Реставрация души.

Дверь распахнулась, и на Леона пахнуло смесью дешевого алкоголя, приторных духов и тяжелого баса, который теперь бил по ушам без всяких преград. Перед ним стояли Рина и тот самый Марк. Рина, чьи рыжие волосы превратились в спутанное гнездо, едва держалась на ногах, прислонившись к дверному косяку. В одной руке она сжимала полупустой стакан с чем-то ярко-розовым, а другой пыталась поправить сползающую лямку платья. Её взгляд был мутным и расфокусированным. — О-о-о, смотрите, кто вернулся! — пропела она, глупо хихикая и пытаясь ткнуть пальцем в грудь Леона. — Наш суровый рыцарь… А мы тут… мы тут празднуем спасение «Герцогини»! Рядом с ней возник Марк. Он выглядел не лучше: галстук развязан, лицо раскраснелось от выпивки, а в глазах светилась та самая пьяная храбрость, которая всегда заканчивается плохо. Увидев Леона, он расплылся в самодовольной, издевательской ухмылке. — Опять ты? — Марк икнул и сделал шаг вперед, почти вплотную к Леону. — Слышь, герой, ты дверью ошибся. У нас тут частная вечеринка, и хмурых физиономий в списке гостей не значится. Иди поспи, а то выглядишь как… Он не успел договорить. Леон смотрел на них сверху вниз, и его взгляд был страшнее любого оружия. В этой квартире, где еще недавно пахло сосной и покоем, теперь царил хаос: пустые бутылки на полках с красками, чей-то смех из глубины мастерской и этот невыносимый ритм, от которого у Леона перед глазами плыли кровавые круги. — Выключите. Это. Сейчас же, — произнес Леон. — А то что? — Марк, раззадоренный алкоголем и присутствием Рины, решил, что сейчас самое время отыграться за прошлый позор. Он толкнул Леона ладонью в грудь — туда, где под курткой скрывалось раненое плечо. Леон даже не пошатнулся, но от резкой боли в глазах на мгновение потемнело. Он перехватил запястье Марка. Хватка была такой, что послышался отчетливый хруст суставов. — Где Изабелла? — процедил он сквозь зубы, игнорируя вскрик Марка. Леон не стал ждать ответа. Он просто отшвырнул Марка в сторону, как мешающий мусор, и шагнул внутрь. Дверь с грохотом ударилась о стену, но из-за грохочущей музыки этот звук почти потонул в общем хаосе. В мастерской было не протолкнуться. Запах дорогого масла и старинного дерева, который Леон так отчетливо помнил, был безжалостно убит едким дымом сигарет и перегаром. Повсюду стояли стаканы, на мольбертах висели чьи-то куртки, а «Герцогиня» была стыдливо прикрыта какой-то тряпкой, словно её хотели защитить от этого позора. Он нашел её в самом углу, на потертом диване. Изабелла сидела, поджав ноги, и что-то весело объясняла какому-то парню, который склонился к ней почти вплотную. Её лицо, обычно такое сосредоточенное и ясное, сейчас было раскрасневшимся, глаза блестели неестественным светом, а в руке она неуклюже держала бокал. Она смеялась — громко, немного истерично, совсем не так, как раньше. Для Леона, который только что вернулся из грязи и крови, эта картина стала последней каплей. Видеть её такой — потерявшей контроль, в окружении этих случайных людей, в оскверненной мастерской — было невыносимо. Он подошел к дивану в три шага. Музыка всё еще била по нервам, и Леон, не говоря ни слова, просто выдернул шнур колонки из розетки. В наступившей звенящей тишине чей-то смех оборвался на полуслове. Все взгляды устремились на него. — Вечеринка окончена, — его голос прорезал пространство, как лезвие ножа. Парень рядом с Бэллой попытался что-то возразить, но Леон лишь коротко зыркнул на него, и тот мгновенно побледнел, вжимаясь в спинку дивана. Гости, почуяв настоящую опасность, начали суетливо хватать свои вещи. Изабелла медленно подняла голову. Она щурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на высокой фигуре в дверном проеме. — Леон?.. — пробормотала она, и её голос был заплетающимся, чужим. — Ты… ты вернулся? Леон смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мешались ярость, разочарование и та самая болезненная пустота, которую он привез с собой с задания.