Трилистник

Выждать оставшиеся до воскресенья дни было, наверное, самым тяжелым заданием в жизни Джареда. Более того, он ждал назначенного дня, одновременно сгорая от нетерпения и едва не теряя сознание от страха. С одной стороны, он мог, наконец, получить желаемое — хоть какое-то средство управления бесконтрольной черной жижей, а может, заодно и объяснение, чем же на самом деле являлась его «жажда». Но с другой, он абсолютно не представлял, как вести себя с Дженсеном вне привычной для них модели поведения «преподаватель-ученик». Как он должен был обращаться к мужчине? Дженсен? Сэр? Мистер Эклз? Хозяин? Что он должен был — и имел ил вообще право — рассказывать? Что если то, что Джаред мог рассказать, могло показаться неинтересным Дженсену? И главное, чем они собирались заниматься? По идее, вся ситуация была больше похожа на начало самого что ни на есть банального порнофильма. Конечно, сама ситуация располагала к сексу — ученик и его преподаватель, который, по совместительству, управлял крупнейшим БДСМ-форумом, вдвоем, в квартире… Но было ли это тем, ради чего Дженсен согласился с ним встретиться?       До того как Джаред выяснил, что мистер Эклз оказался Хозяином, он не раз представлял его в Теме. Наверное, это можно было назвать «тематическим радаром», вроде гейского, но только настроенного на БДСМ. Что-то в интонациях мужчины, в его движениях и взгляде выдавало его возможную причастность к доминантам. Но тогда это были лишь основанные на порывах «жажды» фантазии, а сейчас, когда Джаред находился в паре шагов от встречи с Эклзом, он не знал, хотел ли сразу перейти сексу. Ему нужно было так много узнать, и Джаред боялся, что если он прикоснется к Дженсену, то просто не сможет остановиться. Воскресенье наступило в момент, когда Джаред уже готов был сдаться, — измученный собственными догадками, переживаниями и ожиданием, он едва дождался полудня, чтобы сесть в идущий к нужной улице автобус. Падалеки нервно прокручивал в голове все пункты — принять душ, почистить зубы, использовать дезодорант… Падалеки усмехнулся, поймав себя на мысли, что чувствовал себя элитной шлюхой по вызову, выезжающей к клиентам на дом. Едва не проехав свою остановку, он вышел из автобуса и оглянулся в поисках нужной улицы, найти которую было несложно — первый же указатель смотрел в сторону Пятой авеню. К дому номер четырнадцать Джаред подошел за семь минут до назначенного времени. Он потянулся к двери, чтобы постучать, но остановил себя. Дженсен не говорил, что он может прийти раньше. Вместо того чтобы постучать, Падалеки поправил свою кофту и провел рукой по волосам, надеясь, что он не выглядит слишком нелепо. Что если Дженсен посмотрит на него и решит, что совершил ошибку, связавшись со своим учеником? Джаред провел около часа выбирая правильную одежду, отсеивая все варианты, которые казались ему слишком подростковыми. Наконец, дождавшись, пока на экране мобильного высветится четырнадцать ноль семь, Джаред занес руку над дверью и, набрав в легкие побольше воздуха, постучал. Какое-то время за дверью не раздавалось ни звука, а затем она резко распахнулась. Перед ним появился Дженсен в темной футболке и идеально сидящих джинсах. Джаред сглотнул, понимая, что вот-вот сделает решающий шаг к точке невозврата и пути назад уже не будет. — Какая пунктуальность. Добрый день, Джаред, — мужчина отошел, предлагая Джареду войти. Улыбнувшись, Падалеки шагнул внутрь дома. Дверь за его спиной закрылась с тихим щелчком. Пути назад не было. — Думаю, нам стоит устроиться в гостиной, там просторно и светло, — Дженсен прошел вперед, указывая Джареду путь. Дом Эклза был… не таким, как Джаред ожидал его увидеть. Пусть это было банально, но, по мнению Падалеки, жилище главы БДСМ-форума должно было по меньшей мере не быть похожим на разворот из каталога из Икеи. — Здесь очень… мило, — Джаред остановился в центре просторной комнаты, в которой находился диван, несколько кресел, а также доверху забитые книгами стеллажи. — Да, вполне, — Дженсен встал перед Джаредом и посмотрел ему в глаза. — Джаред. Если ты уже жалеешь о своем решении прийти сюда, а я чувствую твой страх сильнее, чем запах ванильного освежителя, который стоит прямо рядом с нами, то ты можешь уйти прямо сейчас. Это никак не отразится