Nicholas, You're Kinda Fine

      Маки проснулся ещё до звонка будильника. И вовсе не потому, что он выспался — как раз наоборот. Он просто больше не мог спать. Несколько секунд он лежал неподвижно, уставившись в потолок и позволяя этому тяжёлому, знакомому чувству вновь поселиться в груди.       Прошлая ночь.       Он медленно выдохнул и повернул голову — Николас уже проснулся. Тот лежал на боку, спиной к нему, и листал что-то в телефоне. Как всегда. Как будто ничего не случилось.       Маки некоторое время наблюдал за ним, взглядом обводя линию его плеч и то, каким совершенно обычным он выглядел.       — Доброе утро.       Николас замер — совсем ненадолго, — после чего продолжил листать ленту.       — Доброе.       Маки приподнялся на кровати, слегка потягиваясь.       — Ты всегда так рано встаёшь?       — Ага.       Маки почти усмехнулся.       — Ты меня избегаешь.       Николас наконец слегка повернул голову — ровно настолько, чтобы бросить на него взгляд.       — Нет, не избегаю.       — Избегаешь.       — Маки, — снова этот тон.       Маки задержал на нём взгляд ещё на секунду, а затем первым отвёл глаза, схватил телефон и встал.       — Расслабься. Я не собираюсь накидываться на тебя первым же делом с утра.       Николас тут же сел в постели.       — Ты можешь не говорить таких вещей?       Маки тихо рассмеялся, уже направляясь к двери.       — Что? Это же правда.       — Просто забудь об этом.       Маки ничего не ответил, просто открыл дверь и вышел в коридор. В общежитии все уже проснулись. Из кухни доносились голоса, пахло чем-то вкусным, а хён Кей смеялся слишком громко для такого раннего утра.       Маки не успел сделать и пары шагов, как увидел его. Харуа. Он прислонился к стене, словно специально поджидал. Маки невольно замедлил шаг.       — Харуа-тян…       Харуа выпрямился, но не улыбнулся.       — Мы можем поговорить? — на этот раз в его голосе не было ни капли сомнения.       — Ага.       Они отошли чуть дальше по коридору, подальше от шума и остальных. Секунду оба молчали. Харуа первым нарушил тишину.       — Почему ты меня оттолкнул? — спросил он прямо в лоб. Маки моргнул, застигнутый врасплох такой прямолинейностью.       — Потому что…       Он замолчал. Потому что что?       Потому что вошёл Николас?       Потому что это казалось неправильным?       — Всё было не так, — вместо этого сказал Маки, понизив голос.       Выражение лица Харуа не изменилось.       — Тогда как всё было?       Маки запустил руку в волосы, тихо выдохнув.       — Я не знаю, что ты пытался сделать.       — Ты меня не остановил.       Маки слегка нахмурился.       — Вообще-то остановил.       — Только после того, как нас прервал Николас.       Маки промолчал. Харуа сделал небольшой шаг навстречу.       — Не похоже было, что ты хотел, чтобы я остановился.       Маки не шелохнулся. И не отступил.       — Ты всё неправильно понял.       — Тогда объясни мне.       Маки открыл рот, но тут же снова его закрыл. Потому что не мог ничего сказать. Не мог, не думая о прошлой ночи. Не думая о Николасе. Харуа это заметил. Его взгляд немного смягчился, но в нём появилось что-то ещё.       — Это из-за него, да?       Маки мгновенно вскинул голову.       — Что?       — Николаса.       Маки промолчал. И этого было более чем достаточно. Харуа снова сделал шаг навстречу, на этот раз оказавшись так близко, что Маки не мог этого не почувствовать. Его присутствие, его дыхание — всё точно так же, как прошлым вечером.       — Ты оттолкнул меня не из-за того, что дело во мне.       Маки слегка напрягся.       — Харуа…       — Ты оттолкнул меня из-за него.       Маки покачал головой, но это прозвучало неубедительно.       — Это не…       Харуа не дал ему закончить. Он подался вперёд. Словно заранее знал, что Маки не успеет его остановить.       