощущения. С ним так хорошо и больше ничего другого не нужно, что не хочется собственной пустой квартиры. — Хорошо, — после недолгого молчания сказал Валентино. Он сделал шаг, но потом остановился. — Чисто для справки… Твоих родственников можно убить? — демон опустил глаза. Энджел уставился на него в удивлении. Он всё ещё плохо осознавал реальность, погрузившись из состояния агонии в тотальный кайф. И всё же у него хватило сил слабо мотнуть головой. — А-а… Неловко тогда получилось. Ну ничего, воскреснут. Не смотри по сторонам. Одна из рук погладила Энджела по голове, слегка надавила. В поле зрения вернулся белый воротник и лавандовая кожа. Глубоко вдохнув, Энджел прикрыл глаза и приник головой к мягкому меху. Ему и так не хотелось ничего другого. В том, как Энджел не мог надышаться Валентино, до конца утолить тактильный голод, грешник не заметил, как снова оказался в его постели. Фон из лимузина и коридоров башни казался смазанным, где в главном фокусе оставался сам демон. Мысли не собирались обратно, даже когда Энджел снова оказался на знакомом покрывале, насквозь пропитанным запахом демона. Грешник ухватил Валентино за руку, когда тот попытался встать с кровати. Для того, кто ломал металл пальцами и разрывал руками демонов на части, Валентино поддался притяжению Энджела на удивление легко, вернувшись в его объятия. — М-м… Так приятно с тобой… Я скуча-ал… Валентино… Я так по тебе скучал. — Энджел обвил демона руками и ногами, не желая отпускать. — По мне или по запаху? — По тебе… — одна из нижних рук нащупала короткий кожаный подол и скользнула по нему на бедро. Её тут же перехватили и уложили на постель, не дав продлить прикосновение. Вторая поползла вверх по груди, к воротнику, но и её сжали и не пустили дальше. — Querido… Мне было так плохо без тебя. Как будто мир лишился запахов и красок. Серый и бессмысленный. — Свободная верхняя пара рук снова добралась до воротника. Хватка на нижних ослабла. — А с тобой я такой полноценный. — Всё. Хватит. — Руки разом сжались на теле. Энджела отстранили, вжав в постель. Пропало такое желанное тепло чужого тела. — Сперва поспи… Энджел. — Нет, ты не… — у Энджела опустился голос. — Не хочешь?.. — Qué pecado cometí para que el destino me asigne tu compañía?.. Валентино резко подался вперёд, вовлекая грешника в поцелуй. Энджел тут же схватился за его воротник. По губам заскользила вязкая слюна, сладкая и пряная на вкус. Голова закружилась мгновенно. Не как во время обычных поцелуев с демоном. Сильнее. С белой пеленой под веками. До смутного осознания, что сейчас реальность снова от него ускользнёт. Появилась смутная мысль — Валентино умеет это контролировать?.. А потом снова, в очередной раз — пустота. Энджел давно не спал так хорошо и долго. Только продрав глаза он ощутил давно утерянное чувство, будто выспался. Ничего не ломило и не болело, не было неудовлетворимых желаний. После смерти он, наконец, ощутил себя заново живым. Грешник отпраздновал это смачным потягиванием и глубоким зевком и тут же зарылся в пышный ворох мягких, умопомрачительно пахнущих одеял. То, что проснулся он снова один, Энджел догадался быстро. Не стал сильно заморачиваться с тем, чтобы думать, где сейчас Валентино — слишком приятным выдалось пробуждение. Ещё какое-то время Энджел нежился в кровати, довольствуясь блаженной тишиной в голове, сытостью, прогнавшей ломку, и тем фактом, что он снова в постели демона. В какой-то момент плечи сковало напряжение. По телу прошла волна дискомфорта. Энджел поёжился и сильнее закутался в одеяло. Неприятное ощущение не отступило, и грешник разлепил веки. По комнате разнёсся высокий испуганный крик. Энджел резко выпрямился, вцепившись в одеяло и подтянув его к самому носу. Уставился на кресло в углу комнаты. Восседающий на нём демон, покачивал ногой и подпирал одной рукой монитор. Как только внимание грешника сфокусировалось на нём, на экране в широкой ухмылке сверкнули острые акульи зубы. — Доброе утро!