Реставрация души.

Прохладный воздух приятно холодил лицо, выветривая из головы остатки тяжелого сна. Он не был из тех, кто жалуется на судьбу или срывается на окружающих просто так. Его резкость с Изабеллой пару дней назад была скорее защитной реакцией вымотанного человека, чем проявлением дурного характера. Сейчас, когда буря внутри утихла, ему было даже немного неловко за ту сцену с деньгами. Он шел не спеша, внимательно разглядывая витрины и вывески, мимо которых раньше всегда пробегал, не поднимая глаз. Город открывался ему с новой стороны: уютные книжные лавки, светящиеся теплым светом, пары, делящие один шарф на двоих, запах свежей выпечки. Это была нормальная жизнь, и Леон искренне пытался найти в ней свое место, аккуратно, шаг за шагом, как человек, заново учащийся ходить после травмы. Его взгляд зацепился за небольшую витрину художественного магазина. За стеклом ровными рядами стояли тюбики с краской, кисти разных размеров и мольберты. Он непроизвольно остановился. В памяти всплыли слова соседки о «герцогине восемнадцатого века». Теперь, в спокойном состоянии, он понимал, что для неё эта картина была тем же, чем для него — успешно выполненная миссия. Это была её работа, её гордость, а он просто вломился в её мир со своим личным хаосом. Леон поправил капюшон и подошел ближе к стеклу. Он рассматривал тонкие ворсинки кистей, пытаясь представить, как Изабелла держит одну из них. В её движениях наверняка было то самое спокойствие и точность, которых ему так не хватало. В тот вечер он увидел в её глазах не только гнев, но и настоящую боль за испорченную вещь. Он развернулся и зашагал обратно к дому, но по пути заглянул в небольшой магазинчик. Его взгляд упал на набор качественных профессиональных кистей в изящной упаковке. Леон стоял перед знакомой дверью, чувствуя себя немного неловко. В руках он сжимал небольшой сверток с профессиональными кистями — его молчаливое «прости». Он коротко и уверенно постучал в дверь, ожидая снова увидеть яростный взгляд карих глаз, но когда замок щелкнул, на пороге появилась совсем другая девушка. Её трудно было не заметить. Яркая, огненно-рыжая копна волос рассыпалась по плечам, а на лице играла любопытная и немного дерзкая улыбка. Рина — подруга Изабеллы — окинула высокого парня в серой толстовке быстрым, оценивающим взглядом. Она не выглядела уставшей или расстроенной; напротив, от неё исходила волна какой-то неуемной энергии. — Ого, — протянула она, облокотившись о дверной косяк и явно забавляясь замешательством соседа. Леон слегка качнул головой, сохраняя спокойствие. — Я к хозяйке квартиры. Рина прищурилась, её глаза блеснули интересом. Она сразу поняла, кто перед ней — тот самый «загадочный и проблемный агент», о котором Бэлла ворчала последние два дня. — Поняла. Секунду, — она обернулась в глубь квартиры и крикнула, не заботясь о громкости: — Бэлла! Тут твой «любимый» сосед пришел. И, кажется, он выглядит гораздо лучше, когда не пытается утонуть! Рина снова повернулась к Леону, подмигнув ему, и шире распахнула дверь, приглашая его войти в прихожую. В глубине квартиры послышался шорох, звук отставляемого стула и торопливые шаги Изабеллы, которая явно не ожидала гостей, а тем более — его.