на твоей успеваемости и моем к тебе отношении как преподавателя. На минуту Джаред задумался над предложением. Конечно, он не собирался уходить, но осознание того, что к его чувствам прислушивались, придавало уверенности. — Также я хочу сразу предупредить тебя на случай, если ты неправильно растолковал мои слова. Я не собираюсь вступать с тобой в сексуальную связь любого характера. Джаред не смог сдержать постыдной волны разочарования — несмотря на то, что он сам еще недавно боялся того, что Дженсен позвал его только ради секса, тот факт, что ему четко указали на то, чего он никогда не сможет иметь, раздражал и обижал его. Сам того не замечая, Джаред сложил руки на груди в недовольном жесте. Дженсен удивленно вскинул брови. — Что. Это? — раздельно произнес он, указывая взглядом на позу Джареда. — Почему? — Потому что ты несовершеннолетний, Джаред. А секс с несовершеннолетними по законам штата является нарушением закона. — Но мне почти восемнадцать. Еще всего две недели… — Джаред сам не понимал, зачем говорил это. Но чем больше он смотрел на мистера Эклза, впитывал его образ, тем сильнее ему хотелось иметь возможность быть с ним вместе не только на эмоциональном, но и на физическом уровне. — А также потому, что мне не нужен сейчас новый сабмиссив. Запоминай — этот разговор больше не повторится. Если все, что ты рассказал мне, является правдой, то тебе нужен кто-то, кто сможет регулярно заботиться о тебе и держать твои приступы падения под контролем. И я — не подходящий для этого кандидат. Поэтому ты либо берешь то, что я тебе даю, либо уходишь ни с чем. Джаред прикусил губу, чувствуя, как черная жижа торжествующе подступает к носу. Если он откажется, то навсегда потеряет шанс справиться с ней. А если согласится, то обречет себя на постоянную гонку за недосягаемой целью… — Хорошо, — тихо ответил Падалеки, опустив взгляд в пол. Он был сбит с толку внезапными ограничениями, которые расставил Дженсен, и теперь не знал, как себя вести. — Отлично. Я повторюсь еще раз — я не твой доминант, ты не мой сабмиссив. Я проведу с тобой несколько сессий, не основанных на физической дисциплине, и покажу тебе, как помогает добровольная отдача контроля. Тебе все понятно? — Да, сэр, — Джаред старался держать пронизывающую тело дрожь под контролем. Голос Дженсена вел его словно маячок, заставляя прислушиваться и не погружаться в темную бессознательность. — Хорошо, — Дженсен кивнул и продолжил. — То, что ты начал чувствовать в детстве, на самом деле очень интересный феномен. Обычно нужда в подчинении проявляется у сабмиссивов гораздо позже. Поэтому я смею предположить, что в твоем случае имеет место быть какая-то психологическая травма. — Я не по… — Джаред замер, когда на его губы лег указательный палец Эклза. — Говорить без разрешения здесь имею право только я. Ты ждешь указания. До этого просто молчи и расслабься. Когда мне понадобится что-то от тебя услышать, я ясно дам тебе это понять, назвав тебя по имени. Джаред коротко кивнул, стараясь вслушиваться в каждое сказанное мужчиной слово. В гостиной было тихо, отчего казалось, что весь мир замер, внемля словам Хозяина. — Я не психолог, поэтому не буду искать причины в твоем детстве, но прошу тебя подумать до следующей встречи, что могло стать причиной таких ранних фантазий. В таком возрасте они определенно должны были основываться на чем-то. Не то чтобы это могло как-то помочь тебе сейчас, но думаю, тебе бы тоже хотелось знать, кто виноват в твоем подпорченном детстве. Дженсен начал медленно обходить Джареда по кругу, заставляя того бороться с желанием обернуться. Когда Эклз простоял у него за спиной дольше трех минут, Джаред попытался развернуться, но был остановлен. — Как ты боролся со своим состоянием до этого, Джаред? — Я… — Джаред смущенно замер, решаясь, рассказывать ли мужчине про свои регулярные и не очень удачные встречи с Шеппардом. Решившись, он продолжил: — Я встречался с одним знакомым, который… помогал мне с решением этой… проблемы. — Значит, секс, — Дженсен облачил пространственные объяснения Джареда в одно четкое понятие. Джаред хотел было ответить, но вовремя остановился, вспомнив, что его не называли по имени, а значит, Дженсену не требовалось дальнейшее разъяснение. А можно ли было вообще