Реставрация души.

В гостиной, совмещенной с небольшой кухней, пахло чистящим средством и свежестью. Вдоль стен стояли стеллажи с технической литературой и парой коробок, которые он так и не распаковал с момента переезда. В углу сиротливо примостилось кожаное кресло, напротив которого висел выключенный телевизор — Леон редко его смотрел, предпочитая тишину. Пол, тот самый, что пару дней назад был залит водой, теперь сверкал, а тяжелые шторы цвета графита были плотно задернуты, отсекая лишний свет. Единственное, что выбивалось из общего порядка — это пара армейских ботинок у двери и спортивная сумка в углу. Закончив с уборкой, Леон окинул взглядом стерильную чистоту и почувствовал, как стены начинают на него давить. Ему нужно было движение. Он переоделся в максимально простое: свободные серые спортивные штаны из мягкого хлопка, которые не сковывали движений, и объемную толстовку в тон. Капюшон он накинул на голову, чтобы лишний раз не ловить на себе чужие взгляды. Сунув телефон и ключи в глубокий карман, Леон вышел из квартиры. Запирая замок, он невольно бросил взгляд на дверь соседки снизу. За эти два дня он так её и не видел, но ощущение того самого жесткого касания её бедра и запах старинного лака, кажется, въелись в его память крепче, чем ему хотелось бы признавать. На улице уже сгущались сумерки. Воздух после дождя стал густым и прохладным. Леон поправил рукава толстовки и зашагал в сторону парка, стараясь слиться с тенями вечернего Вашингтона. Это не было депрессией — той вязкой, беспросветной тьмой, когда не хочется даже дышать. Нет, состояние Леона было другим. Это было чувство человека, который всю жизнь бежал марафон по минному полю, и вдруг — финиш, тишина, и никто не дает новых координат. Он просто потерялся. Леон выудил телефон из кармана толстовки, когда уже отошел на пару кварталов от дома. На экране светилось имя «Шерри». Он медленно выдохнул — звонки от неё всегда были для него своего рода «якорем», возвращающим в реальность, где он не просто солдат, а чей-то близкий человек. — Привет, — негромко произнес он, прижимая трубку к уху. Его голос сразу стал мягче, лишившись той жесткости, с которой он разговаривал с соседкой. — Леон! Ты почему не отвечал два дня? — голос Шерри в трубке звучал бодро, но в нем отчетливо слышалось беспокойство. — Я уже собиралась звонить Ханниган и требовать твою геолокацию. Леон слабо усмехнулся, глядя на свои кроссовки, мерно стучащие по асфальту. — Всё нормально, Шерри. Просто... домашние дела. Решил устроить генеральную уборку. Ты же знаешь, я иногда ухожу в автономный режим. — Знаю я твой режим. Опять сидишь в темноте и смотришь в стену? — подколола она, но тут же смягчилась. — Леон, правда. Как ты? Он остановился у невысокого парапета, глядя на то, как огни города расплываются в лужах. Комок в горле, который мешал ему спать ту ночь, почти исчез, оставив после себя лишь легкую хрипотцу. — Пытаюсь привыкнуть к тому, что самая большая проблема за неделю — это протечка в ванной. — Протечка? — Шерри коротко рассмеялась. — Не говори мне, что супер-агент проиграл битву смесителю. — Почти. Затопил соседку снизу. Пришлось познакомиться... не самым лучшим образом. — Ну вот, видишь! Жизнь кипит, — в её голосе послышалась улыбка. — Пообещай мне, что выберешься куда-нибудь, кроме продуктового. Купи себе нормальный кофе, Леон. Или сходи в музей. Тебе нужно обрастать нормальными воспоминаниями, а не только кошмарами. — Постараюсь, — пообещал он, и на этот раз почти не соврал. — Спасибо, что позвонила. Береги себя. — Ты себя береги. Пока, Леон. Он убрал телефон обратно в карман. После разговора с ней внутри стало чуть теплее, а окружающий мир перестал казаться таким чужим. Шерри была одной из немногих, кто знал его «настоящим», и этот пятиминутный разговор дал ему сил дойти до конца улицы, не оборачиваясь назад.