Реставрация души.

— Леон, ну чего ты... мы просто... — начала она, запинаясь на каждом слоге. Он не дал ей договорить. Леон сделал шаг вперед, сокращая дистанцию так резко, что она невольно вжалась в подушки. Он оперся руками о спинку дивана по обе стороны от её головы, нависая над ней всей своей мощью. От него пахло холодным металлом, порохом и виски, и этот запах мгновенно перебил все ароматы вечеринки. — Послушай меня внимательно, — его голос был тихим, вибрирующим от ярости, которую он едва удерживал на цепи. — Мне плевать, как ты проводишь свое время. Но если я еще хоть раз вернусь домой и услышу этот балаган... если ты еще раз превратишь это место в притон для таких идиотов, как Марк... Он замолчал на секунду, и его взгляд — холодный, лишенный всякой жалости — впился в её расширившиеся зрачки. — Будет плохо. Очень плохо. Я не стану стучать, я не стану просить. Я просто вышвырну тебя и твою «Герцогиню» на улицу быстрее, чем ты успеешь протрезветь. Ты меня поняла?\ В этом «плохо» не было угрозы физической расправы — в нем было нечто большее. Это было обещание полного, окончательного отчуждения. Он смотрел на неё не как на подругу или симпатичную соседку, а как на досадную помеху, которая мешает ему выживать. Изабелла вздрогнула, и остатки хмеля начали стремительно выветриваться из её головы, сменяясь липким, ледяным страхом. Она впервые увидела Леона Кеннеди не как человека с травмой, а как хищника, чей покой был нарушен. Леон резко отстранился, не дожидаясь ответа. Марк икнул, обводя комнату мутным взглядом. — Мы тут все... наслышаны. Раккун-Сити, «спаситель» хренов. Весь мир знает, какой ты на самом деле герой. Просто ссыкло, которое не смогло спасти тех, кто на него надеялся. Оставил их подыхать, а сам теперь здесь строишь из себя крутого? Леон, который уже собирался уходить, замер. Его спина напряглась так, что ткань футболки едва не треснула на лопатках. В комнате стало так тихо, что было слышно, как капает вино с края стола. Он медленно, пугающе медленно развернулся. Его лицо не изменилось — оно осталось всё таким же каменным, но глаза потемнели, превратившись в два бездонных колодца. В этот момент Леон не был соседом или просто парнем из квартиры сверху. Он стал тем самым оперативником, который видел ад и вернулся оттуда, чтобы вершить правосудие. — Марк, заткнись... — прошептала Изабелла, мгновенно протрезвев от ужаса. Она видела, как изменилась аура вокруг Леона. Но Марка было не остановить. — А что? Пусть послушает! Думаешь, напялил значок и стал святым? Ты просто трус, который бежит от своего прошлого к бутылке и… Леон не стал бить. Он сократил расстояние между ними за долю секунды, так что Марк даже не успел моргнуть. Кеннеди схватил его за воротник куртки и одним мощным движением припечатал к стене. Послышался глухой удар затылка о дерево. — Ты ничего не знаешь о том, что там было, — голос Леона был тихим, как шелест змеи, и от этого звука у всех присутствующих волосы встали дыбом. — Ты не знаешь, каково это — делать выбор, когда выбора нет. Ты — просто ничтожество, которое прячется за бутылкой и чужими сплетнями. Леон чуть приподнял Марка над полом, так что тот начал судорожно хватать ртом воздух, и его «пьяная храбрость» мгновенно сменилась животным страхом. — Если ты еще раз откроешь свой рот в мою сторону или в сторону этого прошлого... я сделаю так, что ты забудешь, как говорить вообще. Он разжал пальцы, и Марк мешком осел на пол, судорожно кашляя и держась за горло. Леон перевел взгляд на Изабеллу — в его глазах читалась такая невыносимая боль, смешанная с яростью, что она невольно отшатнулась.