Реставрация души.

Крис, которого окончательно «разобрало» после последней пинты и выброса адреналина, широко осклабился. Его обычная сдержанность испарилась, уступив место тому самому залихватскому куражу, который посещает старых вояк перед самой бурей. Он хлопнул ладонью по крыше своего внедорожника так, что металл жалобно загудел. — Я не собираюсь заканчивать эту ночь на ноте извинений. Он пошатываясь подошел к Рине и, не терпя возражений, обхватил её за плечи своей ручищей. — Поехали в «Неон». Там сейчас самый разгар, нормальный звук и никто не будет заглядывать нам в рот. Я плачу за всё, я сегодня пьяный, храбрый и чертовски не хочу спать. Крис весело подмигнул Леону, игнорируя его скептический взгляд. — Да ладно тебе, Кеннеди! Не строй из себя дедушку. Посмотри на девчонок — они хотят танцевать, а не слушать твои вздохи о судьбе человечества. Рина, чьи глаза загорелись азартом при слове «клуб», тут же подхватила инициативу: — Крис, ты читаешь мои мысли! Бэлла, поехали, нам обеим нужно смыть этот вечер чем-нибудь покрепче и погромче! Изабелла, всё еще кутаясь в огромную куртку Леона, растерянно посмотрела на него. Леон молчал, но по тому, как он медленно выдохнул, было понятно: спорить с пьяным Редфилдом сейчас — задача абсолютно бесполезная. В клубе было жарко, темно и пахло раскаленным неоном. Тяжелый бас буквально прошивал ребра, заставляя забыть о реальности. Крис, как ледокол, прокладывал путь сквозь толпу, ведя за собой Рину, которая уже вовсю пританцовывала, подмигивая барменам. Леон шел последним, прикрывая спину Изабеллы. В этом месте он чувствовал себя натянутой струной: слишком много людей, слишком много вспышек света, слишком много шума. Он не танцевал, а просто стоял у стены рядом с их столиком, скрестив руки на груди и сканируя толпу. Изабелла выглядела в этом интерьере невероятно. Она всё еще не снимала его куртку — та сползла с одного плеча, открывая ключицу и тонкую лямку белой майки. Красная помада в свете ультрафиолета казалась почти черной, а её глаза лихорадочно блестели. Поддавшись ритму и алкоголю, она начала двигаться — плавно, едва заметно, не сводя взгляда с Леона. — Кеннеди, расслабься! — крикнул Крис, перекрывая музыку и протягивая ему новый стакан. Леон взял стакан, но его взгляд был прикован к Изабелле. Она танцевала совсем рядом, дразняще близко, и её движения были полны той самой жизни, о которой говорил Крис. В какой-то момент она подошла к нему почти вплотную, перекрикивая бас: — Ты так и будешь работать охранником весь вечер? Леон почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Пьяная храбрость Криса передалась и ему. Он поставил стакан, сократил расстояние и, перехватив её за талию, притянул к себе. Куртка Леона на её плечах стала их общим коконом, отсекающим весь остальной мир. Леон перехватил её за локоть и потянул чуть в сторону, к более тихому углу за массивной колонной, где музыка не так сильно била по ушам. Он навис над ней, загораживая своей спиной от мелькающих огней танцпола. Его взгляд был тяжелым, резко контрастируя с общим весельем. — Я не танцую, Изабелла. Он окинул её быстрым, колючим взглядом. Куртка всё еще висела на её плечах, но вид открытой шеи и ключиц, казалось, злил его еще сильнее. — Объясни мне одну вещь, — он придвинулся ближе, заставляя её вжаться в колонну. — Зачем ты вообще общаешься с такими типами, как этот Алекс? Он же ничтожество, которое разбежится при первом же шорохе. Это твоё окружение? Тебе нравится этот пустой пафос? Изабелла хотела что-то ответить, но Леон перебил её, кивнув на её легкий наряд. — И почему ты вечно раздета? На улице ночь, Вашингтон — не тропики. Ты вышла из дома так, будто надеешься, что лето наступит по твоему желанию. Ты вообще думаешь о том, что можешь заболеть, или тебе важнее, как ты смотришься в зеркале галереи? Он говорил это не со злостью, а с тем особым, грубым беспокойством, которое не умел выражать иначе. Леон смотрел на её красные губы и растрепанный хвост, и его бесило, что она кажется такой беззащитной и беспечной рядом с ним — человеком, который привык просчитывать худшие сценарии.