Реставрация души.

— На Грин-стрит, в галерею «Атриум»! — крикнула Изабелла, перекрывая рокот мотора и защелкивая ремешок шлема. — Это выставка моих друзей, современных реставраторов и художников, я обещала быть там за полчаса до начала. Если я не приду, Рина меня живьем закопает, она там за главного куратора! Леон коротко кивнул и выжал сцепление. Вашингтон встретил их во всем своем весеннем великолепии. Погода была по-настоящему роскошной: небо, отмытое вчерашним дождем, сияло пронзительной лазурью, по которой лениво плыли редкие, похожие на сахарную вату облака. Воздух был еще прохладным, но солнце уже припекало, заставляя асфальт источать легкий запах тепла. Вашингтон в этот час походил на оживленный муравейник. Город жил в своем неповторимом ритме: мимо проносились белые колоннады правительственных зданий, величественные и непоколебимые, а вдоль дорог пышно цвели вишни, рассыпая нежно-розовые лепестки прямо под колеса байка. Ветер, бивший в лицо, приносил запахи свежескошенной травы с Национальной аллеи и дорогого парфюма из открытых окон проезжающих лимузинов. Леон мастерски лавировал в плотном потоке машин. Изабелла, поначалу сидевшая напряженно, постепенно расслабилась и прижалась к его спине чуть плотнее, чувствуя, как широкие штаны эффектно трепещут на ветру, а босоножки едва касаются подножек. Город мелькал мимо калейдоскопом из красного кирпича Джорджтауна, зеркальных витрин и строгих костюмов прохожих. Они пролетали мимо величественных монументов, которые в солнечном свете казались вырезанными из белого сахара. Вашингтон сегодня был на редкость дружелюбным, словно сам город хотел помочь этой странной паре успеть вовремя. Леон уверенно вел мотоцикл, закладывая крутые виражи на перекрестках, пока впереди не показались флаги и яркая вывеска «Атриума». Когда они заложили последний поворот и впереди показалось здание галереи, Изабелла почувствовала облегчение. Леон плавно затормозил прямо у входа, где уже толпились люди в костюмах и нарядных платьях. Он заглушил мотор, и наступившая тишина после рокота двигателя показалась почти странной. Изабелла неловко слезла с байка, поправляя помявшиеся штаны и пытаясь пригладить выбившиеся из хвоста пряди. Она быстро сняла шлем и протянула его Леону, чувствуя, как лицо обдувает свежий ветерок. — Успели, — выдохнула она, взглянув на часы. Изабелла сделала шаг к нему. Леон ожидал, что она просто помашет рукой и убежит к дверям, где её уже ждала Рина, но Бэлла неожиданно подалась вперед. Она обхватила ладонью его плечо в кожаной куртке и, приподнявшись на носочках в своих босоножках, мягко прижалась губами к его щеке. Это длилось всего секунду, но Леон замер, перестав дышать. Когда она отстранилась, на его бледной скуле, прямо под скуловой костью, остался четкий, яркий отпечаток её красной помады — аккуратный след, который выглядел вызывающе контрастно на фоне его сурового вида. Изабелла подмигнула ему, не став ничего комментировать, и, развернувшись на каблуках, почти бегом направилась к входу в галерею. Леон так и остался сидеть на байке, глядя ей в спину. Он коснулся пальцами в перчатке своей щеки, ощущая влажный след, и невольно усмехнулся, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. С этим красным пятном он выглядел совсем не как агент на задании, а как человек, у которого только что начался по-настоящему хороший день. Рина, стоявшая на ступенях галереи с бокалом шампанского и списком гостей в руках, замерла с открытым ртом. Она видела всё: и то, как Изабелла эффектно спрыгнула с черного байка, и то, как её подруга, никого не стесняясь, оставила яркий след на лице этого хмурого красавца. Как только Бэлла взбежала по ступеням, Рина тут же перехватила её за локоть, увлекая в сторону от чинной публики. — О-о-о, подруга! — зашептала она, и в её глазах заплясали искры восторга. — Это что сейчас было? Ты приехала на мотоцикле с «мистером Катастрофой», да еще и заклеймила его своей помадой на глазах у всего честного Вашингтона? Рина со смешком окинула Изабеллу взглядом — от высокого хвоста до кончиков босоножек. — Ты выглядишь просто сногсшибательно, но этот «аксессуар» на его щеке — это лучший экспонат нашей сегодняшней выставки! Ты видела его лицо? Он же застыл там, как памятник самому себе, только с красным поцелуем. Бэлла, ты играешь с огнем, и мне это чертовски нравится! Изабелла попыталась сделать серьезный вид и поправить сумочку, но предательский румянец на щеках выдавал её с головой. — Он просто подвез меня, Рина. Я опаздывала, — попыталась оправдаться она. — Ага, конечно, — Рина прищурилась, пригубив шампанское. — И именно поэтому ты оставила на нем метку «занято»? Пойдем уже внутрь. Но учти: после открытия ты выложишь мне всё. До мельчайших подробностей! Рина подмигнула подруге и, всё еще хихикая, потянула её в главный зал, где под высокими потолками уже вовсю шло обсуждение искусства, о котором Изабелла сейчас могла думать меньше всего.