Николас увидел это из входа в коридор. Он вышел из комнаты, чтобы поговорить с Маки, но… Маки стоял там. Харуа был совсем рядом, а затем… подался к нему. Николас замер. Прежде чем он успел что-то предпринять, в груди болезненно кольнуло.       Так вот оно как.       Он тихо и пренебрежительно фыркнул себе под нос, почти мгновенно отведя взгляд, словно не желал видеть продолжение. Он развернулся и зашагал обратно к кухне с таким видом, будто ничего не произошло.       Но чего он не увидел… так это руки Маки, упершейся в грудь Харуа. Останавливающей его.       — Не надо, — Харуа замер в считанных сантиметрах от него. Выражение лица Маки изменилось. Теперь в нём было меньше растерянности. — Не так.       Харуа секунду вглядывался в его лицо, словно пытался найти в нём то, чего там больше не было. Затем он медленно отступил. Между ними снова воцарилась тишина.       — Значит, всё-таки он.       Маки на этот раз не ответил. В этом не было нужды. Харуа издал короткий звук — не то смешок, не то вздох разочарования.       — Тебе стоит хотя бы честно в этом признаться, — с этими словами он развернулся и ушёл.       Маки постоял там ещё немного. Затем медленно выдохнул, запустив руку в волосы. В груди всё ещё давило.

***

      Николас не задержался на кухне надолго. Он всё равно почти не слышал, о чём говорят остальные.       Этот образ… Маки, стоящий там и позволяющий Харуа подойти так близко. Кадр снова и снова прокручивался в голове, с каждым разом становясь всё чётче.       Поэтому он ушёл. Поднялся наверх, к себе в комнату. И в одиночестве он оставался недолго.       — Выглядишь паршиво.       Николас поначалу даже не обернулся. Ыйджу прислонился к дверному косяку и, скрестив руки на груди, наблюдал за ним всё с тем же едва заметным насмешливым выражением лица.       — Спасибо.       — Нет, я серьёзно, — Ыйджу вошёл в комнату, закрывая за собой дверь. — Кто успел тебя взбесить в такую рань?       Николас тихо выдохнул, запустив руку в волосы.       — Никто.       Ыйджу приподнял бровь.       — Ну да, конечно.       На секунду повисла тишина.       — Это просто… — Николас осёкся, его челюсти плотно сжались. — Забудь.       — Маки?       Николас фыркнул, отвернувшись.       — Почему все думают, что всё крутится вокруг него?       — Потому что так и есть, — Ыйджу пожал плечами, проходя вглубь комнаты. — Ты совсем не умеешь скрывать свои чувства.       Николас коротко рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья.       — Ты этого не видел.       — Тогда расскажи мне.       Николас замялся. Ему не стоило этого делать. Но это чувство уже распирало его изнутри, тяжёлым грузом оседая в груди.       — Он сказал, что тот ему не нравится, — его голос стал чуть тише. — А потом, этим утром…       Он снова замолчал. Ыйджу наклонил голову.       — Что «этим утром»?       Николас уставился в пол.       — Ничего. Просто… убедился, что я был неправ, — этого было достаточно. Ыйджу негромко хмыкнул, а затем подошёл ближе и сел на край кровати.       — Значит, ты злишься из-за того, что он солгал?       Николас выдохнул.       — Нет, — пауза, — Мне плевать, кто ему нравится, — даже его собственный голос прозвучал неубедительно.       Ыйджу наблюдал за ним ещё секунду.       — Ты уверен в этом?       Николас ничего не ответил. Ыйджу откинулся назад, опираясь на руки, но не сводил с него глаз.       — Знаешь… — начал он как бы невзначай. — Если тебя это так сильно задевает, ты мог бы просто…       Николас взглянул на него.       — Просто что?       Ыйджу слегка усмехнулся.       — Забыть о нём.       Николас тихо фыркнул.       — Да неужели? И как именно мне это сделать?       Ыйджу пошевелился и улёгся на кровать, полностью расслабившись.       — Способы найдутся.       Николас закатил глаза.       — Ты невыносим.       — Неужели? — Ыйджу искоса взглянул на него. — Я мог бы помочь.       