Реставрация души.

Как только тяжелая дверь бара захлопнулась за их спинами, отсекая духоту бара и перепуганные лица «золотой молодежи», Крис вдруг остановился и громко, от души расхохотался. Его смех, гулкий и раскатистый, эхом отразился от стен пустой ночной улицы. — Это было забавно, серьезно. Давно я так не развлекался. Слушай, а эта твоя соседка... у неё хороший вкус на друзей, ничего не скажешь. Тот тип — настоящий герой, до первого рыка дожил. Леон не разделял веселья друга, он всё ещё чувствовал внутри неприятный холод, но натянутые нервы понемногу начали отпускать под напором искреннего хохота Редфилда. — Забавно, — сухо повторил Леон, хотя в уголках его губ промелькнула слабая, почти незаметная тень усмешки. Дверь бара снова распахнулась, и на этот раз Рина была не одна. Она буквально тащила за собой Изабеллу, которая упиралась и выглядела так, будто предпочла бы провалиться сквозь землю прямо здесь, на грязном асфальте. На плечах Изабеллы всё еще висел тот самый мужской пиджак, но сейчас он смотрелся на ней как чужеродный элемент, от которого ей хотелось поскорее избавиться. Они подошли к мужчинам, застывшим у своего транспорта. Рина, ни капли не смущенная недавним инцидентом, победно вскинула подбородок. — Так, — звонко начала она, переводя взгляд с Криса на Леона. — Мы не могли отпустить вас вот так, после того как этот идиот Алекс испортил всем воздух. Изабелла стояла чуть позади, низко опустив голову. В свете уличных фонарей было видно, что её идеальный макияж немного поплыл, а от вчерашней уверенной «светской львицы» не осталось и следа. Она сделала шаг вперед, и её голос прозвучал тихо, почти надтреснуто. — Леон... Крис... Простите за это, — она наконец подняла глаза, и в них читалось столько искреннего стыда, что Леон невольно сжал пальцы на руле байка. — Мне невыносимо стыдно за его слова. Я не знала, что он такой... подонок. Леон не проронил ни слова. Он медленно сбросил подножку мотоцикла и сошел на асфальт, сокращая расстояние между ними. Его движения были скупыми и точными, лишенными какой-либо суеты. Подойдя вплотную, он, не спрашивая разрешения, потянулся к её плечам. Его пальцы, всё еще пахнущие кожей и металлом, подхватили тяжелый пиджак Алекса, который висел на ней нелепым напоминанием о неудавшемся вечере. Леон стащил его одним резким движением и, даже не глядя, отшвырнул в сторону, в сторону мусорных баков. Дорогая ткань бесформенной кучей осела в дорожной пыли. Изабелла вздрогнула от неожиданности, оставшись в одной тонкой майке. Холодный ночной воздух мгновенно обжег её кожу, но она не успела даже охнуть. Леон тут же расстегнул свою куртку. Широкая, тяжелая, пропитанная его теплом и запахом дорог, она легла ей на плечи, мгновенно укрывая почти до колен. Изабеллу окутало жаркое облако его присутствия. Куртка была огромной, грубой и надежной — полной противоположностью тому лоску, который она пыталась поддерживать на выставке. — Оденься, — негромко бросил Леон. Его голос звучал хрипло, в нем всё еще слышалось раздражение из-за её неосторожности, но руки действовали на удивление бережно. Он сам поправил воротник куртки у её подбородка, на мгновение задержав пальцы совсем близко к её лицу. Его взгляд, до этого холодный и отстраненный, на секунду смягчился. Рина, стоявшая рядом, тихо присвистнула, глядя на эту сцену, а Крис лишь понимающе усмехнулся, потирая подбородок. Леон отступил на шаг, возвращаясь к своему байку, но продолжал смотреть на Изабеллу, которая буквально утонула в его вещах, наконец-то перестав дрожать от холода.