назвать их встречи с Марком сексом? Чем это было для них на самом деле? Иногда Джаред выходил из комнаты в общежитии Шеппарда просто с синяками и ссадинами по всему телу — Марку не всегда необходимо было трахаться, чтобы унять свою тягу к физическому насилию. Джаред же был готов на что угодно, лишь бы получить свою дозу контроля и подчинения, не важно, в какую бы горькую оболочку она была завернута. — Полагаю, это не всегда помогало, — продолжил Дженсен. Он снова встал напротив Джареда и положил руки в карманы своих джинсов. — Ты когда-нибудь был под чьим-то контролем, Джаред? — Нет… Марк… тот человек, с которым я… решал свою проблему, был главным, но это… не то, — слова давались Джареду с трудом — он так долго держал все это внутри, что теперь ему стоило немыслимых усилий выгрести все чувства и мысли на поверхность. — Он был в Теме, Джаред? Падалеки едва сдержал смешок от услышанного. Марк никогда не был в Теме и, к сожалению, понятия не имел о таких вещах, как стоп-слово, контроль, сабдроп и многих других. Иногда Джаред мечтал, что сможет как-то ввести Шеппарда в свой мир, но чем дольше они были знакомы, тем яснее он понимал — Марку не нужна была лишняя информация. Больному садисту нужна была подушка для битья или податливая дырка, не нагруженная мешком правил и ограничений. — Нет, сэр. Он не был в Теме, — тихо ответил Падалеки, чувствуя во рту непонятную горечь. В глазах Эклза проскользнуло понимание — конечно, Джаред был не первым в мире мазохистом, ввязавшимся в травматическую связь с человеком, имеющим явные психические отклонения и проблемы с агрессией. — Все, что тебе нужно — это тот, кто будет держать тебя под контролем. Причем по правилам, четко отслеживая твои реакции и изменения в состоянии. В этом важно не перегнуть палку — нам не нужно адреналиновое крушение с последующим срывом. Твою… как ты ее назвал? Жажду можно держать под контролем — это как с лечением аллергии. Если вовремя принимать соответствующие препараты и избегать раздражителей, то о ней можно абсолютно забыть. Джареду хотелось упасть на колени и заплакать. Он не знал, откуда взялось это идиотское состояние — в глазах щипало, в затылке начало неприятно пульсировать, а горло сжалось спазмом от чувства всеобъемлющей благодарности к Хозяину. В первый раз кто-то воспринимал Джареда всерьез. На него не смотрели как на больного ребенка, не пытались поставить ему диагноз или заставить признаться, что все симптомы — лишь каприз подросткового периода. Дженсен смотрел на него и видел потерявшегося человека, которому срочно нужна была помощь. И он готов был эту самую помощь ему оказать. Пусть даже на несколько раз, оставив потом одного. Дженсен, заметив изменение в состоянии Джареда, мгновенно оказался слишком близко. Он придержал Падалеки за талию как раз перед тем, как тот едва не повалился на колени. Добравшись до дивана, Дженсен сел, устроив Джареда на полу. Падалеки, совсем сорвавшись с катушек, прижался ближе к коленям Эклза и положил на них голову, чувствуя, как кричит и рвется наружу где-то внутри его настоящее «я». — Тихо, тихо, — спокойно заговорил Дженсен, словно общался с испуганной оголодавшей собакой, которую нашли на заднем дворе владельца собачьих боев. — Как же ты до этого дотянул, Джаред? Все хорошо, не волнуйся, все хорошо, — пальцы вплелись в густые волосы на затылке Джареда и начали аккуратно массировать голову. Нельзя было плакать — больший позор и представить было сложно. Он пришел в дом к Хозяину, о котором мечтал каждый день последний год, а теперь не мог и слово вымолвить. — Джаред? — губ коснулось что-то прохладное и стеклянное — стакан, сообразил Падалеки. Он поднял глаза — Дженсен кивнул и продолжал держать стакан с водой у его рта. Джаред было потянулся, чтобы взять воду самому, но его остановили. — Нет. Пей. Удивительно, какое облегчение мог принести такой простой процесс — получать заботу в виде стакана воды от своего доминанта. «Не своего», — поправил себя Джаред, продолжая жадно глотать воду. До того как Эклз прижал стакан к его губам, он и понятия не имел, насколько сильной была его жажда. По сердцу разлилась горячая волна эйфории — в первый раз за долгое время под «жаждой» он имел в виду именно желание пить, а не черную вязкую смоляную жидкость.