Я не хотела

‎прошло около недели с событий предыдущей главы ‎ ‎ ‎Сегодня настроение у Киры с самого утра было, мягко говоря, не очень. Даже мелочи ее раздражали больше обычного. Но больше всего раздражало то, что ее чувства к Цицерону никуда не делись. То, что сначала могло показаться мимолётной симпатией, почему-то не проходило. Наоборот, с каждым днем становилось только заметнее. ‎А ещё она не могла забыть, как она его поцеловала. ‎ ‎Какой позор. Ну и зачем я это сделала... ‎ ‎Вся неделя прошла в напряжении. Ну, для Киры. Она чувствовала себя словно не самой собой, нервничала, когда была рядом с шутом, могла даже сказать что-то неловкое, из-за чего потом злилась сама на себя. Но в то же время, она как бы подсознательно хотела быть ближе к нему, проводить с ним больше времени. Цицерон не замечал изменений в Слышащей, а возможно, это ей просто так казалось. ‎ ‎Бретонка и не знала, что делать с этими чувствами. Она не помнила, чтобы была влюблена в кого-то. В этом плане она неопытная. Кира не могла ничего сделать, кроме как оставить все как есть, позволить событиям разворачиваться естественно. Иногда она жалеет, что у нее нет близкой подружки, как у многих девушек, которой она могла бы все рассказать, попросить совет. ‎ ‎ ‎*** ‎ ‎ ‎Цицерон месяц как уже компаньон Киры. За это время ничего слишком интересного не случилось. Девушка только пыталась не спалиться, что что-то чувствует к Хранителю. ‎Однако был момент, когда ее "план" чуть ли не покатился, при чем это прозошло до обидного глупо. ‎ ‎В тот день Слышащая чувствовала себя максимально тревожно, чему виной были ее мысли. Она не могла не думать о том, какие чувства она испытывает к Цицерону и постоянно накручивала себя. В конечном итоге девушка все равно осознавала, что, скорее всего, не сможет скрывать свои чувства слишком долго. Такая уж у нее натура. ‎ ‎Был вечер. В убежище темного братства все было спокойно, каждый занимался своими делами. ‎Кира была в комнате, которая использовалась в качестве оружейной. Она хотела немного отвлечься, убираясь там. Она перебирала оружие, которое заржавело, чтобы потом заточить его, и откладывала отдельно, а остальное раскладывала по стойкам. Но, как назло, за ней увязался Цицерон, сказал, что хочет помочь. ‎Пока он был рядом, бретонка не могла нормально сосредоточиться. Она физически ощущала напряжение: то, как у нее слегка трясутся руки, как внутри все сжимается, пульс учащается. Казалось бы, почему? Ведь ещё относительно недавно она не чувствовала того, что чувствует сейчас. ‎ ‎Вот хорошо было Цицерону. Его не сковывают никакие чувства, у него сердце не колотится, как во время инфаркта. ‎Казалось бы, он не замечает перемены в поведении Слышащей, ее волнение, неловкость, когда она рядом с ним. Шут, кстати, помнит ее поцелуй, помнит, что целовал ее в ответ. Вот только он не уверен, было ли это на самом деле, ведь он был тогда ранен и находился в состоянии легкого помутнения. А вдруг ему просто почудилось? ‎Хоть по нему не скажешь, но он тоже думает об этом, он тоже чувствует, что что-то произошло, чувствует изменения между ними. ‎ ‎Тем не менее, он ведёт себя как обычно, как бы равнодушно, и этим самым некоторым образом задевает чувства Киры. ‎Бывали даже моменты, когда она хотела поговорить с ним, высказать все, что с ней происходит, что она чувствует, но всегда останавливала себя. ‎ ‎Сейчас Слышашая поняла, что такой момент снова настал. Перибирая оружие, она долго смотрела на него, сомневалась. Если она скажет ему все, то есть два последствия: либо их дружеские отношения развалятся, и он станет отсраняться, либо.. это будет взаимно, что, как думает Кира, маловероятно. Она не хочет рисковать, но... ‎ ‎Девушка сама не поняла, как она уже подошла к шуту. Он тут же повернулся к ней лицом. Они оказались очень близко друг к другу, что заставляло ее нервничать ещё больше. Слышащая ещё какое-то время смотрела на него, а он ничего не грворил, и это тоже напрягало. Кира открыла рот, пытаясь что-то сказать, но на нее напал какой-то ступор: она просто стояла почти вплотную к нему и смотрела в его глаза. Брктонка почувствовала, как ей становится невыносимо жарко и душно. Для нее этот момент длился вечно. ‎ ‎Она могла сделать все, что угодно: отойти, отшутиться как-нибудь (хотя, это ее бы все равно не спасло. И так было странным то, что она к нему подошла так близко и не меньше минуты просто пялилась). Но она этого не сделала. Слашащая вдруг подняла руку и положила ее на плечо Хранителя, слегка сжимая. ‎ ‎Ох, какой стыд. ‎ ‎Она посмотрела на него ещё пару секунд. Кира понимала, что она уже окончательно опозорилась. ‎ ‎– Слышащая? ‎ ‎Заговорил Цицерон. Это была ни насмешка, ни укор, а просто вопрос, и от этого ей было не легче. ‎ ‎– Я... ‎ ‎Начала Кира, опустив глаза и убрав руку с его плеча. Они стояли все так же близко. ‎ ‎– Ничего. ‎ ‎Шатенка старалась сказать это максимально спокойно, но ее руки дрожали. Она отошла от Цицерона и продолжила перебирать оружие, стоя спиной к нему. А шут ничего не сказал. Когда Кира отвернулась, он лишь смотрел на нее и гадал, что же всё-таки происходит. ‎ ‎После этого, бретонка чуть ли не заплакала от нервов и осознания того, что она только что почти раскрыла все карты. Она только радовалась, что Цицерон не комментировал это позже, не пытался что-то выведать у нее. ‎ ‎