Трилистник

Кажется, Дженсен уже предугадал намерения Джареда не сдаваться, потому что, завидев поджидающего его Падалеки, попытался подхватить свою сумку и выскользнуть из кабинета. — Последний раз, — тихо попросил Джаред. — Я обещаю, что это последний раз. Больше я не буду подходить к вам с не учебными целями. — Джаред… — Дженсен со вздохом поставил свою сумку на стол. — Мне было шесть лет, когда я впервые это почувствовал, — голос дрогнул, и Джареду пришлось набрать побольше воздуха, чтобы продолжить. Он никому и никогда не рассказывал об этом. То, чем он собирался поделиться, было его главной постыдной тайной. И сейчас, когда он собирался выложить ее Дженсену, он поставил на кон все. — Мне было шесть лет, когда я впервые почувствовал необходимость подчиниться. Нет, конечно, не в том смысле, в котором я ощущаю это сейчас. Тогда это базировалось на детском сознании, а значит, проявлялось только в невыносимой тяге к определенной эмоции. К стыду. Я мог успокоиться, только если представлял, что группа школьных мальчишек прижимает меня к стене и заставляет ползти на коленях. И это было страшно. Я понимал, что испытывать это — неправильно. Что хотеть это — неправильно. Но я не мог остановиться. Это было единственное, что помогало мне заснуть или справиться со стрессовыми ситуациями. Люди, которые наказывали меня в моих же фантазиях, были моими спасителями. Джаред опустил голову, заставляя себя продолжить. Он понимал, что со стороны его речь могла казаться бессвязной, обрывистой и нелогичной, но не мог облачить чувства в другую форму. Было сложно выдирать из глубины подсознания то, что он все годы пытался удерживать. — Я рос с этими чувствами один на один. Сначала мне казалось, что в этом не было ничего плохого. Я просто фантазировал, и никого не касалось о чем. Пока в один день, мне тогда было уже тринадцать, я не оказался около кровати своего кузена. Он был младше меня лет на восемь и пытался заснуть в тихий час. Мне стало жалко его — вся семья праздновала внизу чей-то день рождения, или свадьбу, я уже не помню, в то время как мальчишка должен был попытаться уснуть. И тогда я поделился с ним своим главным секретом. Я сказал… сказал… попробуй представить, что тебя мучают. Мне это помогает. Именно в этот момент позади меня стояла его мать, — Джаред замолчал, пытаясь пересилить приступ стыда, всплывший из прошлого. Он как наяву ощутил на себе шокированный взгляд, от которого хотелось забиться куда-нибудь подальше. — Она сказала, что ей не нужно, чтобы я сидел с ее сыном, и что мне лучше было спуститься к празднующим. Уходя, я услышал, как она говорила: «Это неправильно. Это грязно и плохо». В тот день я понял, что со мной было что-то не так. В то время у моей потребности еще не было названия. Иногда она почти утихала, иногда набрасывалась на меня, как дикий волк, чтобы обглодать мои кости. В пятнадцать я смог больше узнать о сексе, и уже даже попробовать его в некоторых проявлениях. Но все это не могло утихомирить «жажду», которая к тому моменту удостоилась в моей голове собственного термина. В шестнадцать я узнал про существование Темы. Это было странно — узнать, что ты не один такой, страдающий от странных периодических приступов, у которых, как оказалось, даже научное название есть. А потом я нашел «Замок». Тысячи топиков, обсуждений, комнат, видео, статей. Мне казалось, что я нахожусь под не проходящим действием обезболивающего — лишь эйфория и постоянное возбуждение — нервное и физическое от прочитанного и увиденного. Когда я закончил с темами, то начал вчитываться в написанные Хозяином статьи, после прочтения которых мне казалось, что «жажда» отступает. Я попытался отправить ему запрос, но угадайте, что за этим последовало? Конечно, отказ, откуда ему было знать, что он, возможно, единственный, кто может мне помочь? Вы когда-нибудь ощущали паническую атаку, мистер Эклз? Я ощущаю ее, если не глушу «жажду» по несколько часов подряд. Мне правда нужна ваша помощь. Потому что это больно. Джаред замолчал, чувствуя себя обнаженным, — делиться интимными подробностями со своим преподавателем было тяжело, если не сказать стыдно. Но это была двусторонняя медаль — от стыда по телу, словно наркотик, разливалось удовлетворение. Джаред совсем потерялся в своих ощущениях, надеясь лишь на то, что Дженсен смог уловить главное из его рассказа. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только неровным дыханием Джареда. За дверью раздавались приглушенные голоса и шаги, за окном были слышны проезжавшие мимо машины. Наконец, спустя бесконечность Дженсен произнес: — Почему ты думаешь, что я смогу тебе помочь? — Потому, что вы писали о том, как помогли одному из своих… сабмиссивов справиться с похожими симптомами, — Джаред чувствовал, как по щекам разливается румянец. Тот факт, что они все еще находились в классе, не прибавлял ситуации особого комфорта. — Мне сейчас не нужен новый Саб, — слова Хозяина больно резанули слух, но Джаред только кивнул, соглашаясь. Он готов был на что угодно, лишь бы избавиться от черной густой жижи, которая уже качалась у подбородка. Дженсен вздохнул и достал из кармана свой телефон. Проверив что-то, он снова убрал аппарат и посмотрел на Джареда. — Если то, что ты говоришь — выдумки, ты очень об этом пожалеешь. Если ты думаешь, что находишься в безопасном положении, ты ошибаешься. Ты либо берешь то, что я дам тебе без остатка, либо уходишь сейчас и закрываешь за собой дверь. Джаред закрыл глаза, кивнув. Этот тон уже творил чудеса, расслабляя каждую клеточку тела, позволяя дышать свободнее. Выждав несколько минут, которых Джареду должно было хватить для того, чтобы принять решение и в случае необходимости покинуть помещение, Дженсен кивнул. — Я сообщу тебе адрес и время встречи, — мужчина вежливо улыбнулся и, взяв свои вещи, вышел из класса. Джаред рухнул на стул, чувствуя, как дрожат ноги. Он смог. Черная жижа недовольно колыхнулась на этот раз снова в районе шеи и затихла, пока Джаред прокручивал в голове каждое сказанное Дженсеном слово.