Николас фыркнул, но не отстранился, когда Ыйджу протянул руку и слегка сжал его запястье.       — Да ладно тебе. Сядь.       Николас помедлил. Затем сдался и сел рядом с ним.       — Ты слишком много об этом думаешь, — голос Ыйджу стал мягче. — Всё не так уж серьёзно.       — Серьёзно, — это вырвалось быстрее, чем он ожидал. Оба замолчали. Ыйджу снова посмотрел на него, на этот раз более внимательно.       — Тогда хватит делать себе только хуже.       Николас медленно выдохнул, напряжение всё ещё не покидало его плечи.       — Как?       Ыйджу не ответил словами. Он просто придвинулся ближе, и Николас почувствовал его тепло и вес. Затем Ыйджу осторожно склонился над ним, наполовину привалившись к его груди.       — Например, вот так.       Николас на мгновение замер. Не потому, что это было чем-то непривычным — он и раньше обнимался с Ыйджу по-дружески. Но сейчас это было совсем не то, чего он хотел. Тем не менее, он не пошевелился. Он просто уставился в потолок, стараясь не думать о… Маки.       Из коридора неподалеку послышался голос:       — Джо, у меня есть одно угарное видео из ТикТока, мы обязаны его записать…       …Дверь распахнулась. Ни один из них не среагировал мгновенно.       — Какого чёрта ты творишь? — Николас повернул голову. Там стоял Маки. И он не выглядел растерянным, он был в ярости. Ыйджу едва успел сесть, как Маки в считанные секунды пересёк комнату.       — Эй, подожди…       Поздно. Удар пришёлся точно в цель. Ыйджу отшатнулся, схватившись за лицо.       — Да что с тобой такое?! — Николас мгновенно вскочил. Джо среагировал и бросился удерживать Маки.       — Маки! — крикнул Николас. Но Маки на него не смотрел.       Его взгляд был прикован к Ыйджу, дыхание было резким, кулаки сжаты.       — Не трогай его.       В комнате воцарилась мёртвая тишина.       Ыйджу моргнул, ошеломлённый, а затем       коротко и недоверчиво рассмеялся.       — Ты ведь шутишь, да?       Маки не ответил. Николас встал между ними, схватив Маки за руку.       — Что ты творишь? — Маки наконец-то посмотрел на него.       — Что я творю? — огрызнулся он. — А что творишь ты?       Николас нахмурился.       — Ничего не произошло.       Джо чувствовал себя лишним в этой ситуации. Он неловко переступил с места на место.       — Да неужели? — Маки резко выдохнул. — А мне показалось, что-то всё-таки было.       — О, так теперь тебе не плевать? — вырвалось у Николаса прежде, чем он успел себя остановить.       Лицо Маки напряглось.       — И что это должно значить?       Николас выдержал его взгляд.       — Вот ты мне и скажи.       Ыйджу, всё ещё держась за челюсть, перевёл взгляд с одного на другого и усмехнулся.       — Ну да. Я не собираюсь в этом участвовать, что бы это ни было, — он схватил своё худи, — У вас двоих явно проблемы, — он прошёл мимо Маки, не проронив больше ни слова, схватил Джо за запястье и вытащил его из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.       Теперь они остались одни. Грудь Маки всё ещё вздымалась слишком часто. Николас так и не выпустил его руку. Ни один из них не отстранился.       — Ты не имеешь права так себя вести, — сказал Николас, теперь тише, но резче. — Не после того, что я видел.       Маки нахмурился.       — Что, по твоему, ты видел?       — Я видел достаточно.       — Нет, не видел.       Николас тихо усмехнулся.       — Ну конечно.       Маки подошёл ближе.       — Ты ушёл.       — Потому что мне не за чем было оставаться.       — Или потому что ты не хотел видеть ту часть, где я его оттолкнул?       Хватка Николаса немного ослабла.       — Ты…       — Да, — голос Маки стал тише. — Именно.       — Тогда почему… — начал Николас, но замолчал. Маки не дал ему закончить:       — Почему тебе не всё равно?       Воздух стал слишком тяжёлым. Рука Николаса всё ещё сжимала запястье Маки, но уже слабее — словно он забыл, что держит его.       — Ответь мне, — на этот раз голос Маки звучал тише.       Николас сглотнул.       Маки слегка нахмурился.       — Почему тебе не всё равно? Почему ты не можешь мне ответить?       Николас выдохнул, покачав головой.       — Ты правда ничего не понимаешь, да?       — Тогда объясни.       — С чего бы это? — огрызнулся Николас, и в его голосе снова просквозило раздражение. — Это ведь ты постоянно твердишь, что это ничего не значит.       — Потому что так и есть!       — Тогда почему это так выглядело?! — слова ударили сильнее, чем ожидалось. Маки на полсекунды замер.       — Потому что тебя там не было!       Николас резко усмехнулся.       — Ну да. В этом вся суть.       Маки подошёл ещё ближе.       — Ты ушёл прежде, чем хоть что-то увидел.       — И что я должен был делать? Остаться и смотреть?       — Может, хоть раз послушать!       — Послушать что? — огрызнулся Николас. — Очередное твое «всё не так, как кажется»?       Маки стиснул зубы.       — Ты просто невероятен.       — А ты пиздецки сбиваешь с толку.       Теперь они стояли слишком близко, и ни один даже не пытался отступить.       — Ты говорил, что он тебе не нравится. Но всё равно подпустил его так близко, — голос Николаса снова стал тише. — И что я, по-твоему, должен думать?       Маки пристально посмотрел на него.       — Что я не врал. И я же сказал тебе: я оттолкнул его в ту же секунду, как понял, что он делает.       — Это не было на то похоже.       — Не всё является тем, чем кажется!       Николас усмехнулся.       — Да ну? И что же это тогда, Маки?       У Маки сдавило грудь. Он не сводил глаз с Николаса.       — Ты.       Николас моргнул.       — Что?       Маки не отвёл взгляда. На этот раз он не колебался.       — Это ты.       Всё замерло, будто сама комната поставила жизнь на паузу. Хватка Николаса окончательно соскользнула с его запястья.       — Не надо… — начал он, но голос словно застрял в горле. — Не говори этого только потому, что…       — Я и не говорю, — перебил его Маки, подходя ещё ближе, так что между ними почти не осталось места. — Ты хотел честности? Вот она.       Николас слегка покачал головой, словно пытался прояснить мысли.       — Ты не это имеешь в виду.       — Почему нет?       — Потому что вчера вечером ты сказал…       — Я сказал, что мне не нравится Харуа, — голос Маки теперь звучал твёрдо. — О тебе я ничего не говорил.       У Николаса перехватило дыхание.       — Маки… — его голос дрогнул, став неуверенным.       — Что? — тихо, с вызовом спросил Маки. — Теперь уже ты идёшь на попятную?       Николас стиснул зубы.       — Ты не имеешь права так делать.       — Что делать?       — Говорить такое и ждать, что я просто…       — Что «просто»? Поверишь мне?       Николас не ответил.       Маки посмотрел на него ещё секунду, и его голос смягчился:       — Вчера ночью ты почти поцеловал меня.       Николас на мгновение закрыл глаза.       — Да.       — Так что не веди себя так, будто я единственный, кто что-то делает.       Николас схватил Маки за ворот рубашки — не грубо, но и не сказать что ласково.       — Ты делаешь только хуже.       Маки не отстранился, а наоборот — подался навстречу.       — Тогда останови меня.       Николас замялся — всего на секунду. А затем притянул его к себе. Поцелуй не был нежным, он не был осторожным. В нём выплеснулось всё: разочарование, смятение и то напряжение прошлой ночи, что нахлынуло разом. Сбивчиво, порывисто.       Маки замер на долю секунды — а затем ответил на поцелуй с той же силой. Словно он только этого и ждал. Хватка Николаса стала чуть крепче, он прижал его к себе ещё ближе, будто хотел что-то доказать… или, возможно, удержать самого себя, чтобы снова не сбежать.       