Реставрация души.

Изабелла появилась в дверном проеме спустя несколько секунд, и по её виду было сразу понятно: работа над «герцогиней» шла полным ходом. На щеке виднелся мазок сероватой краски, рукава легкой рубашки были закатаны до локтей, а в пальцах она всё еще машинально сжимала тонкий стеклянный стек. Увидев Леона, она замерла, и её брови непроизвольно поползли вверх. Рина, наслаждаясь моментом, тактично — хотя и с явным смешком в глазах — отступила в сторону кухни, оставляя их наедине в узком пространстве прихожей. Леон чувствовал себя непривычно. Одно дело — стоять под пулями, и совсем другое — смотреть в глаза девушке, которую ты два дня назад грубо выставил за дверь, предварительно сунув деньги ей за пояс шорт. Он сбросил капюшон, открывая лицо, и Изабелла невольно отметила, что без того лихорадочного блеска и мертвенной бледности он выглядел по-другому. Сильный, сосредоточенный, но при этом какой-то странно уязвимый в своей попытке наладить контакт. — Привет, — Леон заговорил первым, и его голос звучал ровно, без тени былой агрессии. — Я зашел извиниться. За то, что произошло в прошлый раз... и за мои манеры. Я был не в себе. Он протянул ей небольшой сверток, перевязанный простой бечевкой. — Я проходил мимо магазина для художников. Понятия не имею, подойдут ли они для твоей работы, но продавец сказал, что это лучшее, что у них есть. Изабелла медленно приняла сверток, ощущая пальцами тяжесть качественных инструментов. Она не спешила улыбаться. Несмотря на то что подарок был дорогим и своевременным, между ними всё еще висела тень той ночи. Она аккуратно положила кисти на комод у входа и скрестила руки на груди, внимательно глядя Леону в глаза. — Спасибо, Леон. Это действительно хороший набор, — начала она, и её голос звучал серьезно, без тени кокетства. — Но я хочу, чтобы мы прояснили один момент. Мне было крайне неприятно то, как ты повел себя в прошлый раз. Леон чуть заметно напрягся, но не отвел взгляда. Он слушал её спокойно, понимая, что она имеет на это полное право. — Дело даже не в том, что ты меня выставил, — продолжала Изабелла, и в её карих глазах промелькнула искра обиды. — А в том, как ты это сделал. Эти деньги, которые ты буквально запихнул мне за пояс… Это было унизительно. Я пришла к тебе не как попрошайка и не как маляр за авансом. Я пришла, потому что мне было страшно за работу, которой я отдала месяцы жизни. А ты обошелся со мной как с кем-то, от кого можно просто откупиться и закрыть дверь. Она сделала паузу, давая ему возможность осознать её слова. В прихожей воцарилась тишина, нарушаемая только приглушенным звоном посуды на кухне, где Рина явно старалась не мешать разговору. — Я не знаю, через что ты проходишь, — тише добавила она, заметив, как потемнели его глаза при упоминании той ночи. — Но это не дает тебе права лишать других людей достоинства. Я принимаю твои извинения, но в следующий раз, если захочешь что-то сказать — просто скажи. Без рук и без пачек купюр. Договорились? Леон коротко кивнул. В его взгляде читалось искреннее сожаление. Он не привык оправдываться, но сейчас ему действительно хотелось, чтобы она поняла: он не хотел её обидеть. — Договорились, — ответил он низким голосом. — Это больше не повторится.