***

Дженсен сказал, что сообщит ему о времени и месте встречи, но не спрашивал номер телефона. Джаред полагал, у него, как и у любого преподавателя был доступ к личному делу каждого ученика. Не дождавшись звонка в день их разговора, он уснул, сжимая в ладони так и не зазвонившую трубку. Весь следующий день Джаред то и дело поглядывал на экран смартфона, чем вызвал у Чада дикий приступ любопытства — пришлось солгать лучшему другу, что у них с Дэниелом намечалось что-то большее, чем просто дружба. Телефон так и не зазвонил как вечером, так и на следующий день. При этом во время уроков Дженсен вел себя как ни в чем не бывало — был все так же приветлив со всеми учениками, отвечал на вопросы и вообще вел себя так, словно Джаред никогда и не делился с ним своей самой постыдной в мире тайной. Больше всего Джареду хотелось снова дождаться конца занятия и спросить Дженсена, почему тот не спешил сдержать свое обещание. Но он и сам кое-что обещал — что прошлый раз был последним, когда Джаред подходил к нему с внешкольным вопросом, а Джаред, в отличие от Эклза, умел сдерживать свои обещания. Дженсен позвонил на седьмой день — Джаред начал ради интереса отмечать их в своем блокноте, как в детстве делал с днями до своего дня рождения. Падалеки как раз пересматривал на лэптопе первые серии «Хора», когда мобильный завибрировал где-то под одеялом. Увидев на экране неизвестный номер, Джаред вздрогнул. Это мог быть кто угодно, попытался убедить себя он, чтобы не разочаровываться после. Оказалось, разочаровываться и вовсе не пришлось — голос Дженсена тут же жидкой лавой потек по венам.       Слышать своего преподавателя вне стен школы было непривычно. Подхваченный волной адреналина, Падалеки даже попытался пошутить про то, что Дженсен наверняка был фанатом серии фильмов «Крик», раз выжидал ровно семь дней перед тем, как позвонить. И оказался совершенно не готов услышать в ответ тихое: «Шутить будешь, когда разрешат. Я был более высокого мнения о твоем воспитании, Джаред». Сказанные любым другим человеком, эти слова прозвучали бы наигранно и глупо. Дженсен же придал им вес, мгновенно заставив Джареда устыдиться того, что он позволил себе такую вольность без разрешения. — Воскресенье, четырнадцать ноль семь, Пятая авеню, дом номер четырнадцать. Стиль одежды — повседневный. Опоздание исключено. — Может, четырнадцать десять? Мне, скорее всего, придется ехать на автобусе, а значит, либо опоздать, либо ждать, — Джаред быстро сверился с данными Гугл Карт. — Рискни, — усмехнулся Дженсен, из чего Джаред четко понял — лучше не стоило. — Да, сэр, — Джареду пришлось крепко сжать в ладони трубку, чтобы не провалиться в темное озеро спокойствия, которое его окружило от одного только осознания, что Дженсен о нем позаботится. — До встречи, Джаред, — хмыкнул Эклз и отключился. Падалеки без сил повалился на спину. Господи. У него будет встреча с Хозяином… Не с мистером Эклзом, отличным преподавателем и приятным собеседником, а с тем, кого Джаред едва ли не боготворил со своего самого первого появления в стенах «Замка». В это было сложно поверить, поэтому Джаред ущипнул себя за плечо и улыбнулся. Он точно не спал, а значит, через три дня он будет стоять на пороге дома номер четырнадцать по Пятой авеню.