Поцелуй стал глубже без всякого предупреждения. Прерывистое дыхание, разомкнутые губы — всё превратилось в лихорадочную близость. Языки сплетались неумело, но жадно. Они находили друг друга снова и снова, будто ни один из них не знал, как замедлиться. Зубы едва заметно задевали губы — это неосторожное касание лишь подливало масла в огонь. Маки подался вперёд, сокращая пространство до последнего дюйма. Младший обхватил блондина за талию, прижимая их тела друг к другу и застигнув того врасплох. Николас издал тихий выдох, отчего Маки завело ещё сильнее.       Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание было сбивчивым, а лбы почти соприкасались.       Оба молчали. Потому что теперь не осталось ничего, что нужно было бы изображать.       Но дистанция не удержалась. Николас резко выдохнул — так, словно пытался взять себя в руки, но потерпел неудачу. Его рука скользнула с рубашки Маки на его челюсть, сжимая достаточно крепко, чтобы снова притянуть его к себе прежде, чем кто-либо из них успеет одуматься. Второй поцелуй был ещё грубее. От этого напора Маки отступил на полшага назад, но не отстранился. Он отвечал ещё яростнее, вцепившись в Николаса так, будто не желал быть единственным, кто теряет контроль.       Николас не останавливался. Даже когда в этом уже не было никакого смысла. Его рука замерла на рубашке Маки — он словно не знал, удержать его или оттолкнуть, но так и не сделал ни того, ни другого. И Маки это заметил.       На этот раз Маки подействовал первым. Он шагнул вплотную, сокращая последние крохи пространства, и Николас, сам того не замечая, отступил. Шаг назад, ещё один, пока он не упёрся в край кровати. Поцелуй прервался на мгновение — лишь для того, чтобы глотнуть воздуха.       — Мы не должны, — произнёс Николас срывающимся, едва живым голосом. Но его руки по-прежнему были на Маки.       Маки просто смотрел на него полсекунды, словно принимал какое-то решение. А затем подался вперёд. От этого движения Николас опустился на кровать, его дыхание слегка перехватило от смены положения, а руки инстинктивно сжали бока Маки, будто ему нужно было за что-то ухватиться, чтобы не потерять равновесие.       — Тогда останови меня, — голос Маки был низким, и на этот раз в нём не было и тени насмешки.       Николас посмотрел на него снизу вверх. Но он не остановил его. Маки снова наклонился к нему, на этот раз медленнее. Николас, не раздумывая, подался навстречу, словно тело уже всё решило за него. Поцелуй возобновился — более глубокий, тяжёлый, затягивающий. Хватка Николаса изменилась, пальцы сильнее впились в рубашку Маки.       — Это плохая затея… — предпринял он ещё одну попытку, но теперь его голос звучал тише и совсем неубедительно.       Маки не отстранился.       — Может быть.       Но он и не остановился.       Лоб Николаса всё ещё касался лба Маки, дыхание оставалось неровным.       — Мы говорили, что не будем этого делать, — его голос стал ещё тише.       Маки слегка нахмурился.       — Когда это?       Николас выдохнул, покачав головой.       — Да всегда, — он коротко и безрадостно усмехнулся. — Мы ведь просто… мы. Странный дуэт. И всё.       Вслух эти слова прозвучали ещё слабее. Будто они больше ничего не значили. Маки внимательно наблюдал за ним.       — И это всё, что для тебя значит?       Николас ответил не сразу. Потому что это было не так.       — Люди и так уже бог знает что думают, — продолжил он вместо ответа, словно это могло всё исправить. — Фанаты, все вокруг. Это просто шутки. Это ничего не значит.       Выражение лица Маки изменилось.       — Тогда почему ты всё ещё здесь?       Николас сглотнул. У него больше не было ответа, который имел бы хоть какой-то смысл. Маки снова подошёл ближе, на этот раз медленнее, словно давая ему возможность отступить. Но Николас не шелохнулся.       — Если это ничего не значит… — тихо произнёс Маки. — Тогда прекрати.       Руки Николаса, лежавшие на боках Маки, слегка сжались. Он знал, что может это сделать.       Но прямо сейчас? Когда Маки был так близко — это не казалось «ничем». Это уже давно не было пустяком.       Николас медленно выдохнул.       — Мы будем об этом жалеть.       Маки не колебался ни секунды.       — Значит, будем жалеть.       Николас снова сократил расстояние, но на этот раз всё закончилось, едва успев начаться. Он отпрянул, словно обжёгся, дыхание было сбивчивым, а взгляд на мгновение расфокусировался, будто он пытался осознать то, что только что совершил.       — Нет, — на этот раз слово прозвучало резче.       Маки моргнул, сбитый с толку такой внезапной переменой.       — Что?       Николас уже был в движении: он слишком быстро вскочил на ноги и запустил руку в волосы, всем своим видом показывая, что ему нужно личное пространство.       — Нет, не будем, — он тяжело выдохнул, качая головой. — Это плохая затея.       Маки слегка приподнялся, пристально глядя на него.       — Ты только что сказал…       — Я знаю, что я сказал, — перебил Николас натянутым голосом, — Это не значит, что нам и правда стоит… — он замолчал, будто сам не знал, как закончить это предложение.       Лицо Маки ожесточилось.       — И что теперь, это снова было «ничего»?       Николас отвёл взгляд.       — Не надо так.       — Как «так»? — огрызнулся Маки, и в его голосе теперь отчётливо просквозило раздражение. — Называть вещи своими именами?       — Это не… — Николас осёкся, его челюсти плотно сжались. — Это не обязательно должно что-то значить.       Маки коротко и недоверчиво рассмеялся.       — Ну да. Само собой.       Николас слегка вздрогнул от этого тона.       — Ты раздуваешь это сильнее, чем есть на самом деле.       Маки поднялся.       — Это я раздуваю? — он снова шагнул к нему, и на этот раз в его движениях не было мягкости. — Ты сам ответил на поцелуй.       Николас ничего не ответил. Голос Маки стал тише и резче:       — Не смей вести себя так, будто я тебя к чему-то принудил.       — Я этого не говорил.       — Но ведёшь ты себя именно так.       Николас наконец снова посмотрел на него. В его взгляде читалось явное раздражение, но под ним скрывалось кое-что ещё — едва сдерживаемая паника.       — Я пытаюсь прекратить это до того, как всё превратится в нечто такое, что мы уже не сможем исправить.       Маки прищурился.       — Исправить? — это слово повисло в воздухе.       — Да, — напирал Николас, будто от того, что он скажет это твёрже, слова станут правдой. — У нас сейчас всё нормально. Нам не нужно всё портить.       Маки уставился на него.       — Ты думаешь, то, что мы только что сделали, уже всё не испортило?       Николас заколебался.       — Не обязательно.       Маки медленно выдохнул, качая головой.       — Ты просто невероятен.       — Маки…       — Нет, — на этот раз он оборвал его. — Ты не имеешь права целовать меня так, а через пять секунд притворяться, что это ровным счётом ничего не значит.       Лицо Николаса напряглось.       — Я не это делаю…       — А что тогда?       Николас плотно сжал губы. У него не было достойного ответа.       Маки издал тихий, полный досады смешок.       — Знаешь что? Забудь, — на этот раз он сам отступил, действительно создавая между ними дистанцию, — Если мы «просто друзья», — сказал Маки уже более холодным тоном, — тогда и веди себя соответственно.       Николас вздрогнул от этих слов, но всё равно не попытался его остановить.       Николас вздрогнул от этих слов, но всё равно не остановил его.       Маки подождал полсекунды, будто ожидал, что тот всё-таки это сделает.       Но… Николас просто остался стоять на месте. Тогда Маки развернулся и вышел. Дверь захлопнулась громче, чем следовало.       Николас долго стоял неподвижно. Он не шевелился, дыхание всё ещё никак не приходило в норму. Затем он снова сел на край кровати, с силой проведя обеими ладонями по лицу.       — Чёрт.